Опасный пассажир Он угнал самолет, получил выкуп и исчез в небесах. Его выдали тайные шифры
Мужчина в костюме занял свое место на борту «Боинга-727», заказал бурбон и содовую. Казалось бы, ничего примечательного в этом не было, но именно так начался единственный в истории коммерческой авиации США нераскрытый случай угона самолета. Обычно авиапират быстро попадает в тюрьму или на тот свет, однако почти полвека назад неизвестный просто выпрыгнул из летящего самолета с деньгами и исчез. Прошло 47 лет, дело официально сдано в архив, но есть энтузиасты, которые считают, что расшифровали секретные послания, наконец-то докопались до правды и установили личность загадочного угонщика. «Лента.ру» изучила невероятную историю, к которой могли приложить руку американские спецслужбы.
Обычный спокойный пассажир
Около полудня 24 ноября 1971 года ничем не выделяющийся мужчина подошел к стойке авиакомпании Northwest Airlines в аэропорту Портленда в штате Орегон. За наличные деньги он купил билет на имя Дэна Купера на рейс номер 305, направляющийся в Сиэтл (штат Вашингтон). В тот раз самолет был заполнен примерно на треть: шесть членов экипажа плюс 37 пассажиров. Полет должен был занять около получаса.
Поднявшись на борт, Купер занял свое место — 18С, в конце самолета. Это был тихий мужчина в деловом костюме, белой рубашке и черном галстуке, ростом около 180 сантиметров, на вид около 45 лет — вполне типичный бизнесмен. В ожидании полета он заказал себе выпить и вроде даже закурил, а буквально через десять минут после того, как самолет оторвался от земли, передал сидевшей неподалеку бортпроводнице клочок бумаги. Та решила, что это номер телефона одинокого предпринимателя, а потому убрала ее не читая. Однако тот вновь привлек ее внимание: «Мисс, вам лучше взглянуть на записку. У меня бомба».
Купер вынудил шокированную стюардессу сесть рядом, а затем приоткрыл свой портфель. В нем она увидела провода и красные блоки и убедилась: «бизнесмен» не шутит. Через нее он передал свои требования капитану самолета. Список был короткий: четыре парашюта и 200 тысяч долларов. Впрочем, он уточнил: парашюты должны быть не военными, а гражданскими, без автоматического раскрытия, а деньги — 20-долларовые купюры без отметок. А еще авиакомпания должна дозаправить самолет по прилете.
По тем временам сумма в 200 тысяч была огромной: автомобиль продавался в среднем за 3,5 тысячи, а галлон бензина стоил 36 центов. С учетом инфляции запрошенный выкуп в 2018 году составил бы немногим более 1,2 миллиона долларов. На требования Купера согласились, экипажу посоветовали выполнять все приказы злоумышленника. Кстати, бортпроводницы описывали мужчину, сразу же надевшего солнечные очки, как спокойного, вежливого и начитанного, в отличие от захватчиков «отвезите-меня-на-Кубу». По их словам, он легко узнавал местность, над которой пролетал самолет.
Захваченный Купером «Боинг-727»
Купер хотел, чтобы все запрошенное уже ждало его на аэродроме, поэтому пассажирам объявили, что придется некоторое время кружить над аэропортом «из-за технической неисправности». Купюры собирали по всем банкам Сиэтла, и «Боинг» приземлился лишь через пару часов.
Оставшись с командиром, вторым пилотом, бортинженером и стюардессой, Купер выдвинул требования для нового полета: он хотел добраться до Мехико. Однако сделать это нужно было не как обычно, а при определенных условиях. Так, лететь следовало как можно медленнее и ниже — максимум на высоте в три тысячи метров, хотя стандартно полеты на длинные дистанции проходят примерно на 10-11 тысячах. Также он потребовал не убирать шасси, опустить закрылки на 15 градусов, и чтобы кабина не находилась под давлением. Задний трап самолета (а у «Боинга-727» он располагается под хвостом) должен был быть опущен. От последнего условия угонщика вынудили отказаться: слишком рискованным был бы взлет. Поскольку при выполнении остальных требований топлива до Мехико не хватило бы, Купер согласился сделать еще одну дозаправку в городе Рино, штат Невада.
Самолет взлетел почти в восемь вечера. Его сопровождали два военных истребителя, причем летели они над и под «Боингом»: так их было невозможно заметить из салона. После взлета Купер приказал единственной оставшейся с ним стюардессе запереться в кабине с пилотами, а затем самостоятельно опустил задний трап. К тому времени уже стемнело, лил дождь. Минут десять ничего не происходило, затем задняя часть самолета дернулась, и экипажу пришлось стабилизировать воздушное судно. Через два часа борт приземлится в Рино, его обыщут полицейские, но ни Купера, ни денег там уже, конечно, не будет.
Угонщик Шредингера
Благодаря этому Дэну Куперу и удалось провернуть свой план. Кстати, в историю из-за ошибки СМИ он вошел под именем Ди Би Купер (D.B. Cooper). Оба эти имени, впрочем, оказались фальшивыми. Считается, что имя могло быть взято из комикса про канадского военного летчика.
Тихий мужчина в деловом костюме выглядел как типичный бизнесмен
Как бы ни звали угонщика, сразу после произошедшего на него началась настоящая охота. Ее масштабы поражали: целые районы прочесывались как с земли, так и с воздуха, проверялись все дома и квартиры, агенты ФБР даже имитировали полет самолета и скинули с него 90-килограммовый груз, изображавший преступника. Предполагаемым местом приземления преступника были окрестности озера Мервин в штате Вашингтон, однако никаких следов его присутствия там не обнаружили.
После себя мужчина оставил в самолете лишь неиспользованные парашюты, галстук с зажимом и 66 отпечатков пальцев. Однако, как выяснится через много лет, практически все они были непригодны для опознания. Впрочем, с зажима затем получат образцы ДНК, но они не совпадут ни с одним из подозреваемых. В ФБР позднее поясняли, что частички могли вообще не принадлежать угонщику: он мог одолжить галстук у кого-то или купить подержанный.
Зацепкой были и приходившие в первое время письма, якобы отправленные угонщиком в разные газеты. В них неизвестный писал, что Дэн Купер — вымышленное имя, что он жив и смог победить систему и «глупое правительство».
«Я должен был как-то применить то, чему меня научил дядя [Сэм], и вот он я — очень богатый человек», — говорилось в одном послании. Однако выяснить ничего не удалось. Отмечали и еще один момент: на фотороботах был темноволосый и темноглазый мужчина среднего возраста, а некоторые очевидцы говорили о неестественных волосах — то есть парике и даже макияже.
Первоначально спецслужбы считали, что таинственный Купер имел опыт прыжков с парашютом или был десантником. На этом строился и список подозреваемых. «Через несколько лет мы пришли к выводу, что это не так. Ни один опытный парашютист не прыгнул бы в темную-темную ночь с дождем и ветром, который бьет в лицо со скоростью 320 километров в час, в мокасинах и пальто. Это было слишком рискованно», — рассказывал агент Ларри Карр, отвечавший за это дело с 2006-го по 2016 год.
В результате в ФБР начали склоняться к версии, что угонщик не выжил при прыжке и либо разбился, либо утонул: парашютом практически невозможно было управлять, а одежда была неподходящей для грубой посадки, особенно в лесистой местности. Эта теория получила косвенное подтверждение через девять лет. В 1980 году ребенок нашел на берегу реки Колумбия пакет с полусгнившими 20-долларовыми купюрами (всего 5,8 тысячи). Следствие по серийным номерам банкнот подтвердило: это часть суммы, затребованной Купером. Остальные деньги до сих пор не обнаружены.
Сыщики-любители находили в горной местности инструкцию, в которой говорилось, как опустить задний трап «Боинга». Исследовались и обнаруженные в районе поисков Купера останки, которые в итоге признали не принадлежащими ему.
В общем и целом расследование дела под названием NORJAK (сокращенно от Northwest hijacking — «угон самолета Northwest Airlines») продолжалось до 2016 года, когда было решено сдать его в архив. Дэна Купера так и не нашли.
Boeing baby: как Лиэнн Карет стала одной из самых влиятельных женщин в авиаиндустрии
Исполнительный вице-президент и руководитель Департамента космоса, обороны и безопасности Boeing – сотрудница компании во втором поколении – занимает 25 строчку в рейтинге самых могущественных женщин мира по версии Fortune.
«Для успеха в любом бизнесе нужно четыре главные вещи, – считает Лиэнн Карет. – Готовность засучить рукава и, образно говоря, поработать на земле. Вера в себя, которая не позволяет терять мотивацию в плохие дни, помогает подниматься после поражений, отряхиваться и двигаться дальше. Умение признавать за сотрудниками те же слабости, потребности и права, что и за собой. И благодарность по отношению ко всем, кто привел вас на вершину и помогает на ней оставаться, учителям, коллегам, родным и друзьям. Нет ничего хуже, чем потерять способность говорить “спасибо” и просить прощения».
Нормальные герои всегда идут в обход
Лиэнн именует себя Boeing baby. Ее родители – инженер Рэй и секретарь инженерного отдела Денин – познакомились на заводе компании в Новом Орлеане в эпоху разработки космических ракет Saturn V. Семья часто переезжала вслед за папой от одного производственного комплекса Boeing к другому. Девочки успели пожить во Флориде, Нью-Мексико, Вашингтоне, Сиэтле, но главным городом своего детства Лиэнн называет Дерби в штате Канзас. «Я бы ни на что не променяла опыт взросления в самодостаточном маленьком городе, который можно было проехать вдоль и поперек на велосипеде, – говорит она. – Мы с сестрой росли с ощущением свободы, безопасности, принадлежности к сплоченной общине. Сейчас Дерби разросся и стал более современным, но дорогая моему сердцу атмосфера там все еще чувствуется».
Лиэнн всегда склонялась к точным наукам. Она до сих пор считает школьную преподавательницу алгебры Мэри Каннингем одним из менторов, которые указали ей жизненный путь. Каннингем умерла, когда Лиэнн училась в старших классах, но учрежденная в ее память стипендия помогла девушке поступить в университет штата. Начав изучать бизнес-менеджмент и бухгалтерский учет в Канзасе, Лиэнн закончила получением диплома MBA в университете Вичиты (читайте также: «10 университетов, где учились монаршие особы, будущие президенты, актеры и писатели»).
Ответ на вопрос, куда идти работать, был очевиден. Лиэнн вообще отличается удивительным постоянством в пристрастиях, склонностью принимать важные решения раз и навсегда. Замуж она вышла за одноклассника Стива Карета, с которым танцевала на выпускном балу. А искать применение своим способностям хотела только в Boeing – и нигде больше. Компания с детства воспринималась ею как преуспевший член семьи, чье имя упоминалось десятки раз на дню, постоянно маячило перед глазами в виде логотипов на всем подряд.
В Boeing Лиэнн прикрепили к отделу, который готовил предложения и проводил переговоры с клиентами. Самый крупный клиент всех оборонных контракторов – правительство, поэтому легко представить, какие люди сидели в конференц-залах напротив вчерашней студентки. «Беритесь за дело, которое пугает вас больше всего, и оно научит вас всему, что вы действительно должны знать, – советует 53-летняя бизнесвумен. – К счастью, мне всегда нравились трудные задачи, когда не спишь ночами, а днем у тебя потеют ладошки и внутренности скручиваются в узел».
В первые годы работы она часто слышала от блюстителей офисной нравственности просьбу, которая отзывалась в ней одновременно изумлением и протестом. Лиэнн просили реже улыбаться и смеяться, а во втором случае еще и убавить звук. Утверждалось, что бьющие через край жизнерадостность, дружелюбие или, упаси господь, легкое кокетство подрывают и без того шаткую веру в ее профессионализм, потому что в данном исключительном случае мужскому коллективу спокойнее видеть перед собой мымру, твердую как кирпич и столь же обаятельную. «В 80-х годах женщин на должностях в индустриальной сфере было очень мало, – объясняет Лиэнн. – От нас требовали максимально походить на мужчин, одеваться и вести себя определенным образом. Тогда я поняла, насколько для женщины-лидера важно оставаться верной себе под давлением. Только привнося в копилку команды индивидуальный опыт и мысли, можно добиться истинной вариативности и более интересных результатов» (читайте также: «Как стать успешной в “мужском” бизнесе»).
На первой руководящей должности Карет столкнулась с дилеммой, которую, как она считает, решила неправильно. «Мы опаздывали с заказом, – рассказывает она. – Среди суеты и суматохи нашему главному инженеру Майку позвонили из дома, сказали, что у его 22-летнего сына обнаружили рак. Майк уехал, чтобы быть с семьей во время операции, но звонил из больницы каждый день, спрашивал, как дела. Вместо того, чтобы говорить “нормально, не волнуйся”, я вываливала на него все наши проблемы, весь негатив, жаловалась, что мы не успеваем найти и протестировать верные технические решения к сроку. На пятый день Майк не выдержал и вернулся на работу. Я сразу почувствовала себя спокойнее, увереннее, но тут же задумалась, в кого я превращаюсь? Хочу ли я быть руководителем, который выдергивает людей из больниц, потому что не справляется с ситуацией и не готов нести ответственность за ее исход?».
Мне бы в небо
В 2009 году Лиэнн перебросили в Пенсильванию развивать производство вертолетов Chinook. Четыре года спустя она возглавила все отделение «вертикального взлета». Карет до сих пор со слезами вспоминает звонок мамы военного, который выжил после ранения благодаря тому, что Chinook сумел эвакуировать его из труднодоступного горного района. Впрочем, к ней обращаются не только с благодарностями, она лично принимает претензии, жалобы, сообщения о злоупотреблениях и нарушениях. «Я стараюсь оставаться доступной и открытой, – говорит Лиэнн. – Очень легко защищать себя внутри системы, посылая людей по цепи инстанций, чтобы самому ничего не делать. Я считаю, если рядовой сотрудник набрался храбрости обратиться на самый верх, значит, проблема серьезная. Обязательно нужно ответить или перезвонить, узнать, в чем дело».
Дальше карьера Лиэнн внутри Департамента космоса, обороны и безопасности – одного из трех подразделений Boeing – развивалась со скоростью звука. В 2014 году она была назначена финансовым директором, на следующий год стала президентом отделения глобального обслуживания и поддержки, а еще через год вступила в должность CEO. За вековую историю компании женщина еще не достигала столь значительной позиции, предполагающей вторую по величине зарплату после президента всей компании. Подготовку к историческому событию виновница торжества истолковала по-своему. «В тот день созвали внеочередное совещание, – говорит Карет. – Все смотрели на меня искоса, а начальница отдела кадров подошла, потрепала по руке и сказала: “Все будет хорошо”. Когда за моей спиной заперли двери конференц-зала, я уже была на сто процентов уверена, что меня сейчас уволят».
Свое восхождение по карьерной лестнице, занявшее 30 лет, она называет «латеральным»: «Крайне непродуктивно пытаться делать карьеру по графику, рассчитывать, что к такому-то возрасту вы обязательно должны получить такое-то повышение. Меня бросало из коммерческого департамента в оборонный, из бухгалтерии на завод, с завода – в сервис. По должностям, которые я занимала, никто не смог бы предсказать, где я в итоге окажусь».
Назначение сделало Лиэнн Карет членом неофициального, но чрезвычайно влиятельного «клуба пяти», куда входят главы крупнейших контрактных оборонных предприятий США. С 2016 года мужчина среди них только один: богини войны берегут его как историческую реликвию. «Я определяю наши отношения как “коокуренцию”, – говорит Лиэнн. – У нас тесная ниша, избежать постоянного прямого общения невозможно. Мы боремся за одни и те же контракты, но это не мешает нам сотрудничать». Здесь она, вполне вероятно, лукавит, потому что ее самый неприятный и чудовищно убыточный опыт в руководстве связан с проигранным контрактом на поставку бомбардировщиков.
Это поражение показало, что в гневе жизнерадостная и дружелюбная Лиэнн способна не просто свернуть горы, а истолочь их в муку. Она привела в движение трехступенчатый план реорганизации оборонного департамента Boeing так стремительно, словно речь шла не о департаменте гигантской международной корпорации, а о гаражном стартапе. Ради экономии, которая позволила бы снизить цену продукта, Лиэнн закрыла несколько производственных комплексов, перебросив сотрудников на более востребованные направления. Затем перенесла головной офис из Сент-Луиса в Арлингтон, находящийся в получасе езды от Вашингтона, или, говоря ее словами, «на задний двор клиентов». «Нам нужно принадлежать к их общине, встроиться в рисунок их повседневности, – объяснила она. – Мы должны слышать потребителя, предугадывать его потребности, а он – иметь нас под рукой на случай, если ему что-то понадобится». Третьим пунктом Лиэнн ввела практику прямых докладов от отделов, упразднив посредническое звено – около 60 высокооплачиваемых менеджеров. Помимо очевидной экономии на зарплатах, это помогло сделать структуру более плоской, гибкой, ускорить процесс обмена информацией и принятия решений.
Светлана Слегтина – рожденная летать вопреки всему
Вам на почту будет приходить уведомление о новых статьях этого автора.
В любой момент Вы можете отписаться от уведомлений, перейдя по специальной ссылке в тексте письма.
Автор иллюстрации: @anya.nika, instagram.com
Светлана Слегтина – единственная в России девушка-пилот «Боинга-777 Dreamliner», финалист политического конкурса «Лидеры России», рожденная вопреки, невероятная, как первый полет на самолете. Кажется, такие женщины успевают все, но как насчет личной жизни? Есть ли в ней место для простых радостей? О замужестве, материнстве, политике и не только.
– Света, как у тебя родилась идея стать пилотом?
– В 9 классе у меня, как у лауреата международного конкурса рисунков, уже имелось приглашение на обучение в Московский архитектурный институт на бюджетной основе, но в тот же год я случайно попала в секцию по прыжкам с парашютом, и меня очень впечатлил самолет Ан-2, с которого мы и прыгали. Пилоты заметили мой интерес и рассказали, что в Рязанской области есть летное училище, куда берут девчонок. Я загорелась, папа воспринял мою идею без энтузиазма, а мама поддержала. Но на тот момент директор летного училища каждый год порывался закрыть набор для девушек, и мне, вопреки недовольству директора школы, пришлось закончить 10 класс экстерном. Это был достаточно тернистый путь, но учителя видели мое стремление и дали мне эту путевку в жизнь.
– Твоя карьера есть прямое доказательство, что пилот – это профессия, не имеющая пола. А есть ли у женщин-пилотов какие-либо преимущества перед пилотами-мужчинами? И есть ли сексизм в авиации?
– Профессионалов женского пола в авиации сейчас довольно много, думаю, поэтому сексизм себя изжил. Есть одно преимущество у женщин-пилотов, точнее особенность: у нас сильнее развиты чувство самосохранения и материнский инстинкт. Поэтому женщина более осторожна, тогда как мужчины все же более склонны к риску. Не зря компания Emirates проводила исследования и пришла к выводу, что наиболее безопасным считается полет, когда в кабине сидят два пилота – мужчина и женщина.
– А как относятся к тебе коллеги? Надо отметить, что у тебя очень яркая внешность. Это больше помогает или, наоборот, мешает?
– Не помогает и не мешает. Как мне кажется, коллеги меня воспринимают даже больше как «своего пацана». По одежке в авиации не встречают, и ни разу за десять лет работы я не столкнулась с предвзятым отношением на фоне моей внешности.
– Я родом из Якутска и не понаслышке знаю, что такое 50-градусные морозы. Но как 20-летняя Света из Тамбова решилась уехать в Красноярск летать в региональной авиакомпании? Приходилось ли тебе жалеть об этом?
– На третьем курсе летного училища мы уже задумывались о трудоустройстве, но в 2013 году рынок был перенасыщен, поэтому выбирать не пришлось. Меня пригласили в качестве молодого специалиста (второго пилота L-410) в государственное региональное предприятие Красноярского края, в «КрасАвиа». Я летела туда на работу, поэтому все было исключительно в позитивном ключе. На 100% могу сказать, что я ни разу в своей жизни не пожалела об этом этапе карьеры. Меня очень радушно приняли коллеги, помогли с жильем, разъяснили все нюансы. Взаимодействию «человек – человек» в авиации меня научили именно там. И мы до сих пор дружим и общаемся. Был один трогательный момент, я даже плакала, что мне вообще не свойственно. Когда увольнялась из «КрасАвиа», пришла попрощаться с коллегами, и меня вышли провожать все – от командира эскадрильи до бухгалтеров, и тогда было ощущение, что я покидаю отчий дом.
– Слушала твое интервью в подкасте «Небонутые», и меня впечатлили некоторые подробности. Например, как ты, являясь вторым пилотом, выполняла функционал грузчика, инженера, заправщика. Это как вообще?
– Да, все так. Иногда даже обязанности бортпроводника приходилось исполнять (самолет L-410 не предусматривает наличие бортпроводников): я встречала пассажиров и рассаживала по местам согласно центровке, которую сама же и считала, предлагала пассажирам конфеты и напитки. Техником и заправщиком я бывала в промежуточных аэропортах, потому что довольно часто действующие техники конкретного аэропорта не имели доступа на обслуживание нашего самолета. Это своего рода шарм региональных перевозок. Частично прикоснуться к работе смежных профессий – неоценимый опыт.
– Твой муж, как и ты, пилот. Насколько реально жить счастливо и гармонично в таких нестандартных условиях? Расскажи немного про ваш быт, он вообще есть, учитывая вашу безумную занятость?
– Да, мы оба пилоты. Несмотря на то что работали в жестком графике 6/1, получалось видеться практически каждый день, но только дома. Вместе мы никуда не выезжали, попросту не было времени. А вот бытовухи у нас нет. Я много работаю, поэтому не убираю и не готовлю, мы пользуемся услугами помощницы по дому, службами доставки, и это не элемент роскоши, а необходимость. Надеюсь, моя зарплата компенсирует особенности жены моего мужа. Догадываюсь, что мужу хотелось бы отведать блюда, приготовленные моими руками, но, честно говоря, пока что на это у меня нет ни времени, ни желания.
– Твой муж когда-нибудь просил тебя оставить профессию и осесть на земле, заняться домом?
– Был такой разговор. Но он и остался на уровне разговоров, потому что муж женился на мне, когда у меня уже была профессия, и требовать что-то уже поздно. Наверное, ему бы хотелось чаще видеть меня дома, но, как говорится, колхоз – дело добровольное. Женщина, если ей хочется, должна находить себя не только в семье, но и в профессии, саморазвитии. По крайней мере, у меня сейчас такой настрой.
– Если просто представить, что муж попросил тебя об этом, смогла бы Светлана Слегтина, единственная девушка-пилот «Боинга-777», положить профессию на алтарь семейной жизни?
– Однозначно нет! Ответ был бы: «Всего хорошего!» (Смеется.) В семье люди должны стараться принимать друг друга, а не ставить условия. Когда человек любит, он как максимум поддержит, а как минимум не попросит отказаться от профессии, любимого дела, увлечения.
– Ты прошла в финал конкурса «Лидеры России. Политика». Привыкла делать себе вызов или ты имеешь виды на политическую деятельность в будущем? Ты веришь, что сможешь поменять что-то?
– Это смелый вызов самой себе. Конкуренция была сумасшедшей, и мною двигало желание заявить на всю страну о себе как о возможном представителе региональной авиации в нашей стране, который ничем не уступает по интеллектуальным и лидерским способностям действующим чиновникам. Моя политическая карьера будет связана с развитием малой авиации. Транспортная доступность во многих регионах равна нулю, в той же самой Якутии люди остаются невыездными из-за размытых дорог и откровенно слабой авиаотрасли. Я нашла поддержку в лице очень грамотного государственного деятеля – Андрея Дунаева, который, как и я, нацелен на результат в этом остростоящем вопросе. Думаю, у нас получится изменить ситуацию, потому что вокруг меня команда единомышленников, для которых развитие страны и служба людям не пустые слова.
– Читателям достаточно прочитать превью, чтобы понять, что ты настоящий лидер по духу. А мне хочется понять, кто главный дома. Дома ты делегируешь свои полномочия?
– Поначалу были недопонимания. Два абсолютно разных человека начали жить вместе, и это нормально, тем более что муж вырос в мусульманской стране и все отголоски его воспитания периодически всплывают. Нам потребовалось два года, чтобы семейная жизнь достигла гармонии, до этого часто сталкивались лбами, как два явно выраженных лидера по натуре, не хотели уступать друг другу. Сейчас оба пришли к выводу, что конкурировать лучше на работе, а не дома. Работу оставляем на работе, дома мы просто муж и жена.
– Женщины все чаще делают выбор в пользу карьеры. Карьеристки готовы жертвовать всем ради места на олимпе. Света, ты карьеристка?
– Я женщина, которая хочет самореализоваться, и просто женщина. Я до сих пор ищу в себе компромиссы, балансируя между этими ролями. Есть те, кто строит карьеру, а есть те, кто посвящает жизнь материнству. И каждая женщина хороша в своем деле. И пусть каждая занимается чем хочет. Категорично подходить ко всему нельзя. Например, нельзя говорить, что главное предназначение женщины – рожать детей. Я с этим не согласна. Любого человека можно любить, принимая все его особенности, не заостряя на них внимания.
– Интересно узнать, как ты представляешь себе материнство?
– В ближайшее время я не представляю себя матерью, поскольку хочется довести до конца мою глобальную цель, сделать что-то действительно полезное для общества. В перспективе, конечно, я планирую стать мамой, но я буду из тех мам, кто проводит со своими детьми максимум времени и не складывает свои обязанности на посторонних людей. Наличие няни я рассматриваю только в самых внештатных ситуациях. Поэтому сейчас первоочередным для меня является карьера.
– Я читала твой трогательный пост про родителей. Про папу – ликвидатора последствий аварии на Чернобыльской АЭС. Про то, как мама, будучи беременна тобой, приняла твердое решение не делать аборт вопреки прогнозам врачей и нестабильной финансовой ситуации в семье. Скажи, пожалуйста, что бы ты сказала сейчас женщине, принимающей решение о прерывании беременности?
– Я никогда еще не была беременна, и у меня нет детей, да и в принципе тяжело давать советы на такие интимные темы. Тут каждый должен принимать решение самостоятельно. Я работаю с фондом поддержки материнства. И скажу одно: надо понимать, что это безвозвратно. Часто женщины выбирают аборт, основываясь на каких-то временных ситуациях, не думая о том, что они на самом деле не так трагичны, как может казаться. Несравнимо, конечно, но для примера: я побывала в ситуациях, когда у меня абсолютно не было денег и мне негде было ночевать. И тогда для меня это было катастрофой. Все наладилось, и я уже не вспоминаю об этом периоде. У любой печали есть один год давности. Я бы посоветовала порассуждать, будет ли так важна эта условная катастрофа через год? Обязательно надо обращаться в фонды материнства и демографии, там работают психологи и общественники, которые помогут женщине в данной ситуации. Мой взгляд на это: ни один мужчина, ни одна карьера, ни одна катастрофа не повлияла бы на меня таким образом, чтобы я решилась на аборт. Я сама рождена вопреки и теперь являюсь практически единственной поддержкой для своих родителей.
Источник всех фото: @yesmycaptain, instagram.com
Помощь Беременным женщинам и мамам
Бесплатная горячая линия в сложной жизненной ситуации