Кто такие баландёры в тюрьме и за что их не любят арестанты
Как вы уже знаете, в следственных изоляторах содержатся подследственные и подозреваемые в совершении преступлений – те, кому ещё не назначено наказание. Люди содержатся в СИЗО до вступления в законную силу приговора, после чего их должны этапировать к месту отбытия наказания – по закону, на отправку даётся 10 дней, но на практике этапа можно ждать месяцами. Но есть в СИЗО и те, кто уже отбывает свой срок – это осуждённые, оставленные в изоляторе для выполнения хозяйственных работ.
«Хозники» убирают снег в прогулочных двориках, выносят мусор, ремонтируют здания, выполняют погрузо-разгрузочные работы и, в том числе, разносят (а иногда и готовят) еду (🗣 «баланду»). Вот, в честь баланды осуждённых их хозотряда и зовут баландёрами.
Несмотря на то, что, казалось бы, баландёры трудятся на благо подследственных и подозреваемых, отношение к ним в изоляторе противоречивое. По понятиям, честный арестант не должен работать и особенно – на администрацию. На зоне само слово «баландёр» является практически ругательством.
Общая камера в тюрьме – кормушка
Тем не менее, баландёры всё же приносят большую пользу арестантам. Минимум трижды в сутки они появляются в «кормушке» – например, могут что-то передать в другую камеру. Записки так передавать опасно, ведь члены хозбанды часто сотрудничают с гражданами начальниками. А вот какие-то продукты, книги или документы – запросто. Сотрудники СИЗО, как правило, закрывают глаза на такие передачи (а в ряде учреждений и сами передают).
Хозобслуга находится в СИЗО, но практически живёт на условиях общего режима, а иногда – почти колонии-поселения. «Хозники» относительно свободно передвигаются по территории изолятора, имеют ряд других поблажек. Формально, баландёры отбывают срок на общем режиме, поэтому и свидания, и передачи им положены, как на общем – в отличие от остальных постояльцев СИЗО.
Ещё одно отличие в том, что лица, оставленные отбывать наказание в изоляторе, обязаны носить тюремные робы (🗣 «положняк») – подследственные и подозреваемые, в основном, ходят в своей (вольной) одежде.
Кто идёт в баландёры
Для того, чтобы остаться отбывать наказание в СИЗО, осуждённый должен соответствовать нескольким обязательным требованиям:
Есть и ещё одно требование. Будущий баландёр сам должен изъявить желание поступить в хозотряд и остаться в тюрьме до конца срока (ну, или до УДО). На практике же, инициатива, в основном, исходит от администрации СИЗО – оперативники присматривают баландёров и вербуют их из числа осуждённых. Зачастую вербовка начинается ещё до вынесения приговора, ведь оправдание подследственного – крайне редкий случай в России.
Что заставляет человека стать баландёром?
Многие остаются «на тюрьме» по географической причине – иногда родственникам удобнее ездить в изолятор, чем добираться до зоны. Особенно если человека могут отправить в другой регион (например, в области нет учреждений общего режима). Несмотря на то, что закон требует оставлять человека отбывать наказание в регионе его проживания, бывает по-разному – из-за лимитов наполнения учреждений людей иногда гоняют по всей стране.
Впрочем, для большинства баландёров хозотряд – всё-таки скорее возможность не ехать в колонию. Кто-то просто боится, кто-то видит за собой грехи, кто-то уже успел нажить врагов внутри системы.В баландёры часто идут люди с неодобряемыми арестантским сообществом статьями – барыги, насильники, а также лица, совершившие преступления против женщин и детей.
Оперативники ловко подливают масла в огонь – могут запугивать как самого баландёра, так и его родственников. Иногда подключают своих осведомителей в камере потенциального работника. В основном, в учреждениях есть дефицит баландёров – вот и стараются.
Ещё один повод остаться на баланде – ощущение увеличения вероятности условно-досрочного освобождения. Сотрудники СИЗО убеждают неоперившегося, запуганного изолятором первохода в том, что он поработает-поработает, и выйдет по УДО. На самом деле, определённая логика в этом есть. Один из основных критериев исправления по УИК – именно отношение к труду. Судья наверняка высоко оценит тот факт, что осуждённый начал работать сразу после вынесения приговора. На зоне ещё будет карантин, а потом вообще неясно, когда удастся устроиться работать.
Дополнительным фактором, положительно характеризующим осуждённого при рассмотрении вопроса об УДО станут и условия содержания. Создать для осуждённых условия, сопоставимые с колонией общего режима в СИЗО не так просто – всё равно это камеры, всё равно это ряд объективных ограничений. Поэтому и важно согласие осуждённого на работу в хозотряде изолятора – в противном случае, оставление его «на тюрьме» было бы существенным ограничением прав.
Кстати, если баландёр захочет всё-таки отправиться на общий режим – его обязаны перевести по заявлению, без вопросов и сложностей. На практике, опять же, так бывает далеко не всегда. С УДО, на самом деле, у хозников тоже случаются сложности. Желающих занять их место не так много, и начальство всячески старается притормозить имеющихся баландёров – пугают, наказывают за пустяки, чтобы были выговоры, другими способами тормозят УДО. Всё это, конечно, незаконно, но инструментов самозащиты у осуждённого немного, особенно в крытом заведении.
Использовать осуждённых на работы в спецотделах, фотолабораториях, радиоузлах запрещено. Нельзя также привлекать зеков к работам по обслуживанию транспорта, а также инженерных средств, средств охраны и связи. На практике, и на такие работы привлекают осуждённых – человек может быть оформлен рабочим кухни, а на деле будет снимать у подследственных отпечатки пальцев или даже вести учёт каких-то спецсредств, переносить с регистраторов сотрудников видеозаписи или даже работать с документами.
Осуждённые – это дешёвая рабочая сила. Когда среди них оказываются образованные люди, с подходящим образованием – грех не использовать их в интеллектуальном труде. Вот и вписываются в риск утечки информации. К сожалению, большинство осуждённых после одсидки стараются забыть всё, что с ними было – не публикуют попавшую в их руки информацию.
Баландёры – между молотом и наковальней
Осуждённые из хозяйственного отряда – те же зеки. Свои люди в коридоре СИЗО (🗣 «на продоле»), способные перекинуть записку (🗣 «маляву») или посылку (🗣 «бандяк») туда, куда не ведут дороги. Знакомый баландёр накинет побольше мяса, в целости донесёт передачу, предупредит о готовящемся обыске (🗣 «шмоне»).
Когда подследственным выгодно, хозник – свой человек и лучший друг. Но бывает и по-другому, ведь он работает на администрацию. Начальство считает, что баландёрам хорошо живётся, и взамен требует соответствующего отношения – главным образом, доносов. Переданные через баланду письма, скорее всего, проходят через оперотдел. Опытные арестанты не отправляют таким образом никакого «палева».
Сами баландёры обычно затрудняются ответить – красные они или чёрные, больше арестанты или больше сотрудники учреждения, «наши» или «ваши». Зависит от того, кто задаёт вопрос и кто присутствует при этом разговоре. Большинство хозников готовы переобуться легко и быстро.
За это их и не любят. Отношения сотрудников изолятора с баландёрами бывает разным. В каких-то учреждениях их считают почти сотрудниками, в иных – постоянно чморят или даже бьют. Достаётся и от подследственных. Случается через «кормушку» прилетает кулак, стакан воды или даже кипящего масла.
Вместо послесловия
Эта статья собрана из рассказов тех, кому довелось побывать в СИЗО и тюрьмах нашей необъятной Родины. Мы знаем, что много бывших арестантов и среди наших читателей. Если вы заметили неточность или можете дополнить эту статью чем-нибудь интересным – пишите в комментарии или на znbm.ru@yandex.ru. Уверены, ваши знания помогут многим читателям не попасть впросак, если доведётся заехать в тюрьму.
Подписывайтесь на наш канал в Яндекс.Дзен, ставьте лайки и оставляйте комментарии, делитесь постами в социальных сетях.Все заработанные средства вкладываем в общественные инициативы – превращаем слово «справедливость» в нечто большее, чем пустой звук, эффективно защищаем праваподследственных, осуждённых и бывших арестантов в российских и международных судах.Всем добра!
ЦЕННЫЙ КАДР
За то, что некоторые баландеры нередко живут за счет подследственных, их и не любят обычные зеки. Неудивительно, что если за какие-либо нарушения баландер попадает на зону, там к нему относятся, мягко говоря, не очень хорошо.
КАК ПОПАДАЮТ В ХОЗОТРЯД
Находясь в осужденке на Володарке (камере, где сидят арестованные, которым вынесен приговор, и ждут его вступления в законную силу), мне довелось встречаться с некоторыми людьми, которые пошли в хозотряд. Вербовка, как правило, происходит сразу после вынесения приговора. Практически каждого, кто получал небольшие, до 5-6 лет лишения свободы, сроки, через какой-то промежуток времени вызывали для беседы к куму (оперативнику). Во время разговора сотрудник администрации тюрьмы рассказывает все прелести жизни в этом отряде. Любопытно, что звучит это для осужденного весьма заманчиво.
Неудивительно, что некоторые соглашались идти в хозотряд, не волнуясь особо за то, что их репутация среди обычных зеков будет безнадежно испорчена.
Однако такому осужденному жить в тюрьме не так просто, как может показаться. Он постоянно находится между сотрудниками тюрьмы и арестантами.
ХОЗОТРЯД В ТЮРЬМЕ N8
Однажды в тюрьме N8 мне довелось столкнуться с человеком, который отбывал один из своих сроков в хозотряде. Первый раз, когда он оказался за решеткой и его осудили, он работал в блоке для пожизненно заключенных. В бытность корреспондентом одного из белорусских телеканалов мне доводилось неоднократно бывать в этом жутком месте. Но, по понятным причинам, закулисье я видеть не мог. Этот же арестованный Дима рассказал мне массу интересного о пожизненниках.
ДНЕВНИК АРЕСТАНТА
Баландеры (хозбандиты, камазист) – это раздатчик пищи. Естественно, наименование пошло от слова баланда. Хотя есть легенда, что дело было наоборот. Был такой тюремный повар Баландин, и как-то он сварил невкусное блюдо. Тогда зеки в котле сварили его самого, а полученное месиво-варево нарекли наследственно – баландой. Так или иначе, «профессия» такая существует, и она весьма сложна. И что важно, не очень уважаемая профессия в тюремном мире, зато частенько приносит пользу тюремной администрации. Впрочем, надо сказать, что баландерами иногда называют не только тех, кто разносит или развозит пищу, но и всех, кто сотрудничает с администрацией следственного изолятора. Что такоехозобслуга? Для СИЗО нужны сантехники, электрики, сварщики, столяры-вот это и есть хозобслуга.
В зонах хозобслуги нет. Поскольку такие люди (они уже осужденные, а потом сидят не в камерах, а вспециальных общежитиях) имеют определенную свободу перемещения по тюрьме, именно их стараются использовать остальные заключенные для разных своих целей: передать «маляву» (записку) из одной «хаты» (камеры) в другую, к примеру.
Но баландеров тем не менее не уважают. И если такой человек «раскрутился» (совершит преступление или злостное нарушение режима) и его отправят на зону, там к нему будет отношение немногим лучшее, чем к «шнырю»или «черту». А может и такое же.
Баландерам, которые раздают пищу, есть определенные требования: легкая уголовная статья, безупречное здоровье, отсутствие инфекционных заболеваний.
Почему к баландерам не очень хорошее отношение со стороны остальных заключенных? Не только потому, что они как бы сотрудничают с администрацией. Повара и баландеры изрядно отбирают пайку на треть: один привязал к черпаку большую недоваренную рыбу через «кормушку», думал, что она попадет к нему в миску. Однако рыба свалилась вниз и висела на веревочке. Или, к примеру, вчерашнюю баланду, засохшую в миске, некоторые баландеры просто окатывают кипятком сверху, и она вроде как свежая получается. Вот именно за такие вещи баландеров и терпеть не могут «правильные» заключенные.
Впрочем, мой сокамерник по кликухе Гном сказал насчет баландеров: «Баландеры в хозбанде еще самые безобидные. Обычно они производят какой-то тормознутый вид, администрация колонии специально таких людей набирают. Тем более и достается им прилично. Менты их шмонают регулярно, могут избить просто так. Да и те, заключенные, что имеют «пушистую дачку», могут получить баланду и облить ею баландера с головы до ног, при этом обварив его. Это в порядке вещей».
Можно сказать, жизнь баландера сытна, но не спокойна. Он вертится как уж на сковороде между заключенными и сотрудниками изолятора. Кстати говоря, что такая «профессия» в тюремном мире не уважаема, и об остальных возможных неприятностях ОПЕРа, предлагающие «первоходу», (а баландер всегда «первоход»), занять эту «должность», не предупреждают.
Кто такой баландер на зоне
Законы пишутся людьми. Они же, люди, и преступают эти законы, и так, видимо, будет продолжаться до конца времен. Только Никита X. мог пообещать ошарашенным согражданам, что они, мол, скоро увидят последнего жулика (бойкие киношники, кстати, слепили по случаю фильм «Последний жулик»).
Нет, не исчезли… Ни в застойные, ни в перестроенные времена – не исчезнут и теперь, во времена разгула свободы (свободного разгула) и беспредельных возможностей (всевозможного беспредела).
Судимостями, задержаниями, вытрезвителями «охвачено» нынче едва ли не все население страны. Милиционер на улице встречается чаще фонарного столба; водителя автомашины подстерегает притаившийся в кустах гаишник; к подвыпившему на свадьбе гражданину подкрадывается из-за угла «козлик» ПМГ… Наученный горьким опытом законопослушный гражданин спешит перейти на другую сторону улицы при виде милицейского наряда, помахивающего «дубинаторами»; вид автоматчика в подземном переходе вызывает боль в сердце и легкость в ногах. Это всего лишь кончики щупальцев гигантской правоохранительной системы, возлегающей в российских пространствах. Органы чувств ее – в кабинетах дознавателей и сыскарей, пищеварительные органы – в бесчисленных тюрьмах и лагерях всех режимов.
Кого только не переваривает тюрьма и зона. Впрочем, кого-то и действительно не может переварить. За решеткой и колючкой можно встретить и профессора, и буквально неграмотного мужика, инженера и рабочего, карманника и медвежатника, мошенника и грабителя. Кому тюрьма, а кому – мать родна… Один и за десять лет срока не может адаптироваться, войти целиком в ритм неволи; другой уже в КПЗ чувствует себя как рыба в воде.
Неприятием тюрьмы и зоны страдают в основном так называемые «интеллигентные» люди, севшие за махинации, по их мнению, вполне законные – без крови и взламывания сейфов, без отмычек и финских ножей. Именно эта часть зековского населения (меньшая часть!) видит в окружающем большинстве только «уголовников», отказывая им в праве на общение; отказывая себе в постижении так называемых «понятий» тюрьмы и зоны, на которых построена вся общественная и личная жизнь.
В этой книге сделана попытка информировать читателя о том, что его ждет, если он, к примеру, не стерпит кабацкого оскорбления и ответит на него по большому счету. Придется немного посидеть – вот и предлагаем вам ознакомиться с подробностями быта и основополагающими принципами тюремно-зоновского бытия.
Читателю предлагается антология знаменитых побегов, которые могли бы войти (если уже не вошли) в «золотой фонд» преступного мира. На земном шаре не существует тюрем и прочих мест лишения свободы, которые не знали бы дерзких побегов и не менее дерзких попыток к бегству.
Штурмы тюремных стен, захваты заложников, подкопы, перелеты на самодельных агрегатах, коварные подмены и переодевания – все это ждет читателя в данной книге.
Основной совет вы прочтете немедленно, в предисловии – дабы он не затерялся где-нибудь между строк этой книги.
Люди, с которыми вам (не дай Бог, конечно) придется сталкиваться в тюрьме и зоне, уже осуждены земным народным судом, приговорены им, справедливым, к разным срокам наказания. Постарайтесь не судить их второй раз; разглядите в них себе подобных; постарайтесь постичь сложные и простые одновременно «понятия»; оцените окружающий вас мир неволи как модель потустороннего общества; устраивайте быт уже в тюремной камере – тем легче будет все забыть.
«От звонка до звонка»
Вряд ли найдется в пределах России хотя бы один человек, в той или иной форме не сталкивавшийся с органами правопорядка (милицией), прокуратурой, судом. Впрочем, едва ли найдется и семья, в которой бы «никто никогда не сидел». С 1917 года раскрутилась карательная машина «нового строя» и не может остановиться до сих пор. Образы «колодников» и «каторжан в цепях» давно уже померкли перед страшными тенями жертв Соловков, Беломорканала, Магнитки, Колымы. А зловещие фигуры Ягоды, Ежова, Берии, «железного Шелепина», Семичастного, Щелокова, Андропова начисто перекрывают идиллические равнозначные фигуры прошлого – от князя Ромодановского до рядового начальника контрразведки деникинской армии.
Начиная с 1961 года (принятие нового Уголовного Кодекса) «верхушечный беспредел» сменился беспределом средних и низовых звеньев. Печально знаменитая 206 статья УК (хулиганка), по аналогу которой в царское время пороли розгами или держали до утра «в холодной», всосала в систему исправительно-трудовых учреждений многие тысячи перепуганных и удивленных граждан. Семейные конфликты стали заканчиваться «отсидкой»; злостные алиментщики, после первого же срока, начинали обрастать иными «судимостями»; «тунеядка» (209), «нарушение паспортного режима» (196) – не счесть статей, поставлявших рабсилу в ИТК всех режимов.
Нынешний Уголовный кодекс по многим статьям предоставляет возможность заплатить штраф (ну, какие-нибудь жалкие 100 минимальных окладов), а если не в состоянии заплатить, то можешь (и должен) отправиться по этапу в места «не столь отдаленные». К тому же гораздо больше стало поводов у «органов» для задержания гражданина – будь то отсутствие документов или наличие «толстой сумки» с «челночной» мануфактурой; присовокупим к этому «нетрезвый вид» – существует тенденция к задержанию граждан именно по «виду», а не по «состоянию».
Собственно задержание может производиться в мягкой и в жесткой форме. Ничего не подозревающий подследственный гражданин с подпиской о невыезде может быть «отправлен в ИВС (КПЗ)» – в случае, если он совершил преступление, за которое законом предусмотрено наказание в виде лишения свободы на срок свыше одного года. (См. «Приложение».) Это основания, а поводы всегда найдутся. Если вы не являетесь по повесткам (которые часто просто бросаются в почтовый ящик), исчезаете даже на короткий период из поля зрения следственных органов, продолжаете вести обычный образ жизни – например, кутите в ресторанах, раскатываете по городу на машине, встречаетесь с нежелательными (по мнению следствия) людьми, то вполне можете вместо подписки о невыезде получить наручники на запястья; из кабинета следователя вас уведут конвойные милиционеры. Останется лишь удивляться резкой перемене жизни: казалось ведь, так мирно беседовали с таким милым человеком, ничто не предвещало туч над головой. Это мягкая форма.
Задержанию в жесткой форме вы можете подвергнуться в любом месте: в квартире, в ресторане, на вокзале, на улице, в метро.
Обычно работники милиции, козырнув, просят предъявить документы. Рекомендуем не возмущаться: именно с возмущения «гражданина» начинается применение «жесткой формы» задержания. Возмущение (в зависимости от характера задерживаемого) может перерасти в «сопротивление работникам милиции (печально известная 191 статья бывшего УК – ныне ст. 317, 318, 319); оторванные форменные пуговицы (или, упаси Боже, погон) могут послужить достаточным основанием для возбуждения уголовного дела, возникшего в общем-то на пустом месте, при полном отсутствии каких-либо преступных мотивов.
Задержание, арест относятся к так называемым мерам пресечения. Они применяются в отношении обвиняемого, а в исключительных случаях – в отношении подозреваемого в совершении преступления. Правда, закон не расшифровывает «исключительные случаи», оставляя это право за «исполнителем» – милицейским «опером», следователем или судом.
Не давайте поводов
В общем, не давайте поводов для изменения меры пресечения с «лучшей» на «худшую»; помните, что, находясь на свободе во время следствия, вы – гражданин одного мира; момент вашего препровождения в подвал (чаще всего) ИВС (КПЗ) – момент перехода в другой мир, в котором еще предстоит адаптироваться, избавиться от депрессии, привести в порядок разбежавшиеся мысли, упорядочить собственную логику и заново выработать сценарий ответов на вопросы следствия. А ведь несомненно, что в 90% случаев следствию намного выгодней (особенно в отношении впервые попавшихся) мера пресечения в форме ареста. Гражданин находится в полной, безраздельной власти «органов»; уже сам выход на допрос кажется ему переменой к лучшему: из темной камеры КПЗ – в светлое помещение с привинченной к полу табуреточкой…
Кто такой баландер на зоне
Поскольку «погонялам» позволено вытворять с зеками что угодно и отнимать у них всё, что приглянется, хозобслуга мало похожа на арестантов. Все откормлены, одеты в вольные вещи, ходят с резиновыми дубинками и нередко пускают их в ход. Администрация специально закрывает глаза на беспредел, так как в это учреждение любят отправлять так называемых «отрицал» — нарушителей дисциплины, борцов с начальниками колоний. Очень удобно: на ментов вроде и жаловаться нельзя — зэков такие же зэки прессуют. А друг на друга осуждённым писать жалобы в падлу.
Бывает, для изощрённых издевательств поместят молодого зэка в специальный карцер, где по колено воды, и предлагают: «Дашь добровольно в попу, выпустим». Несчастный стоит несколько суток в воде, если упадёт — захлебнётся. Через каждый час ему говорят: «Подверни зад — выйдешь».
После того как кого-то «опустят», даже по беспределу, сочувствия от сокамерников такой бедолага не дождётся. Его также переведут в «обиженку».
Команды «погонял» выполняются бегом. Когда они входят в камеру, все встают смирно. Дежурный зэк рапортует о количестве народа. Чтобы поприкалываться, «погонялы» — часто без цели — навещают хаты. Им нравится, когда народ прячет глаза. Придравшись к тем, кто чем-либо не понравился, выведут в коридор, изобьют, посадят в карцер. Самое культурное обращение с их стороны — «педераст», «козёл».
Распорядок дня простой. В 6.00 — подъём, заправка коек. До 22.00 нельзя прилечь, иначе — экзекуция.
Кормят сносно, но и тут не обходится без издевательств. Баландер — «петух», взять от него пищу значит, «законтачиться» и тоже стать «обиженным». Не возьмёшь баланду — изобьют или сдохнешь от голода. Ну, воры разрешили питаться из рук педиков и не считаться такими же. Конечно — вдруг сами туда попадут.
Ещё, когда открывается «кормушка» (окошечко в двери), надо за секунду успеть кинуть на её низ белое полотенце. Чуть замешкались, раздатчик пищи кричит: камера такая-то отказалась от обеда. Вся хата идёт под пресс. Тарелки он буквально кидает в руки, не дай Бог уронить хоть одну — прибьют. Горячая еда в казённых мисках (свои иметь запрещено). Через две-три минуты следует команда: сдать посуду. Мешкать нельзя — накажут. Поесть не успевает никто, особенно те, кто получил «шлёмку» последним.
Водят на хозработы во двор тюрьмы. Всё под присмотром «погонял». Зимой — уборка снега. Его вообще к вечеру не видно. По настилу, имеющему угол сорок пять градусов, на уровень второго этажа поднимают тяжёлые носилки и высыпают снег в большой котёл внизу. Под котлом — печь. Другие зэки носят к ней горбыль с пилорамы — на топливо. За территорию отведена труба — растаявший снег стекает через неё. Работников, обессиливших от высокого темпа, избивают, погоняя дубинками, заставляют всё выполнять бегом. Если кто-то упадёт и не может встать, его, особо не церемонясь, сильно пинают ногами.
Начальник учреждения, бывает, запрягает в сани тройку бывших воровских авторитетов и, подстёгивая кнутом, катается по двору.
Летом водят на уборку двора. Или на вычерпывание бассейна вручную. После вычерпывания вёдрами его моют и так же заливают воду вновь. Заключённым приходится часами стоять в холодной воде. Некоторые зэки после такого субботника попадают в больницу, это когда уже совсем подыхать начинают.
Бассейном пользуются как сотрудники, так и «погонялы». Последним созданы все условия. Есть спортзал, многие из них — бывшие спортсмены. В комнатах — телевизоры. Не хватает свободы и женщин, но последних заменяют «петухи».
В подвале находится цех, где работают художники, резчики и другие мастера. Прибыль от реализации изделий и сувениров идёт в карман администрации. Маленькая толика перепадает «погонялам». Они находят мастеров-зэков для работы. Они всем заправляют.