Кто такой доверитель адвоката
Базовые принципы взаимодействия с доверителем
Совет АП Калининградской области вынес решения по дисциплинарным делам
В ходе заседания Совет Адвокатской палаты Калининградской области рассмотрел два дисциплинарных дела, удовлетворил заявления о приеме новых членов и зачислении стажеров АП Калининградской области, о приостановлении статуса одного адвоката и прекращении статуса трех адвокатов, а также рассмотрел докладную записку о размерах доплаты адвокатам, оказывающим БЮП, и заявления о включении в график дежурств.
В рамках первого дисциплинарного дела была рассмотрена жалоба заявителя С., который указывал, что они вместе с супругой С. заключили два договора с ООО «К..» на ведение двух гражданских дел. На имя ООО были выданы доверенности. Ведение гражданского дела по иску С. в суде осуществлял адвокат, который, по мнению заявителя, принял на себя ведение заранее «проигрышного» дела и не явился на оглашение решения.
По ведению второго гражданского дела по иску супруги заявителя адвокат не предпринял никаких действий, в связи с чем ими был пропущен срок исковой давности для судебной защиты.
Было установлено, что оказание юридической помощи заявителю осуществлялось адвокатом на основании договора об оказании юридической помощи, заключенного между ним и ООО «К…», в соответствии с п. 1 которого адвокат обязался по заданию заказчика (ООО К…) оказать юридическую помощь гр. С. по ведению гражданского дела в суде.
Договоров с ООО «К…» на представление интересов супруги С. адвокатом не заключалось.
Заявитель С. присутствовал как на заседании Квалификационной комиссии, так и в ходе рассмотрения дела в Совете АП Калининградской области. Жалобу он поддержал и пояснил, что адвокат предпринимал действия по представлению интересов его супруги С., из чего был сделан вывод о заключении договора на представление ее интересов.
Адвокат на заседании Квалификационной комиссии и в ходе рассмотрения дела в Совете АП Калининградской области также присутствовал и пояснил, что им действительно оказывалась юридическая помощь гр. С. по ведению гражданского дела. Оказание юридической помощи заявителю С. адвокат осуществлял на основании договора об оказании юридической помощи, заключенного между ним и ООО «К…».
Участвовавший лично в одном из судебных заседаний заявитель С. подтвердил полномочия адвоката на представление его интересов по гражданскому делу, о чем имеются соответствующие сведения в протоколе судебного заседания.
По окончании рассмотрения дела в суде был составлен акт оказания юридических услуг с ООО «К…», в соответствии с которым заявитель С. принял оказанные юридические услуги в полном объеме. Данным актом установлено, что оказанные работы удовлетворяют его требованиям как заказчика, каких-либо претензий у него не имеется. Копия данного акта приложена к письменным объяснениям адвоката.
Каких-либо договоров с ООО «К…» на представление интересов супруги заявителя адвокатом не заключалось, обращений от нее, либо от ООО «К…» по этому вопросу к нему не поступало.
Изучив материалы дисциплинарного производства, выслушав стороны спора, Совет АП Калининградской области согласился с мнением Квалификационной комиссии о том, что изложенные в заявлении гр. С. обстоятельства не содержат оснований для привлечения адвоката к дисциплинарной ответственности.
Соглашение об оказании юридической помощи является непосредственным правовым основанием для осуществления адвокатом своей адвокатской деятельности. Письменные, устные консультации, участие адвоката в качестве представителя, защитника в суде, в правоохранительных и иных государственных и муниципальных органах, в других организациях допускается только после оформления письменного соглашения между адвокатом и доверителем, подписанного сторонами (за исключением случаев назначения адвокатов в порядке, предусмотренном ст. 50 ГПК РФ и ст. 51 УПК РФ).
Адвокат вправе заключать соглашение на защиту, на оказание юридической помощи в пользу третьего лица (ст. 6.1 КПЭА) при получении соответствующего письменного поручения от этого лица – получателя юридической помощи, в котором указываются все существенные условия соглашения, с которым согласен адвокат и лицо, подписавшее его, или, при заключении соглашения в пользу третьего лица без предварительного письменного поручения на это.
Доводы заявителя относительно принятия адвокатом поручения, по его мнению «проигрышного дела», не могут быть приняты во внимание, поскольку в соответствии с п. 1 ст. 7 КПЭА адвокат принимает поручение на ведение дела и в том случае, когда у него имеются сомнения юридического характера, не исключающие возможности разумно и добросовестно его поддерживать и отстаивать.
Доводы жалобы в части неисполнения адвокатом поручения по ведению гражданского дела с супругой гр. С. в соответствии с заключенным между ней и ООО «К…» договором поводом для привлечения адвоката к дисциплинарной ответственности не являются, поскольку адвокат не заключал каких-либо соглашений на представление ее интересов ни с гр. С-й. непосредственно, ни с ООО «К…».
При рассмотрении дисциплинарного производства, носящего публично-правовой характер, следует исходить из презумпции добросовестности адвоката, обязанность опровержения которой возложена на заявителя (участника дисциплинарного производства, требующего привлечения адвоката к дисциплинарной ответственности), который должен доказать те обстоятельства, на которые он ссылается как на основания своих требований.
Совет АПКО не усмотрел в действиях адвоката нарушения норм законодательства об адвокатской деятельности и адвокатуре и Кодекса профессиональной этики адвоката.
Еще одно дисциплинарное производство было возбуждено на основании поступившего в Квалификационную комиссию обращения судьи районного суда о привлечении адвоката к дисциплинарной ответственности, из которого следует, что адвокат осуществляет защиту гр. Д., обвиняемого в совершении преступления, предусмотренного ч. 1 ст. 105 УК РФ. Судебное заседание было сорвано, поскольку адвокат покинул зал судебного заседания после перерыва без разрешения суда. До объявления перерыва адвокат ходатайствовал об удалении из зала судебного заседания свидетеля, которая оскорбила его подзащитного и плюнула ему в лицо. Суд оставил ходатайство без удовлетворения, поскольку в судебном заседании участники процесса дисциплину не нарушали, а инцидент произошел до начала судебного заседания. Судом было объявлено замечание и предупреждение о недопустимости подобного поведения. После объявления судом перерыва адвокат в судебное заседание не вернулся.
Перед последующим судебным заседанием одна из женщин, находившаяся в помещении суда рядом с потерпевшим, плюнула в лицо подзащитному гр. Д. и оскорбила его. Адвокат в начале судебного заседания доложил председательствующему по делу о произошедшей ситуации, обратив внимание на то, что указанная женщина находится в суде без маски. Председательствующий по делу установила личность данной гражданки, попросила ее надеть маску и продолжила процесс. Адвокат настаивал на удалении данной гражданки из зала судебного заседания и применении к ней соответствующих мер реагирования, заявил о невозможности участия по вышеописанным обстоятельствам в судебном заседании. Председательствующим по делу был объявлен перерыв, после которого адвокат покинул здание суда, предварительно подав через канцелярию заявление о произошедшем на имя председателя суда.
Адвокат в ходе рассмотрения дела Советом АП сообщил, что на протяжении слушания данного уголовного дела в суде дважды происходили инциденты в помещении суда в отношении его подзащитного, с нанесением ему телесных повреждений и личных оскорблений. По мнению адвоката, в связи с произошедшим суд не принял достаточных и адекватных мер в отношении лиц, допускающих нарушения порядка и правил поведения в суде. Он подал заявление на имя председателя суда с изложением фактов таких нарушений и реакцией председательствующего на них, а также заявил, что в силу эмоционального состояния не смог продолжить участвовать и покинул помещение суда.
Изучив материалы дисциплинарного производства, Совет АП посчитал, что в действиях адвоката имеются нарушения. При осуществлении профессиональной деятельности адвокат обязан честно, разумно, добросовестно, квалифицированно, принципиально и своевременно исполнять свои обязанности, активно защищать права, свободы и интересы доверителей всеми не запрещенными законодательством средствами, руководствуясь Конституцией РФ, законами и Кодексом профессиональной этики адвоката.
Участвующий в судопроизводстве адвокат должен соблюдать нормы соответствующего процессуального законодательства, проявлять уважение к суду и лицам, участвующим в деле, а возражая против действия (бездействия) судей и лиц, участвующих в деле, адвокат должен делать это в соответствии с процессуальным законодательством. Принятие председательствующим тех или иных решений по делу по ходатайству адвоката не может служить основанием для неявки адвоката в судебное заседание. Покинув суд, адвокат нарушил право своего доверителя на защиту. На основании вышеизложенного в соответствии с подп. 1 п. 9 ст. 23 КПЭА Совет признал нарушения норм Федерального закона «Об адвокатской деятельности и адвокатуре в Российской Федерации», а также п. 1 ст. 8 КПЭА и объявил адвокату предупреждение.
Комментируя итоги дисциплинарных производств, президент АП Калининградской области Евгений Галактионов указал, что Совет АП Калининградской области не приветствует работу адвоката на различные центры защиты и ООО. По его словам, адвокат должен самостоятельно нести обязательства и ответственность перед доверителем. Как отметил Евгений Галактионов, в данном случае, с юридической точки зрения, нарушений установлено не было, тем не менее коллеге было указано на необходимость проявления большей осмотрительности при выборе форм сотрудничества по представлению интересов граждан.
Говоря о втором дисциплинарном деле, Евгений Галактионов подчеркнул, что адвокату следует реагировать на различные проявления беззакония и нарушения прав, оставаясь в рамках правового поля, не поддаваясь на провокации и не бросая подзащитного одного в зале судебного заседания.
Необходимо устранить пробелы в Законе об адвокатуре
Тема о характере адвокатской деятельности становится все более актуальной в российском юридическом сообществе в связи с активным обсуждением проекта Концепции рынка профессиональной юридической помощи, подготовленного Минюстом России и опубликованного 24 октября 2017 г.
Происходит трансформация адвокатской деятельности и юридического рынка. Достаточно только взглянуть на программу и темы пленарных выступлений Петербургского международного юридического форума, проходившего в мае 2018 г., –«Будущее юридической профессии», «Smart-общество», «Финтех и право», «Искусственный интеллект» и т.д., как становится понятным направление движения. Традиционные «практики» отходят на второй план, а общество и бизнес делают ставку на IT-технологии в юриспруденции и новый формат работы.
Однако помимо интенсивного развития юридических технологий существуют внутренние проблемы регулирования сферы оказания профессиональной юридической помощи. Всецело разделяю позицию ФПА РФ и поддерживаю проект Концепции. Как справедливо отметил Ю.С. Пилипенко в интервью для проекта «LF Академия», «Концепция регулирования рынка профессиональной юридической помощи разработана не в интересах адвокатуры, а в интересах упорядочения социально значимого, очень непростого и даже болезненного рынка…»
Вместе с тем представляется, что отдельные положения будущей Концепции вызывают неоднозначное толкование, в том числе соотношение понятий «правовая помощь» и «юридические услуги», связанное, в частности, с вопросом о правовой природе соглашения об оказании юридической помощи.
Важность этого вопроса подтверждается следующими данными. В настоящее время количество адвокатов с действующим статусом приближается к 80 тысячам. Например, Адвокатская палата Ростовской области насчитывает около 3000. Согласно ежегодному отчету АП РФ за 2017 г., адвокатами было заключено 166 749 соглашений об оказании юридической помощи. Путем простого математического действия можно вычислить количество ежегодно заключаемых в России соглашений об оказании юридической помощи.
Попробуем разобраться в юридическом толковании правовой природы соглашения об оказании юридической помощи: что это – помощь, поручение или услуга?
Но сначала еще один вопрос.
Соглашение или договор?
В современной практике большинство договоров заключаются без индивидуальных переговоров и составляются одной из сторон. То есть вторая сторона либо принимает условия договора и подписывает готовый экземпляр, либо отказывается. В отличие от этой, отчасти формализованной практики, соглашение заключается по результату именно личных переговоров и оформляется как конечный документальный акт о взаимном согласии. Невозможно себе представить, чтобы юридическая помощь оказывалась без предварительного личного обсуждения доверителем и поверенным всех обстоятельств дела и условий будущего соглашения.
Именно эти специфические отношения, возникающие между доверителем и поверенным, имеют все признаки фидуциарных отношений, которые характеризуются особым, исключительным доверием, когда одно лицо действует исключительно в интересах другого. Ключевую роль здесь играют личные и доверительные отношения сторон.
Поэтому понятие «соглашение» в морально-этическом аспекте – более высокая ступень взаимоотношений сторон, нежели понятие «договор», оно полностью применимо к сфере адвокатской деятельности и юридической помощи.
Итак, соглашение представляет собой гражданско-правовой договор, заключаемый в простой письменной форме между доверителем и адвокатом (адвокатами) на оказание юридической помощи самому доверителю или назначенному им лицу (п. 2 ст. 25 Федерального закона «Об адвокатской деятельности и адвокатуре»).
Существенные условия
В ст. 25 Закона об адвокатуре нет отсылки к Особенной части ГК РФ, то есть не определено, к какому именно виду гражданско-правового договора относится соглашение об оказании юридической помощи.
Порядок расторжения соглашения об оказании юридической помощи законодатель также счел необходимым отнести к регулированию Общей частью ГК РФ (ст. 450–453 гл. 29) без привязки к конкретному виду договоров.
Соглашение об оказании юридической помощи имеет свои индивидуальные существенные условия, которые отделяют его от иных гражданско-правовых договоров.
К существенным условиям соглашения об оказании юридической помощи относятся:
Право адвоката на вознаграждение и компенсацию расходов, связанных с исполнением поручения, не может быть переуступлено третьим лицам без специального согласия на то доверителя.
Вознаграждение, выплачиваемое адвокату доверителем, и (или) компенсация адвокату расходов, связанных с исполнением поручения, подлежат обязательному внесению в кассу соответствующего адвокатского образования либо перечислению на расчетный счет адвокатского образования в порядке и сроки, предусмотренные соглашением.
Из этого вытекает вывод, что закон при определении существенных условий соглашения об оказании юридической помощи исходил из свободы договора (ст. 421 ГК РФ), поскольку ни один из видов договоров особенной части ГК РФ не содержит идентичные либо схожие существенные условия.
Еще одним не менее важным аспектом при определении правовой природы соглашения об оказании юридической помощи является отсутствие в ст. 25 Закона об адвокатуре развернутого понятия предмета соглашения об оказании юридической помощи. Иными словами, почему Закон не ввел понятие предмета соглашения об оказании юридической помощи и что такое квалифицированная юридическая помощь?
Услуги или помощь?
Как только не называют соглашения об оказании юридической помощи: и «Договор поручения на выполнение юридических действий», и «Договор поручения об оказании юридических услуг», и «Договор на оказании юридических услуг», и т.д.
В ст. 1 Закона об адвокатуре установлено, что именно адвокатская деятельность является квалифицированной юридической помощью, оказываемой на профессиональной основе лицами, получившими статус адвоката.
Нормой п. 3 ст. 1 Закона об адвокатуре определено, что не является адвокатской деятельностью юридическая помощь, оказываемая:
Перечисленные категории имеют право оказывать юридические услуги при наличии высшего юридического образования, но при этом упомянутые юридические услуги не будут считаться квалифицированными.
Следовательно, все, что входит в сферу адвокатской деятельности, – это квалифицированная юридическая помощь, а то, что не входит в указанную сферу, – юридические услуги.
Отсутствие правовой регламентации понятия предмета соглашения об оказании юридической помощи влечет правовую неопределенность в квалификации данного соглашения и, как следствие, отнесение судами соглашения об оказании юридической помощи к договору возмездного оказания услуг либо к договору поручения.
Почему не договор поручения?
В подп. 2 п. 4 ст. 25 Закона при квалификации предмета соглашения об оказании юридической помощи использован термин «предмет поручения», то есть взаимоотношения в части предмета соглашения об оказании юридической помощи названы поручением, но без отсылки к гл. 49 ГК РФ.
Закон определил, что одно из существенных условий соглашения об оказании юридической помощи – предмет поручения.
Означает ли это, что соглашение об оказании юридической помощи, по сути, является договором поручения и что соглашение об оказании юридической помощи должно регулироваться положениями гл. 49 ГК РФ?
Из содержания ст. 971 ГК РФ следует, что договор поручения – это соглашение, в силу которого одна сторона (поверенный) обязуется совершить от имени и за счет другой стороны (доверителя) определенные юридические действия.
При этом основным существенным условием договора поручения является наличие доверенности, которую доверитель обязан выдать поверенному перед началом исполнения поручения (п. 1 ст. 975 ГК РФ).
Но как быть, когда доверитель не выдает поверенному (адвокату) доверенность? Ведь не всегда полномочия адвоката выражены в форме доверенности, в частности, когда в уголовном процессе адвокат исполняет принятое поручение на защиту исключительно на основании удостоверения и ордера (ч. 4 ст. 49 УПК РФ), а также в тех случаях, когда адвокат вступает в гражданский процесс только на основании ордера при непосредственном участии доверителя.
Будет ли считаться договор поручения действительным, когда доверитель не выдает доверенность поверенному (адвокату)?
Полномочия адвоката, участвующего в качестве представителя доверителя в конституционном, гражданском и административном судопроизводстве, а также в качестве представителя или защитника доверителя в уголовном судопроизводстве и производстве по делам об административных правонарушениях, регламентируются соответствующим процессуальным законодательством Российской Федерации. В случаях, предусмотренных федеральным законом, адвокат должен иметь ордер на исполнение поручения, выдаваемый соответствующим адвокатским образованием (ст. 6 Закона об адвокатуре).
Ордер по своей природе является процессуальным документом, предоставляющим адвокату право вступить в процесс. При этом ордер уже наделил адвоката всеми процессуальными полномочиями, за исключением полномочий, предусмотренных ст. 54 ГПК РФ, ст. 62 АПК РФ и ст. 49 УПК РФ.
Поэтому доверенность, с точки зрения рассматриваемых процессуальных законов, не является обязательным документом, подтверждающим полномочия адвоката при исполнении поручения в рамках соглашения об оказании юридической помощи.
С одной стороны, положения гл. 49 ГК РФ схожи с правовыми основами адвокатской деятельности. При отмене поручения адвокат должен незамедлительно возвратить доверителю все полученные от последнего подлинные документы по делу и доверенность, а также при отмене или по исполнении поручения – представить доверителю по его просьбе отчет о проделанной работе (ст. 10 КПЭА).
Схожие положения предусмотрены ст. 974 ГК РФ: «…по исполнении поручения или при прекращении договора поручения до его исполнения без промедления возвратить доверителю доверенность, срок действия которой не истек, и представить отчет с приложением оправдательных документов, если это требуется по условиям договора или характеру поручения…».
Но, с другой стороны, ни положения ст. 25 Закона об адвокатуре, ни положения гл. 49 ГК РФ не содержат отсылочные друг к другу нормы.
Почему не договор возмездного оказания услуг?
Что же касается квалификации договора возмездного оказания услуг (гл. 39 ГК РФ) применительно к юридической помощи, то здесь моя позиция однозначна: соглашение об оказании юридической помощи нельзя квалифицировать как договор возмездного оказания услуг.
По договору возмездного оказания услуг исполнитель обязуется по заданию заказчика оказать услуги (совершить определенные действия или осуществить определенную деятельность), а заказчик обязуется оплатить эти услуги (ст. 779 ГК РФ).
В п. 2 ст. 779 ГК РФ определено, что правила гл. 39 ГК РФ применяются к договорам оказания услуг связи, медицинских, ветеринарных, аудиторских, консультационных, информационных услуг, услуг по обучению, туристическому обслуживанию и иных, за исключением услуг, оказываемых по договорам, предусмотренным гл. 37, 38, 40, 41, 44, 45, 46, 47, 49, 51, 53 Кодекса.
Законодатель сразу разграничил природу договора возмездного оказания услуг и договора поручения (гл. 49 ГК РФ).
Более того, в контексте предмета договора возмездного оказания услуг исполнитель обязуется по заданию заказчика оказать услуги.
Возмездное оказание услуг носит личностный характер исполнения, важное значение имеет то, что исполнитель оказывает услуги лично.
Данный предмет в корне не отвечает публично-правовому характеру отношений, которые присущи адвокатской деятельности (защита в уголовном процессе, представление интересов доверителя в гражданском, арбитражном процессе, во взаимоотношениях с третьими лицами).
Если рассмотреть эту модель договорных отношений, то заказчик (доверитель) обязан дать задание, а исполнитель (адвокат) в рамках соглашения об оказании юридической помощи обязан оказать услуги заказчику.
Но доверитель не может дать конкретное задание адвокату, а последний не может дать обязательство его выполнить.
Адвокат не вправе давать лицу, обратившемуся за оказанием юридической помощи, или доверителю обещания положительного результата выполнения поручения (п. 2 КПЭА).
Обращаясь к адвокату, доверитель всегда излагает суть юридической проблемы, а адвокат, в свою очередь, определяет характер этой проблемы, ее квалификацию и предлагает доверителю, каким именно правовым способом он окажет квалифицированную юридическую помощь.
В Постановлении Конституционного Суда РФ от 23 января 2007 г. № 1-П отмечено: «…Общественные отношения по поводу оказания юридической помощи в качестве обособленного предмета правового регулирования в действующем законодательстве не выделены – они регламентируются рядом нормативных правовых актов, в систему которых входят нормы Гражданского кодекса Российской Федерации, в частности, его главы 39…».
В связи с этим отмечается правовая неопределенность в позиции и мнениях отдельных судей КС РФ. В частности, в своем особом мнении к процитированному Постановлению судья КС РФ А.Л. Кононов отметил следующее: «Глава 39 ГК РФ, регулирующая возмездное оказание услуг, носит достаточно общий типовой характер и лишь приблизительно очерчивает круг возможных видов услуг, который может быть весьма разнообразен. Юридические услуги, кстати, в этом перечне отсутствуют. В Федеральном законе “Об адвокатской деятельности и адвокатуре в Российской Федерации” законодатель исключил первоначальное указание на виды гражданско-правовых договоров (поручение, услуги), заключаемых с клиентом, и это, видимо, не случайно. Природа таких отношений и сложившаяся практика гораздо богаче правовых установлений… Юридическая квалификация их и судебная оценка должны исходить не из формы и названия, а из сути и содержания тех правоотношений, которые они создают».
Исходя из изложенного выше, не могу согласиться с позицией относительно правовой природы соглашения об оказании юридической помощи, высказанной заместителем министра юстиции РФ Денисом Новаком в выступлении 20 апреля 2018 г. на конференции в Общественной палате РФ: «…юридические услуги – это гражданско-правовая ипостась той деятельности, которая составляет оказание юридической помощи, и с точки зрения ГК РФ соглашение с доверителем об оказании юридической помощи является договором оказания услуг».
Самостоятельный вид договора
На мой взгляд, по своей правовой природе соглашение об оказании юридической помощи является совершенно самостоятельным гражданско-правовым договором. Полагаю, что это необходимо подчеркнуть путем выделения предмета соглашения об оказании юридической помощи в соответствующей статье Закона об адвокатуре.
Договор об оказании юридической помощи предпринимателям и юридическим лицам
Помимо соглашений об оказании юридической помощи, которые носят, как правило, разовый характер исполнения поручения, адвокаты заключают договоры об оказании юридической помощи с предпринимателями, предприятиями и организациями, носящие долгосрочный характер.
Такие договоры именуются, например, договором о правовом обслуживании предприятий и организаций либо абонентским договором и т.д. К сожалению, понятие и вид данных договоров также не определены в Законе об адвокатуре. И зачастую, с точки зрения бухгалтерского учета, ежемесячное правовое обслуживание предприятия оформляется актами выполненных работ, без которых у организации-клиента отсутствуют основания для оплаты работы. Резонно возникает вопрос, как квалифицировать данный вид гражданско-правового договора о долгосрочном правовом обслуживании организации?
Отсутствие правовой регламентации развернутого предмета соглашения об оказании юридической помощи, квалификации вида договора об оказании юридической помощи, а также понятия и вида договора об оказании юридической помощи предпринимателям и юридическим лицам является пробелом в Законе об адвокатуре, который необходимо устранить.
Предложения
Подытоживая, предлагаю внести в Закон об адвокатуре изменения следующего содержания:
Указанные изменения будут направлены на усиление независимости института адвокатуры в Российской Федерации и исключат разногласия в юридическом и судейском сообществе по вопросу квалификации соглашения об оказании юридической помощи.