дверь в прошлое акиф пиринчи
2005 Издательство: АСТ, АСТ Москва, Транзиткнига Серия: Кошачий детектив
С о д е р ж а н и е:
Дуэль
Кошачьи
С о д е р ж а н и е:
С о д е р ж а н и е:
Библиография
Экранизации
Биография
Акиф Пиринчи (нем., турецк. Akif Pirinçci, род. 20 октября 1959 г. Стамбул) — современный немецкий писатель турецкого происхождения или, согласно принятому в Германии обозначению, «немецко-турецкий писатель» («Deutsch-türkischer Schriftsteller»).
Акиф Пиринчи в возрасте 10 лет переезжает вместе с родителями из Турции в ФРГ. Семья живёт в городе Ульмен. Писать художественные произведения (на немецком языке) Акиф начал рано. Уже в 1980 году выходит его первый роман о юношеской любви под названием «В конце всегда слёзы», не вызвавший большого интереса у критики.
Подлинная слава приходит к молодому писателю в 1989 году, с выходом романа «Felidae», детектив, в котором главным героем и сыщиком преступлений выступает кот по имени Фрэнсис. Уже в скором времени «Felidae» был переведён на 17 языков. Его продолжением стали романы «Фрэнсис» (1993), «Сave Canem» (1999), «Дуэль» (2002), «Salve Roma!» (2004) и «Бесстыдство» (2007). Кошачьи детективные истории о Фрэнсисе и его потомках оказались весьма любимы и востребованы в Германии и в Европе в целом.
В 1994 году по роману «Felidae» в Германии ставится полнометражный мультипликационный фильм, сценарий к которому был создан совместно А.Пиринчи и писателем Мартином Клугером; режиссура Михаэля Шаака. Озвучивали фильм такие выдающиеся артисты, как Марио Адорф, Клаус Мария Брандауэр, Хельге Шнайдер.
В 1992 году из печати выходит детективный роман А.Пиринчи «Тело», в котором обитающий в доме инвалидов калека, лишённый рук и ног, планирует и осуществляет изощрённое убийство. В вышедшем в 1997 году романе — антиутопии «Инь» повествуется о гибели мужской половины человечества, поражённой страшным вирусом. В романе «Дверь в Прошлый раз» (2001) говорится о возвращении в прошлое, о попытке переосмыслить и заново пережить, казалось бы, безвозвратно ушедшие годы.
В настоящее время писатель живёт и работает в Бонне.
Дверь в прошлое акиф пиринчи
Акиф Пиринчи — современный немецкий писатель турецкого происхождения или, согласно принятому в Германии обозначению, немецко-турецкий писатель.
Родился в 1959 году в Стамбуле. В возрасте 10 лет переехал вместе с родителями из Турции в ФРГ. Семья поселилась в городе Ульмен. Писать художественные произведения (на немецком языке) Акиф начал рано. Уже в 1980 году выходит его первый роман о юношеской любви под названием «В конце всегда слёзы», не вызвавший большого интереса у критики.
Подлинная слава приходит к молодому писателю в 1989 году, с выходом «Felidae», детективного романа, в котором главным героем и «расследователем» преступлений выступает кот по имени Фрэнсис. Уже в скором времени «Felidae» был переведён на 17 языков. Его продолжением стали романы «Фрэнсис» (1993), «Сave Canem» (1999), «Дуэль» (2002), «Salve Roma!» (2004) и «Бесстыдство» (2007). Кошачьи детективные истории о Фрэнсисе и его потомках оказались весьма любимы и востребованы в Германии и в Европе в целом.
В 1994 году по роману «Felidae» в Германии ставится полнометражный мультипликационный фильм, сценарий к которому был создан совместно А. Пиринчи и писателем Мартином Клугером; режиссура Михаэля Шаака. Озвучивали фильм такие выдающиеся артисты как Марио Адорф, Клаус Мария Брандауэр, Хельге Шнайдер.
В 1992 году из печати выходит детективный роман Пиринчи «Тело», в котором обитающий в доме инвалидов калека, лишённый рук и ног, планирует и осуществляет изощрённое убийство. В вышедшем в 1997 году романе — антиутопии «Инь» повествуется о гибели мужской половины человечества, поражённой страшным вирусом. В романе «Дверь в Прошлый раз» (2001) говорится о возвращении в прошлое, о попытке переосмыслить и заново пережить, казалось бы, безвозвратно ушедшие годы.
В 2007 году вышел сборник «Der letzte Weltuntergang», собравший пять новелл писателя, большинство которых написаны в жанре сюрреалистического хоррора и фантастики.
В настоящее время писатель живёт и работает в Бонне.
Дверь в прошлое акиф пиринчи
Возможно, с возрастом становишься все более тщеславным, начинаешь переоценивать себя и с пренебрежением относиться к молодежи… История, которую я хочу рассказать, является иллюстрацией этой истины.
Я не замечал, что старею, поскольку всегда считал себя самой яркой звездой как собственной вселенной, так и вселенной других, своеобразным солнцем, освещавшим все вокруг. Именно таким представлял я себя. Но и боги постепенно стареют, и верным признаком старения бога является то, что он не замечает прихода юного божества. При этом вся история начиналась буднично и просто.
Я сидел. Я просто сидел на недавно окрашенном подоконнике туалета и, щурясь, смотрел на улицу. Мою задницу и бока приятно согревало тепло батареи парового отопления. Я пребывал в состоянии существа, принявшего хорошую дозу снотворного, или довольной своей жизнью священной индуистской коровы. За окном шел первый снег, а здесь, в помещении, царил полумрак и было тепло. На дворе стоял декабрь, мой любимый месяц, и хотя я не принадлежу к тем животным, которые зимой впадают в спячку, я могу себе представить, как это здорово — спать и видеть сны.
Честно говоря, дремота и сон стали в последнее время главными событиями моей жизни. Трудно сказать, было ли это связано с «гармонией моего возраста» или с «издержками моего возраста».
Кстати, Густав смахивает на человека, у которого не все в порядке с головой, хотя это впечатление обманчиво. Он является корифеем в области изучения религии древних египтян, правда, на сегодняшний день его успехи еще не оценены по достоинству научной общественностью. Густав вынужден временно зарабатывать на жизнь написанием женских романов, которые публикуют журналы. Кроме того, он пробует свои силы в составлении гороскопов в Интернете, хотя разбирается в положении звезд не лучше, чем свинья в апельсинах.
Густав называет себя моим «папочкой», против чего я, собственно, не возражаю. Главное, чтобы он продолжал обеспечивать мне образ жизни, достойный Людовика XIV. Раздражает меня лишь уменьшительная форма слова «папочка». Оно совершенно не подходит пятидесятишестилетнему лысому детине с фигурой борца-сумоиста и в очках. Было бы лучше, если бы он называл себя моим хозяином. Впрочем, оставим эту тему.
Надо сказать, что между нами существует внутренняя связь. Вряд ли это узы любви, скорее нас связывает чувство уважения. Не бывало еще такого, чтобы я, проснувшись утром, отправился на кухню и нашел свою мисочку пустой. Когда на меня накатывает соответствующее настроение, я иду к Густаву и получаю от него ласку и нежность. Он гладит меня, и я, довольный, укладываюсь на его большой живот. А Густав тем временем, жуя ветчину, читает очередную книгу об археологических раскопках. На улице пасмурно и холодно, а у нас в доме уютно и тепло. Конечно, было бы странно, если бы я, кот, гуляющий сам по себе, светлый и свободолюбивый дух, только из-за телячьей печени и массажа шкурки привязался к Густаву, этому придурку с двойным подбородком и наклонностями профессора, вид которого кого угодно может привести в депрессию. И тем не менее признаюсь, что питаю к нему добрые чувства и считаю его необходимым, а значит, любимым злом! Мне никогда не забыть летние вечера в саду, когда Густав, надев на лысую голову поварской колпак, жарит шашлыки для своих гостей и бросает мне кусочки сочного, аппетитного мяса. Или вечера у телевизора, когда мы с ним засыпаем и начинаем похрапывать через десять минут после начала очередного дурацкого шоу. В конце хочу заметить в свое оправдание: конечно, нонконформисту не пристало быть зависимым от старого простофили Густава, но вы когда-нибудь видели нонконформиста с избыточным весом?
Итак, я сидел у окна и любовался зимним пейзажем. Снег укрыл всю землю, его шапка лежала на каменной ограде сада и воротах, В полумраке в воздухе мелькали снежинки. «Приближается время ужина», — думал я, чувствуя, как меня неудержимо клонит ко сну. В эту пору Густав обычно зажигал свет в нашей уютной норке. Однако сегодня он не спешил. Густав сидел в кабинете у дурацкого ящика с Интернетом, стараясь выманить у безмозглых пользователей деньги за свои бездарные гороскопы. Сквозь открытую в туалет дверь я слышал, как он стучит по клавиатуре. Впрочем, шум этот шел мимо моего сознания, поскольку я находился, как уже говорил, в состоянии медитации, и мне было не до земных будничных звуков.
Вскоре я услышал треск деревянного настила под ногами стодвадцатикилограммового хозяина дома и шарканье ног. Но, пребывая в полукоматозном состоянии, я не мог повернуть голову. Да и не было необходимости. Я знал, что наступило самое приятное время суток и Густав отправился на кухню, чтобы приготовить ужин. Я слышал, как он что-то бормочет себе под нос. Как все одинокие люди, мой «папочка» любил поговорить сам с собой, порой делая вид, что беседует с домашним животным. До моего слуха доносились бессвязные обрывки фраз. А затем я вдруг увидел над своей головой толстые руки с мясистыми пальцами. Они открыли оконную раму, и в мой чувствительный нос ударил мороз. А потом произошло нечто ужасное. Меня столкнули с окна на улицу, и я упал в снег.
Встав на четыре лапы, я отряхнулся. Наверное, не стоит говорить, что́ я в этот момент думал о придурковатом Густаве, снова закрывшем окно.
Ну ладно, раз так, нечего делать — придется размять лапы. Поброжу осторожно по снегу, понюхаю, чем здесь пахнет, утолю свое любопытство. А Густав в это время, наверное, с победным видом наблюдает за мной. Я повернул голову и как бы невзначай бросил взгляд на окно туалета.
Там никого не было! Выходит, он выставил меня на улицу надолго, проверяя на выносливость. Да я в таком жутком холоде через полчаса превращусь в ледышку! Так и умру, не дождавшись, когда он соблаговолит запустить меня в теплый дом и накормить ужином. Ожесточившись, я пожелал Густаву, чтобы он угодил голым на Северный полюс.
Дверь в прошлое акиф пиринчи
Посвящается Уши и Рольфу, лучшим!
И Куио и Кнопке, востроглазым!
И создал Бог зверей земных по роду их, и скот по роду его, и всех гадов земных по роду их. И увидел Бог, что это хорошо.
… Мир — это ад! И какая разница, что происходит в нем? Он устроен таким образом, что страдание влечет за собой другое. С тех пор как существует земля, на ней происходит цепная реакция страдания и скорби. Но возможно, где-то там, на далеких планетах, тоже не лучше… Кто знает? Вершиной всего отвратительного этой Вселенной и других неизвестных Вселенных остается все же с большой долей вероятности человек. Люди, они такие… Злые, подлые, лукавые, корыстные, жадные, жестокие, безумные, злорадные, вероломные, льстивые, завистливые… Они любят мучить и жаждут крови… но прежде всего они глупы как пробка! Люди всего лишь люди.
Но как же быть с остальными?
Если вы действительно хотите узнать мою историю, а я вам настоятельно рекомендую ее послушать, то придется смириться с мыслью, что вы не услышите приятную историю. Наоборот, мистические события, из-за которых мне пришлось помучиться осенью и зимой прошлого года, окончательно убедили меня в том, что даже для таких, как я, гармония и размеренная жизнь — явления преходящие. Сейчас я точно знаю, что вездесущий ужас не пощадит никого и в любой момент хаос может ворваться в наш мир. Но во избежание опасности прочесть вам занудную нотацию о мрачных пропастях нашего бытия лучше я расскажу ее, эту историю, — печальную и зловещую.
Все началось с переезда в этот проклятый дом!
Больше всего на свете я ненавижу — и, видимо, ненавидел и в прошлой жизни, потому что склонен верить в теорию реинкарнации, — переезды и все с ними связанное. Даже малейшее отклонение от привычного распорядка дня заставляет меня проваливаться в глубокую пропасть, полную разочарований, выбраться из которой мне удается лишь за счет колоссальных усилий по преодолению себя самого. Но мой недалекий спутник жизни Густав и ему подобные с большой радостью меняли бы кров каждую неделю. Они создают безумный культ жилья, даже обращаются за советом в специальные журналы (которые, как правило, побуждают их к дальнейшим переездам), затевают жаркие споры до глубокой ночи по поводу обстановки, вцепляются друг другу в волосы из-за полезной для здоровья формы стульчака и постоянно выискивают все новые и новые места обитания. В Соединенных Штатах человеку следует до тридцати раз поменять место жительства за всю свою жизнь. То, что при этом его сознанию наносится непоправимый ущерб, для меня вне всякого сомнения. Дурную привычку я объясняю тем, что этим жалким идиотам не хватает чувства внутреннего покоя и они пытаются восполнить его недостаток непрестанной сменой жилья. Итак, мы имеем дело с запущенным неврозом навязчивых идей. Потому что Творец всего сущего дал людям руки и ноги вовсе не только для того, чтобы они таскали с места на место мебель и посуду.
Но все же должен признать, что наша старая квартира действительно имела свои странности. Чего стоят хотя бы миллиарды ступеней, по которым денно и нощно нужно было подниматься и спускаться, чтобы не уподобиться состоянию Робинзона Крузо в большом городе. Здание хотя и было построено не так давно, но архитектор явно считал изобретение лифта происками дьявола и потому обрек жителей своей Вавилонской башни на консервативный способ передвижения внутри дома.
Ко всему прочему квартира была тесной. То есть для меня и Густава она была достаточно большой, но нас не провести, с годами человек становится все требовательнее. Хочет жить просторно и уютно, богато и со вкусом, ну, всем это известно. У молодых бунтарей есть прекрасные идеалы, но пока еще нет отличных квартир. Но если у человека и позже так и нет комфортабельной квартиры и приходится признаться себе самому, что за все это время не стал даже выдающимся бунтарем, что же ему тогда остается? Годовая подписка на журнал «Красивый дом»!
Итак, мы переехали в этот проклятый дом!
Когда я впервые увидел его через заднее стекло «ситроена СХ-200», то сперва подумал, что Густав позволил себе глупо подшутить, с учетом его крайне слаборазвитого юмора это едва ли удивило бы меня. Правда, уже несколько месяцев я слышал что-то о «старом здании», «ремонте» и «затратах времени», но Густав так же разбирается в ремонте дома, как жираф в биржевых спекуляциях, поэтому я решил, что речь идет лишь о том, чтобы прибить к двери табличку с фамилией. Но теперь, к моему ужасу, выяснилось, что он действительно имел в виду «старое здание».
Район, правда, был самый респектабельный, здесь было даже романтично. Зубному врачу пришлось бы вкрутить своим жертвам целую уйму вставных зубов на штифтах, чтобы иметь возможность въехать сюда. Однако именно печальное строение, в котором нам предстояло поселиться в ближайшем будущем, торчало как вставной зуб среди остальных кукольных домиков рубежа веков. В уютном ряду аккуратной улицы, обсаженной деревьями, с которой особенно плохо вязался безумный дух ремонта волшебников амортизации, эти величественные развалины производили такое впечатление, будто они материализовались только благодаря силе воображения автора фильмов ужасов. Это была единственная развалюха на улице, и я судорожно старался перестать строить догадки, почему это так. Вероятно, владелец долгие годы искал дурака, который вообще отважится переступить порог этой руины. Мы войдем внутрь, и потолок рухнет на наши головы. Густав был не из тех, кто способен побить рекорд в тесте на интеллект, но мера его глупости мне стала очевидна лишь теперь.
Фасад здания, который был украшен уймой выбоин, выглядел как гримаса мумифицированного египетского фараона. Серое и огрубевшее, это ужасное лицо пристально уставилось на мир, словно имело демоническое послание к еще живущим. Частично разрушенные оконные ставни обоих верхних этажей, которые, как упоминал Густав, пустовали, были закрыты. Нечто таинственное исходило оттуда. Снизу крыша была не видна, но ручаюсь головой, она полностью обвалилась. Так как квартира в бельэтаже, в которую предстояло въехать моему душевно больному другу и мне, располагалась на высоте двух метров от земли, то туда только с трудом можно было заглянуть через грязные стекла. В беспощадных лучах полуденного солнца я смог увидеть лишь грязный потолок комнаты в пятнах да безвкусные обои.
Так как Густав разговаривал со мной исключительно на причудливом языке младенца, что мне вовсе не мешало, — я бы и сам обращался к нему, используя такой же примитивный лексикон, вздумай я с ним поговорить, — то он издал одобрительные возгласы восхищения, когда мы наконец остановились перед домом.
Если у вас между тем сложилось впечатление, что я испытывал враждебные чувства к моему сотоварищу, то вы правы лишь отчасти.
Густав… н-да, кто же такой Густав? Густав Лёбель — писатель. Но того сорта, чьи заслуги в создании духовных ценностей упоминаются разве что в телефонных справочниках. Он сочиняет так называемые короткие романы для так называемых дамских журналов, и эти тексты так утонченно кратки, что повествование укладывается на стандартной странице формата А-4. На замысловатые сюжеты Густава, как правило, вдохновляет вид чека на сумму в двести пятьдесят марок: больше ему никогда не платили его «издатели»! Но как часто я наблюдал борьбу этого добросовестного автора с самим собой в поиске изюминки, сюжетной находки, в попытке придумать, например, не существующую до нынешнего момента причину для разрыва брака. Только на короткий срок Густав регулярно покидает вселенную ложных наследников, изнасилованных секретарш и мужей, которые никогда не замечали, что их жены изменяют им уже тридцать лет, чтобы написать то, что хотелось бы ему самому. Так как по образованию он историк и археолог, всякий раз, как находит время, пишет научные сочинения о древности с узкой специализацией по египетским божествам. Это Густав делает настолько скучно и подробно, что все работы без исключения оказываются рано или поздно безнадежно устаревшими и его надежды когда-нибудь жить на это становятся все более призрачными. И хотя внешне он напоминает гориллу и этот человек — самое толстое создание, с которым я лично знаком (конкретно — сто тридцать килограммов), он, как выражаются в таких случаях, остался ребенком, глупым с головы до пят. Его представление о мире базируется на трех китах: уют, покой и сытое самодовольство. Всего, что угрожает нарушить этот священный триумвират-треугольник, Густав пытается избежать. Честолюбие и спешка для этого безобидного обывателя как иностранная речь, а моллюски в чесночном соусе и бутылка шабли дороже блестящей карьеры.
Акиф Пиринчи (Akif Pirinçci)
Акиф Пиринчи — современный немецкий писатель турецкого происхождения или, согласно принятому в Германии обозначению, немецко-турецкий писатель.
Родился в 1959 году в Стамбуле. В возрасте 10 лет переехал вместе с родителями из Турции в ФРГ. Семья поселилась в городе Ульмен. Писать художественные произведения (на немецком языке) Акиф начал рано. Уже в 1980 году выходит его первый роман о юношеской любви под названием «В конце всегда слёзы», не вызвавший большого интереса у критики.
Подлинная слава приходит к молодому писателю в 1989 году, с выходом «Felidae», детективного романа, в котором главным героем и «расследователем» преступлений выступает кот по имени Фрэнсис. Уже в скором времени «Felidae» был переведён на 17 языков. Его продолжением стали романы «Фрэнсис» (1993), «Сave Canem» (1999), «Дуэль» (2002), «Salve Roma!» (2004) и «Бесстыдство» (2007). Кошачьи детективные истории о Фрэнсисе и его потомках оказались весьма любимы и востребованы в Германии и в Европе в целом.
В 1994 году по роману «Felidae» в Германии ставится полнометражный мультипликационный фильм, сценарий к которому был создан совместно А. Пиринчи и писателем Мартином Клугером; режиссура Михаэля Шаака. Озвучивали фильм такие выдающиеся артисты как Марио Адорф, Клаус Мария Брандауэр, Хельге Шнайдер.
В 1992 году из печати выходит детективный роман Пиринчи «Тело», в котором обитающий в доме инвалидов калека, лишённый рук и ног, планирует и осуществляет изощрённое убийство. В вышедшем в 1997 году романе — антиутопии «Инь» повествуется о гибели мужской половины человечества, поражённой страшным вирусом. В романе «Дверь в Прошлый раз» (2001) говорится о возвращении в прошлое, о попытке переосмыслить и заново пережить, казалось бы, безвозвратно ушедшие годы.
В 2007 году вышел сборник «Der letzte Weltuntergang», собравший пять новелл писателя, большинство которых написаны в жанре сюрреалистического хоррора и фантастики.
В настоящее время писатель живёт и работает в Бонне.