Кто такой де тревиль
граф де Тревиль
Жан-Арман дю Пейре, граф де Тревиль (1598 — 1672) — капитан-лейтенант французских королевских мушкетёров, известный главным образом благодаря знаменитому роману Александра Дюма «Три мушкетёра» и его многочисленным экранизациям.
Жан-Арман родился в семье Жана дю Пейре. Беарнец родом, Жан-Арман происходил не из аристократической семьи, однако его отец в 1607 году купил владение Труа-Виль (фр. Troisville, буквально — «Три города»), в местном произношении «Тревиль», и стал, таким образом, сеньором Тревиль.
Там сильно отличился Тревиль, баскский дворянин, носивший мушкет в полковой роте. Я попросил у короля пожаловать ему чин прапорщика в Наваррском полку. Но когда я вёз его в Пикекос (ставку короля), чтобы поблагодарить Его Величество, он отказался от этой должности, говоря, что не оставит гвардейский полк, где служит уже четыре года. И если король счёл его достойным быть прапорщиком Наваррского полка, в будущем он заслужит и получит от Его Величества такой же чин в гвардейском полку.
Так или иначе, но Тревиль заслужил этот чин уже на следующий год, а три года спустя, в 1625 году, отличившись при осадах Сент-Антонена и Монпелье, он был назначен корнетом роты мушкетёров. В 1629 году, при штурме города Суза, он был сублейтенантом, а в 1632 году стал лейтенантом. Наконец, с 1634 года он являлся капитан-лейтенантом (фактическим командиром) роты королевских мушкетёров, которой формально командовал сам король. Следует отметить, что мушкетёров набирали исключительно из гвардейцев: переход в мушкетёры был повышением, позволял приблизиться к королю. Поскольку сам Тревиль был беарнцем, то при наборе в роту он предпочитал своих земляков, беарнских и гасконских дворян, в числе которых были его кузены Анри д’Арамиц и Арман д’Атос, Исаак де Порто (был рекомендован из гвардии своим ротным командиром, шурином Тревиля капитаном дез Эссаром), а также Шарль де Батц де Кастельмор, который под именем д’Артаньян сделал блестящую карьеру и возглавил роту мушкетёров в царствование Людовика XIV.
Тревиль оказался замешанным в заговоре кавалера Сен-Мара, после раскрытия которого он был по настоянию кардинала Ришелье отстранён от должности и изгнан (1642). Однако сразу же после смерти Ришелье в ноябре того же года Тревиль был возвращён на свой пост. В следующем 1643 году умирает сам Людовик XIII, и регентша Анна Австрийская, стремясь привязать к себе Тревиля, возвела его в графское достоинство. Однако Тревиль очень скоро оказался во враждебных отношениях с всемогущим первым министром кардиналом Мазарини, который сначала попытался заполучить его пост для своего племянника Манчини, а когда это не удалось — распустил роту мушкетёров под предлогом экономии (1646). Тревиль удалился на родину и, не примкнув к Фронде, стал губернатором провинции Фуа. Между 1660 и 1663 годами он перестроил замок Элисабё (le château d’Eliçabea) в Труавиле. Предполагается, что к строительству имел прямое отношение самый известный французский архитектор XVII века Франсуа Мансар. В этом пиринейском замке граф де Тревиль и умер в 1672 году.
Тревиль был женат и имел в браке двух сыновей, которые умерли, не оставив потомства.
Согласно романам «Три мушкетёра» и «Двадцать лет спустя» де Тревиль был не лейтенантом, а уже капитаном королевских мушкетёров даже во времена событий первой книги, под его началом и служил сначала рядовой мушкетёр, а затем лейтенант д’Артаньян. В книге «Двадцать лет спустя» упоминается, что де Тревиль уже стареет, а в конце книги говорится, что он уже год как освободил должность капитана и что эта должность вакантна.
Показательно, что в романе Дюма указания на возраст де Тревиля противоречивы. В начале романа, в 1626 года отец д’Артаньяна рассказывает сыну, что де Тревиль был участником детских игр короля (родившегося в 1601 г.) и порой одерживал верх в потасовках с ним, однако сам де Тревиль в том же 1626 году заявляет д’Артаньяну, что обладает тридцатилетним опытом придворной жизни. Возможно, отец д’Артаньяна имел в виду короля Генриха IV, что указывает на реальный возраст де Тревиля.
Де Тревиль, королевские мушкетеры и гвардейцы кардинала
Хорошо известный читателям Александра Дюма командир мушкетеров де Тревиль был совершенно реальным персонажем.
Его настоящее имя было Жан-Арман дю Пейрэ, граф де Тревиль (иногда его еще называли де Труавилль). История этого человека такова. Он родился в 1598 году на крайнем юго-западе нынешней Франции, в тридцати километрах от города По, и не происходил из старинной дворянской семьи. Напротив, он принадлежал к так называемой молодой аристократии. Приставку «де Тревиль» к своему имени добавил его отец, Жан дю Пейрэ, который в 1607 году купил имение Труа-Вилль (Три Города).
Естественно, все дю Пейрэ были гасконцами. Что касается более дальних предков нашего героя, то почти все они работали каменщиками. Кстати сказать, и фамилия дю Пейрэ (du Peyrer) происходит от слова «peyre», что на гасконском наречии означает «камень».
Прапрадедушкой командира мушкетеров был Пейротон дю Пейрэ, дедушкой — Бертран дю Пейрэ, торговец из Олорона. У Бертрана дю Пейрэ от брака с Мари де Патьё родилось три сына, и средним из них был уже упомянутый нами Жан дю Пейрэ.
Он был женат два раза. В первый раз он женился на Арнодин де Байяр, и от этого брака у них родилось четверо детей. Его второй женой с октября 1597 года была Мари д’Арамиц, дочь Пьера д’Арамица и Мари де Согюи. Весьма примечательный факт: именно она была тетушкой Анри д’Арамица, которого мы все знаем под именем знаменитого мушкетера Арамиса.
От брака между Жаном дю Пейрэ и Мари д’Арамиц родилось трое детей: Пьер, Луиза и старший сын, которым и был Жан-Арман дю Пейрэ, известный поклонникам Дюма как капитан де Тревиль. Главной проблемой в этой семье было то, что отец считался приверженцем католицизма, а мать принадлежала к протестантам.
В возрасте семнадцати лет Жан-Арман оставил родной город и (уже под именем де Труавилль, а затем и де Тревиль) отправился в Париж, чтобы поступить на военную службу. Там он вступил кадетом во Французскую гвардию, а кадетами в те времена называли молодых людей, которых за счет полка в течение года обучали владеть шпагой, пикой и мушкетом, а потом давали чин капрала или сержанта. Те, кто имел достаточно денег, могли купить себе офицерскую должность.
Еще через два года де Тревиль воевал в Лотарингии, где отличился в атаке под Рувруа, обратив на себя внимание короля. В результате уже в 1634 году, пользуясь полным доверием Людовика XIII, он стал первым капитан-лейтенантом роты королевских мушкетеров. В дальнейшем наш герой опять воевал в Лотарингии, отличился при осаде Сент-Омера и под Аррасом.
В промежутке между сражениями, в 1637 году, он женился на Анне де Гийон дез Эссар, брат которой станет потом командиром д’Артаньяна и Исаака де Порто (Портоса).
Разобраться в организационной структуре элитных частей французской армии XVII века не так-то просто. Гвардейские мушкетеры, например, входили в так называемую «Охрану вне Лувра» («Garde du dehors du Louvre») — соединения, которое называлось «Мэзон дю Руа» (буквально — Королевский дом). Кроме них, в «Охрану вне Лувра» входили жандармы и шеволежеры, то есть части легкоконной охраны. Помимо этих частей в «Мэзон дю Руа» входила «Охрана внутри Лувра» («Garde du dedans du Louvre»), которая включала в себя личных телохранителей короля, а также полки Французской гвардии (Gardes Françaises) и Швейцарской гвардии (Gardes Suisses). Кстати сказать, в 1630 году в полк Французской гвардии входило около двадцати рот по двести человек в каждой, и он находился под командованием генерал-полковника Бернара де Лавалетта, герцога д’Эпернона.
В начале XVII века шведский король Густав-Адольф значительно облегчил мушкет и снабдил его колесцовым замком (его изобрел еще Леонардо да Винчи, и он заводился специальным ключом), вследствие облегчения подставка стала излишней. Лишь в конце XVII века мушкеты были заменены пехотными ружьями сначала во Франции, а затем и в других государствах. После этого мушкеты продолжали использовать для смотров, как повелевала традиция, но к 1721 году это прекратилось.
Первая рота мушкетеров была создана Людовиком XIII в 1622 году после капитуляции Монпелье. Король пожелал, чтобы эта рота следовала за ним повсюду, и велел комплектовать ее людьми только дворянского происхождения. Первоначально в роту входило чуть больше сотни человек, половина из которых с легкой руки де Тревиля оказалась его соотечественниками — гасконцами.
При создании роты предполагалось, что это будет часть, предназначенная как для конного, так и для пешего строя.
Считается, что первым командиром этой роты стал капитан де Монтале, который несколько лет спустя погиб при весьма странных обстоятельствах (говорят, он был отравлен). Его племянник, носивший ту же фамилию, стал его наследником в этой должности. Будучи во время формирования роты ее корнетом, он получил звание капитана в 1627 году, при оказании помощи форту на острове Ре, где рота, кстати, действовала в пешем строю.
После него, с 1628 года, командиром роты был Жан ле Виель-Шатель, сеньор де Монталан-Савиньи. Знатный пикардиец пробыл в этой должности вплоть до своей добровольной отставки в 1634 году.
И вот с 3 октября 1634 года король сам стал капитаном роты, а тот, кто реально выполнял обязанности командира, с этого момента получил звание капитан-лейтенанта. Им-то и стал де Тревиль, а это значит, что называть его капитаном мушкетеров, как это делают многие, в том числе и Александр Дюма, не совсем верно. Во французском языке термином «лейтенант» часто обозначают «помощников», «порученцев», таким образом, должность де Тревиля можно перевести как «заместитель капитана» или «подкапитан» по аналогии с подполковником.
С 1634 года рота получила лошадей серой масти, а вслед за тем и название «серые мушкетеры».
Жизнь мушкетеров была нелегка. Получали они немного, к тому же негласный гвардейский этикет предписывал безжалостно транжирить жалованье (в основном в кабаках и подобных им заведениях). Денег у короля вечно не хватало, и его охранники вынуждены были на свои деньги покупать себе обмундирование, включая знаменитые плащи и шляпы с перьями. Требовалось одеваться как можно моднее, чтобы даже внешне отличаться от той же Французской гвардии, не говоря уж о представителях простых войсковых частей пехоты и кавалерии.
Кардинал де Ришелье откровенно не любил де Тревиля, и причиной этой неприязни служило отнюдь не уже упомянутое соперничество между королевскими мушкетерами и гвардейцами кардинала, как считают некоторые. Дело в том, что в 1642 году де Тревиль оказался замешан в заговоре маркиза де Сен-Мара, а такое кардинал не прощал. 1 декабря 1642 года де Тревиль спрятался в аббатстве де Монтьерандэ, готовясь к самому худшему.
К счастью для де Тревиля, кардинал де Ришелье через три дня умер, однако новый первый министр, кардинал Джулио Мазарини, тоже не отличался особой любовью к капитан-лейтенанту мушкетеров и со временем предложил ему отставку. Де Тревиль отклонил такое предложение, но кардинал, пользуясь своим положением фактического правителя страны, после смерти Людовика XIII добился своего и распустил роту под предлогом сокращения расходов казны. Действительной причиной этой интриги было желание дать должность командира мушкетеров своему племяннику.
Интрига удалась, и в январе 1657 года молодой король Людовик XIV восстановил роту. Ее капитан-лейтенантом стал-таки Филипп-Жюльен Мазарини-Манчини, герцог де Невер, племянник Мазарини. По словам очевидцев, он был «избалованным и ленивым ребенком, едва достигшим возраста восемнадцати лет». Ко всему прочему, он «питал явную неприязнь к военной службе».
После герцога де Невера капитан-лейтенантом, как мы уже знаем, стал Шарль де Батс де Кастельмор д’Артаньян. Произошло это в 1658 году. Далее убитого при осаде Маастрихта д’Артаньяна с июня 1673 года заменил Луи де Форбен, а затем — с 1684 по 1716 год — это место занимал Луи де Мелюн, маркиз де Мопертюи, а с 1716 года — Жозеф де Монтескью, граф д’Артаньян, еще один родственник нашего героя д’Артаньяна.
Что касается де Тревиля, то, лишившись поддержки умершего Людовика XIII, он потерял командование ротой мушкетеров, но королева Анна Австрийская, дабы наградить верного слугу своего мужа, даровала ему графский титул. Отношения с кардиналом Мазарини у него не сложились, и это означало, что карьера его закончена. Новоиспеченному графу было всего 47 лет, и он перешел в состояние пассивного сопротивления новому режиму. Одновременно с этим, вернувшись на родину, он оставался глух к призывам врагов Людовика XIV и Мазарини.
Незадолго до смерти де Тревиль согласился стать губернатором в Фуа, а в 1667 году его возвысили до чина генерал-лейтенанта королевской армии. Понятно, что это были лишь формально почетные титулы, не имевшие за собой никакой реальной значимости. На таком расстоянии от Парижа ни о какой серьезной роли нельзя было и мечтать. По меткому определению историка Жана-Кристиана Птифиса, «де Тревиль, с наивностью школьника бросившийся в свое время в заговор Сен-Мара, получил в качестве компенсации место губернатора Фуа, что на деле означало ссылку».
Умер Жан-Арман дю Пейрэ, граф де Тревиль в своем имении Труа-Вилль 8 мая 1672 года. Умер он в возрасте 73 лет, оставив после себя двух сыновей, которые, в свою очередь, умерли, не оставив наследников. Старший из них стал священником и умер в 1700 году, младший, как и отец, стал мушкетером, был даже ранен в одном из боев, но потом бросил службу и посвятил себя сочинительству. Он умер в 1708 году в Париже в возрасте 66 лет.
А кто же такие — эти гвардейцы кардинала, согласно Александру Дюма, непримиримые противники благородных мушкетеров? Существовали ли они на самом деле или это плод искрометной фантазии писателя?
Конечно, они существовали, но их реальный образ весьма далек от того, что мы представляем после прочтения романов Дюма!
Рота так называемых гвардейцев кардинала первоначально не имела ничего общего с охраной его высокопреосвященства. Это было небольшое подразделение, созданное кардиналом де Ришелье для подготовки будущих офицеров военно-морского флота. По данным на 1626 год, оно насчитывало шестнадцать человек. В 1642 году, то есть после смерти кардинала, подразделение стало называться «ротой королевы-регентши» (то есть Анны Австрийской).
Кто же тогда осуществлял охрану кардинала?
На первых порах — персонально никто: его, как и любого министра, охраняли различные части «Мэзон дю Руа» (Королевского дома). Лишь в июле 1626 года, после раскрытия заговора графа де Шале, направленного на устранение кардинала, низложение Людовика XIII и возведение на трон его младшего брата Гастона, король выделил де Ришелье особый отряд личной охраны, состоявший из пятидесяти человек, вооруженных аркебузами. Этот отряд потом трансформировался в роту гвардейцев кардинала в традиционном понимании, во многом обязанном творчеству Александра Дюма. Однако это не было инородным телом в составе «Мэзон дю Руа»; тем более это не было чем-то конкурирующим с королевскими мушкетерами. Более того, эта рота сопровождала кардинала только во время его самостоятельных перемещений по стране, в присутствии же короля общую охрану продолжали осуществлять части «Мэзон дю Руа».
Фактически по вооружению гвардейцы кардинала — это те же мушкетеры, поэтому и роту эту правильнее было бы называть ротой гвардейских мушкетеров кардинала.
Как мы уже знаем, первая рота королевских мушкетеров была распущена в 1643 году, а через четырнадцать лет восстановлена Людовиком XIV (в 1658 году ею стал командовать Шарль де Батс де Кастельмор д’Артаньян).
Но была еще и вторая рота мушкетеров, которая вошла в состав «Мэзон дю Руа» в 1660 году. Вот она-то и была до этого ротой мушкетеров кардинала (она была передана королю по случаю его женитьбы). В описании въезда молодой королевы Марии-Терезии в Париж в августе 1660 года эта рота упоминалась как «рота мушкетеров, которую Его Преосвященство отдал королю», и командовал ею сеньор де Марсак.
Вплоть до 1663 года эта рота не имела лошадей. Лошади вороной масти (отсюда название — «черные мушкетеры») были получены второй ротой в 1664 году после ее реорганизации по образцу первой и в связи с походом в Лотарингию. Экспедиция на Марсаль закончилась его взятием маршалом де Ля Фертэ. Сам король в это время взял на себя функции капитана роты «серых мушкетеров», а де Марсак перепродал свою должность господину Эдуару Кольберу, графу де Молеврие, брату генерального контролера финансов Жана-Батиста Кольбера, бывшему до этого капитаном Французской гвардии.
Находясь под командованием брата всесильного Кольбера, вторая рота стала во многом превосходить первую, как в плане экипировки и снаряжения, так и в плане престижа, а значит и в плане личного состава. Достаточно сказать, что вторая рота квартировала в Шарантоне, где находилась Главная квартира Людовика XIV, а первая рота д’Артаньяна — в Сен-Жерменском предместье.
Кстати сказать, если из первой роты до чина генерал-лейтенанта дослужились четыре человека, то из второй — пять человек, в том числе (в 1676 году) вышеупомянутый граф де Молеврие.
При создании первая рота мушкетеров в 1622 году имела в своем составе около 100 человек. Незадолго до того, как кардинал Мазарини распустил роту, в ней насчитывалось 130 мушкетеров.
В 1663 году в каждой роте насчитывалось по 300 человек, но в 1668 году, после завоевания Франш-Конте, был установлен штат каждой роты в 250 мушкетеров, что и сохранилось до конца царствования Людовика XIV.
В обеих ротах служили только дворяне. В первой роте можно отметить графа д’Авежана, маркизов де Мопертюи, де Рюффи, де Жансона и де Шазерона, во второй — графа де Монброна, маркизов де Жовелля, де Канийяка, де Монбуассье, де Пон-Шато и де Риговилля.
Следует отметить, что состав рот во время войны увеличивался за счет вступающих в них добровольцев, которые получали жалованье, но по окончании военных действий они его лишались и при желании должны были ожидать вакансии, чтобы войти в число штатных мушкетеров роты.
С момента образования второй роты различия в униформе между ними заключались в некоторых частностях, а после осады Маастрихта, то есть после 1673 года, король повелел иметь в обеих ротах одинаковую униформу с золотым отличительным галуном для первой и серебряным галуном для второй роты.
Историк XVIII века Симон де Нёвилль описывает службу в мушкетерских ротах следующим образом:
«Эти две роты служили как в пешем, так и в конном строю и на упражнениях и парадах выступали побатальонно или поэскадронно. Когда в 1689 году в мушкетеры поступил герцог Бургундский, они базировались в Версале, и этот юный принц стал проходить службу на глазах у короля. При этом он больше склонялся к первой роте, но, чтобы не провоцировать чувства зависти, имел два комплекта униформы, которые он носил попеременно. Король Людовик XIV каждый год производил большой смотр двух рот, то в конном строю, то в пешем, в зависимости от своего желания. Исключение составляли военные годы, когда смотры проводились только в конном строю. По приказу короля мушкетеры следовали за армией в виде отдельных отрядов, вместе с другими войсками „Мэзон дю Руа“. Когда король появлялся в районе боевых действий, обе роты мушкетеров располагались рядом с его штаб-квартирой, по возможности рядом с местом его проживания, причем первая рота располагалась вместе со всеми знаменами справа, а вторая — слева. То же самое практиковалось и в отношении брата короля, когда он командовал армией, за исключением того, что ему выделялся лишь отряд из 150 мушкетеров. Во время войны мушкетеры служили в конном строю, во время осад они охраняли траншеи, а в пешем строю они принимали участие в приступах. Именно в этом они наилучшим образом проявляли себя. В полевых сражениях они атаковали поэскадронно, за исключением сражения при Монкасселе, где им приказали атаковать в пешем строю».
Кровавая вражда между королевскими мушкетерами и гвардейцами кардинала — это еще одно из художественных допущений Александра Дюма. Впрочем, некоторые историки придерживаются иной точки зрения. В частности, Жан-Кристиан Птифис пишет:
«Между людьми кардинала, которыми командовал господин де Кавуа, и людьми короля, которым предводительствовал удалой де Тревиль, существовали неприязнь и соперничество, доводившие до самых отчаянных ссор. По вечерам они подкарауливали друг друга на темных и грязных улочках Парижа, чтобы всерьез сцепиться».
Согласиться с этим невозможно. Конечно же соперничество было, но оно бывает всегда и везде между представителями различных служб и родов войск. Однако ничего более.
Во-первых, обе роты, по сути, были одним и тем же: со схожими функциями, составом, униформой и вооружением. Кстати сказать, многие дворяне переходили из одной роты в другую. У них просто не могло быть причин для серьезной неприязни и тем более вражды.
Во-вторых, не надо забывать, что де Ришелье был первым министром (к тому же фаворитом) и именно он в первую очередь был заинтересован в защите короля. Король же обожал своего фаворита и тоже был заинтересован в его защите. Поэтому с трудом верится в то, что подчиненные им части могли преспокойно уничтожать друг друга «на темных и грязных улочках Парижа». К сожалению, благодаря Александру Дюма все мы являемся в некотором роде жертвами романтического представления о монстре-кардинале и о находящемся под его властью простоватом короле. Как мы увидим ниже, это представление ошибочно, ибо король и кардинал составляли практически идеальный образ двоевластия, исключавший кровавую вражду между подчиненными им структурами.
Эту историю можно было бы и не рассказывать, но главный ее смысл представляется очень важным: если такой высокопоставленный и титулованный аристократ был так сурово наказан за нарушение запрета на дуэли, то что же тогда говорить о таких малозначительных, по определению того же Жана-Кристиана Птифиса, «дворянчиках без гроша за душой», какими были прототипы главных героев Александра Дюма. Для них первое же столкновение со своими аналогами из роты мушкетеров кардинала явно стало бы и последним.
lsvsx
lsvsxВсё совершенно иначе!
Истина где-то посередине. Так давайте подгребать к ней не теряя достоинства.
Хотя, нет, не с того надо начинать рассказ о дворянине, особенного если его благородное происхождение оспаривают.
Титулы успешного и наглого гасконца не раз пытались оспорить, но. не вышло. Сам Людовик XIII пожелал, чтобы кадет гвардии Шарль де Батц носил имя д’Артаньян в память об услугах, оказанных королю его дедом со стороны матери, что уравняло Батц-Кастельморов, которые во всех отношениях стояли несравнимо ниже Монтескью, с Монтескью-Фезансаками. А с королями в этих вопросах не спорят, ибо д’Артаньян показал к тому времени свой потенциал. «Железная хватка и стальные икры», как в книге мэтра Дюма – ха! Ум, хитрый и изворотливый, умение выбрать покровителя, и умение быть ему верным. Хотя и мышцы не помешали.
Обучение в средневековой провинции было не мудреным: «Читать по слогам научился, подпись ставит тоже? И, слава Богу, ну это не часто пригодится. Фехтовать можешь? Отлично, на первой дуэли не убью, на службу примут. На коне держишься! Вперед, в новую жизнь.» Тысячи молодых французов-дворян из провинций отправлялись завоевывать Париж, дома они не могли найти службу, славу и богатство. Да и наследство полагалось только старшему сыну.
Шарль де Бац в 1630-х году отправился в Париж, с этого времени он стал использовать имя своей матери Франсуазы де Монтескью д’Артаньян, так как материнская родня была знатнее.
Рота мушкетеров была элитой элиты, в 1600 году её создал король Генрих IV для своей личной охраны. Туда вошли дворяне, вооружённые лёгкими карабинами, которые в 1622 году, были замены длинноствольными мушкетами. С тех пор охрану короля стали именовать «королевскими мушкетёрами». Капитаном роты считался сам король, а фактический командир носил звание капитан-лейтенанта, эту должность занял гасконский граф де Тревиль, так что нет ни чего удивительного, что значительную часть роты составляли его земляки.
«Мушкетёры военного дома короля» причислялись к «гвардии вне Лувра», то есть к внешней охране короля; они должны были сопровождать короля в его выходах и прогулках, также они сопровождали монарха в военных кампаниях.
Александр Дюма в романе «Три мушкетера» написал, что д’Артаньян участвовал в интриге с брильянтовыми подвесками королевы Франции. Об этом случае рассказал современник событий, французский писатель Ларошфуко. Да, за Анной Австрийской ухаживал министр Англии Джордж Вильерс герцог Бекингем, жуткий развратник и бисексуал.
Вильерс находился в гомосексуальной связи с королём королём Англии и Шотландии Яковым I, за что получил множество титулов и государственных должностей, при этом был женат, что не мешало ему постоянно заводил романы как с женщинами так и с мужчинами. Судя по всему Бекингем умудрился соблазнить даже Анну Австрийскую. Во всяком случае она отдала ему на память брильянтовые подвески, подарок мужа-короля. Узнав об этом, кардинал Ришелье поручил графине Карлейль (в романе леди Винтер) срезать у герцога Бекингема на балу два брильянтовых подвеска и спешно переслать их в Париж. После этого кардинал намекнул Людовику XIII чтобы он попросил королеву надеть украшение на ближайшем приеме. Подвески в те годы были весьма интимным предметом – они дарились юношей девушке в знак любви, и носились оной, пока она ему оставалась верна. Если любовь прошла, – подвеска возвращалась дарившему. Понятно, почему король так взбесился от одного намека на пропажу украшения.
У Дюма д’Артаньян и его храбрые друзья мушкетеры доставляют из Лондона – несмотря на тысячи всевозможных препятствий, подстроенных агентами Ришелье, – королеве в Париж её спешно восстановленные подвески. Захватывающая история! Увы, в даже если этот эпизод не является плодом фантазии Ларошфуко, д’Артаньян не мог в нём участвовать. В 1626 году, когда закрутилась эта интрига, Шарлю было всего 13 лет.
Денег нет, но он держался
В то время военные и придворные должности во Франции покупались, для продвижения по службе требовались ДЕНЬГИ. Интересная была ситуация: чин присваивал король, а соответствующую должность, приносившую реальный доход, кандидат выкупал у предшественника.
Денег у д’Артаньяна не было и он честно тянул военную лямку. В 1640–1642 годах Шарль участвовал в осаде Арраса Эр-сюр-ла-Лиса, Ла-Бассе, Бапома, Коллиура и Перпиньяна, где между боями развлекался в одной компании с такими забияками, как Сирано де Бержерак, Франсуа де Монлезен, маркиз де Бемо. Он сражаля под стенами крепостей Эр и ла Байет, первым ворвался в форт Сан-Филипп, его видят в рядах штурмующих Перпиньян.
Ришелье с редким упорством создавал единую, сильную Францию и абсолютную монархию, притом в ослабленной, непрерывно воюющей стране при слабом короле. Перед своей кончиной всесильный первый министр Франции кардинал Ришелье принял твердое решение назначить Мазарини своим преемником и добился согласия Людовика XIII. Вскоре после этого умер и король. Наследник престола Людовик XIV был еще мал, регентшей при нем стала королева Анна Австрийская. Придворная знать теперь не скрывала своего торжества. Вельможам, которых уже не сдерживала железная рука кардинала, казалось, что настало их время. Но Мазарини продолжил политическую линию Ришелье, хотя ему было очень сложно — продолжалась изнурительная Тридцатилетняя война, королевская власть практически отсутствовала. Ему пришлось выдержать серьезное испытание во время пятилетней гражданской войны, так называемой Фронды (1648–1653).
Мушкетер, но не надолго
Неизвестно как д’Артаньян сумел снискать покровительство влиятельного кардинала Мазарини, нового главного министра Франции. В 1644 году Шарль поступил в роту королевских мушкетёров. Конечно, там сыграла роль не только покровительство кардинала, но и друга семьи — капитан-лейтенанта роты господина де Тревиля, тоже гасконца. Однако счастье было не долгим. Мазарини попытался договориться с де Тревилем о том, чтобы тот передал роту его племяннику, герцогу Неверскому; не сумев этого добиться, он в 1646 году распустил королевских мушкетёров под предлогом экономии средств казны.
Две Фронды на одну Францию
Фронда (дословный перевод «боевая праща») это целая серия антиправительственных смут 1648—1653 годов фактически затяжная гражданская война. «Парламентская» Фронда началась с выступления судебного учреждения – Парижского парламента, поддержанного купцами. Недовольство вызвали налоговые притеснений со стороны правительства Мазарини. Душой «парламентской Фронды» был парижский коадъютор (помощник архиепископа) Гонди, позднее утверждал, что он один организовал восстание это, конечно, явное преувеличение. Через год буржуазия отошла в тень, на первый план выдвинулась аристократия. Вельможам централизация власти была как кость в горле, они желали урвать побольше уступок от короны. Началась беспрерывная цепь верхушечных заговоров и контрзаговоров. На смену «парламентской Фронде» пришла «Фронда принцев».
Итак, в августе 1648 года Париж восстал, горожане требовали от регентши Анны Австрийской, удалить Мазарини, отменить налоги и выполнить другие требования Парламента. Все впали в ступор, все, только не д’Артаньян. Он прорвался во дворец и тайно эвакуировал Анну Австрийскую и юного короля в безопасное место. Затем вернулся в Лувр и через беснующуюся толпу в закрытой карете вывез Мазарини. Это был звездный час д’Артаньяна! Только за это его должны были озолотить до конца дней. Увы.
После бегства Анны Австрийской с сыном и Мазарини из Парижа армия принца Конде неоднократно побеждавшая в битвах испанцев, осадила мятежный город. Через два месяца руководители парижской буржуазии капитулировали, королевский двор возвратился в столицу. Но не в полном составе, по решению парламента Мазарини был объявлен «нарушителем спокойствия, врагом короля и его государства» и приговорен к изгнанию из Франции.
Придворный? Нет, солдат
В 1654 году юный монарх Людовик XIV короновался в Реймсе, д’Артаньян присутствовал на этой грандиозной церемонии.
Мир продлился не долго, принц Конде перешел на сторону испанцев, возглавил их тридцатитысячную армию и напал на Францию. В одной из первых битв этой кампании д’Артаньян отличился: с небольшим отрядом, не дожидаясь подхода основных сил, он атаковал бастион противника был легко ранен, но взял укрепление. За этот подвиг Шарль вознагражден, ему пожаловали должность «капитан-консьерж королевского вольера». Пределом мечтаний всякого дворянина в то время была не хлопотная должность при дворе, пусть и с забавным, по нашим меркам названием. Для современного человека «старший конюший», великий кравчий» или «главный повар Франции» звучит странно. Нет, нет придворные вельможи не убирали лошадиный навоз, не разносили вино, не стояли у кухонной плиты, в лучшем случае руководили штатом прислуги, а то и просто числись и получали за это жалование. Кстати, должность д’Артаньяна приносила доход десять тысяч ливров в год и предоставляла маленький замок в двух шагах от Лувра.
Д’Артаньян принял участие во последующих войнах, сражался в битве при Стене, осаждал Ландреси и Сен-Гилен. Его геройство было высоко оценено.
В 1657 году воссоздана рота королевских мушкетеров и уже через год Шарль де Бац де Кастельмор, граф д’Артаньян назначен её капитан-лейтенантом. А поскольку командиром называется сам король, это очень большая должность.
К 45-годам д’Артаньяну наскучили амурные приключения и он решил обзавестись семьей. Его избранницей стала богатая вдова Анна-Шарлотта-Кристина де Шанлесси, из древнего гасконского рода. У супругов вскоре родилось двое сыновей-погодков. Мушкетера практически никогда не было дома, жена терпела такую жизнь 6 лет, а затем удалилась в деревню к родственникам. брак на этом закончился.
Выходец из богатой семьи банкиров и судовладельцев, Николя Фуке сумел дослужился до должности генерального прокурора французского парламента. Во время Фронды он принял сторону Мазарини, в 1653 году победивший кардинал назначил его суперинтендантом (министрм) финансов. Пользуясь полным доверием Анны Австрийской Фуке, не проводил строгой границы между кардинальскими, государственными и собственными финансами, вскоре он стал, мягко говоря, очень состоятельным человеком. Когда сотрудник кардинала Жан-Батист Кольбер, обвинил Фуке в растрате средств, принадлежавших казне, Мазарини не предпринял никаких действий, его страшил скандал, который разразился бы при аресте и осуждении его многолетнего помощника. Лишь весной 1661 года, накануне смерти, Мазарини передал Людовику XIV сведения о предосудительных действиях суперинтенданта.
Расстройство французских финансов давало Людовику XIV все основания отправить отставку Фуке и отдать его под суд. Но суперинтендант был настолько влиятельной фигурой, что король, приняв это решение, некоторое время сохранял его в тайне.
Фуке, предчувствуя недоброе, решился на крайне опрометчивый шаг: укрепить купленный им остров Бель-Иль, что бы обороняться там, если наступит крайняя необходимость. Эти планы были зафиксированы на бумаге, именно они впоследствии легли в основу обвинения в измене.
1 сентября 1661 года в Нант, где находился тогда двор, Людовик XIV приказал вызвать д’Артаньяна. Королю доложили, что лейтенант мушкетеров нездоров. Он не поверил и по приказу Людовика мушкетера на носилках доставили в королевский кабинет. Лишь убедившись, что офицер действительно болен, Людовик отложил арест Фуке на три дня, пока гасконец не выздоровеет. 4 сентября король вызвал д’Артаньяна к себе и отдал ему приказ об аресте Фуке. Поражённый д’Артаньян попросил выдать письменный приказ, который и был ему вручён вместе с подробнейшей инструкцией. На следующий день д’Артаньян, отобрав 40 своих мушкетёров, произвёл арест, доставил задержанного в тюрьму Анже, затем в Венсенский замок. Фуке охранялся мушкетёрами под личным руководством д’Артаньяна на протяжении четырех лет вплоть до окончания суда, приговорившего его к пожизненному заключению.
После того как д’Артаньян отличился в деле Фуке, он становится доверенным лицом короля, получает должность «смотритель королевского птичника», годовой доход в 2 тысячи ливров и родовой герб.
В 1667 году началась новая война. Людовик XIV потребовал у Испании ее обширные владения во Фландрии под тем предлогом, что они-де принадлежат его жене, бывшей испанской инфанте, а ныне королеве Франции. В этой войне капитан д’Артаньян командовал армейским корпусом, состоявшим из роты мушкетеров и двух полков. При осаде Дуэ его мушкетеры под градом картечи захватили равелин и, не останавливаясь, ворвались внутрь города. Наблюдавший эту картину король, чтобы поберечь своих любимцев, даже послал им приказ «умерить свой пыл».
Кульминацией всей кампании стала осада Лилля, самой мощной крепости Фландрии. Атаки мушкетеров захлебывались одна за другой. К вечеру терпение д’Артаньяна лопнуло, он бросился в гущу схватки и дрался, пока не получил легкую контузию. Напуганные отчаянным натиском горожане Лилля сами разоружили гарнизон и сдались на милость победителя.
За заслуги при осаде города Людовик XIV назначил д’Артаньяна губернатором Лилля. Он пробыл на этом посту около шести лет. д’Артаньян был неплохим правителем, довольно милостивым, что по тем временам большая редкость, не оставил после смерти огромного состояния – значит не воровал. На посту губернатора д’Артаньяну было не комфортно, он стремился вернуться в армию и ему это удалось. В 1672 король затеял войну с Голландской республикой д’Артаньян получил звание полевого маршала (генерал-майора) и снова встал в строй.
В 1773 году король во главе войска отправился осаждать голландскую крепость Маастрихт. Штурмовым отрядом, куда входили и королевские мушкетеры, командовал генерал-майор от инфантерии де Монброн. 25 июня мушкетеры выполнили поставленную перед ними задачу — захватили равелин противник. Монброну этого показалось мало, он распорядился соорудить дополнительные укрепления, чтобы противник не отбил его обратно. Д’Артаньян возражал: «Если сейчас послать людей, то их увидит неприятель. Вы рискуете тем, что множество народу погибнет ни за что». Но Монброн не отменил приказ. Французы начали возводить редут и тут же последовала контратака голландцев. Увидев это, д’Артаньян, во главе сводного отряда мушкетеров и гренадеров бросился на подмогу. Равелин был взят, но в ходе ожесточенной схватки полевой маршал Шарль Ожье де Бац де Кастельмор, граф д’Артаньян был убит.
Гибель д’Артаньян была воспринята как большое горе при дворе и в армии, где его бесконечно уважали. Маршал д’Эстрад, который много лет служил под его командованием произнес знаменитую фразу: «Лучших французов трудно найти». Людовик XIV был очень опечален потерей такого слуги «это почти единственный человек, который сумел заставить людей любить себя, не делая для них ничего, что обязывало бы их к этому».
Д’Артаньяна похоронили на поле боя, у Маастрихта, в небольшой церкви Святых Петра и Павла. Из уст в уста передавались чьи-то слова, произнесенные над его могилой: «Д’Артаньян и слава почили вместе».
После смерти д’Артаньяна претензии его семьи на дворянство и титулы оспаривались через суд, но Людовик XIV велел прекратить какие бы то ни было преследования и оставить в покое семью своего верного слуги.