битый на поле куликовом 5 букв
На поле Куликовом
Часть 1
Река раскинулась. Течет, грустит лениво
И моет берега.
Над скудной глиной желтого обрыва
В степи грустят стога.
О, Русь моя! Жена моя! До боли
Нам ясен долгий путь!
Наш путь — стрелой татарской древней воли
Пронзил нам грудь.
Наш путь — степной, наш путь — в тоске безбрежной —
В твоей тоске, о, Русь!
И даже мглы — ночной и зарубежной —
Я не боюсь.
Пусть ночь. Домчимся. Озарим кострами
Степную даль.
В степном дыму блеснет святое знамя
И ханской сабли сталь…
И вечный бой! Покой нам только снится
Сквозь кровь и пыль…
Летит, летит степная кобылица
И мнет ковыль…
И нет конца! Мелькают версты, кручи…
Останови!
Идут, идут испуганные тучи,
Закат в крови!
Закат в крови! Из сердца кровь струится!
Плачь, сердце, плачь…
Покоя нет! Степная кобылица
Несется вскачь!
Часть 2
Мы, сам-друг, над степью в полночь стали:
Не вернуться, не взглянуть назад.
За Непрядвой лебеди кричали,
И опять, опять они кричат…
На пути — горючий белый камень.
За рекой — поганая орда.
Светлый стяг над нашими полками
Не взыграет больше никогда.
И, к земле склонившись головою,
Говорит мне друг: «Остри свой меч,
Чтоб недаром биться с татарвою,
За святое дело мертвым лечь!»
Я — не первый воин, не последний,
Долго будет родина больна.
Помяни ж за раннею обедней
Мила друга, светлая жена!
Часть 3
В ночь, когда Мамай залег с ордою
Степи и мосты,
В темном поле были мы с Тобою, —
Разве знала Ты?
Перед Доном темным и зловещим,
Средь ночных полей,
Слышал я Твой голос сердцем вещим
В криках лебедей.
С полуно́чи тучей возносилась
Княжеская рать,
И вдали, вдали о стремя билась,
Голосила мать.
И, чертя круги, ночные птицы
Реяли вдали.
А над Русью тихие зарницы
Князя стерегли.
Орлий клёкот над татарским станом
Угрожал бедой,
А Непрядва убралась туманом,
Что княжна фатой.
И с туманом над Непрядвой спящей,
Прямо на меня
Ты сошла, в одежде свет струящей,
Не спугнув коня.
Серебром волны блеснула другу
На стальном мече,
Освежила пыльную кольчугу
На моем плече.
И когда, наутро, тучей черной
Двинулась орда,
Был в щите Твой лик нерукотворный
Светел навсегда.
Часть 4
Опять с вековою тоскою
Пригнулись к земле ковыли.
Опять за туманной рекою
Ты кличешь меня издали́…
Умчались, пропали без вести
Степных кобылиц табуны,
Развязаны дикие страсти
Под игом ущербной луны.
И я с вековою тоскою,
Как волк под ущербной луной,
Не знаю, что делать с собою,
Куда мне лететь за тобой!
Я слушаю рокоты сечи
И трубные крики татар,
Я вижу над Русью далече
Широкий и тихий пожар.
Объятый тоскою могучей,
Я рыщу на белом коне…
Встречаются вольные тучи
Во мглистой ночной вышине.
Вздымаются светлые мысли
В растерзанном сердце моем,
И падают светлые мысли,
Сожженные темным огнем…
«Явись, мое дивное диво!
Быть светлым меня научи!»
Вздымается конская грива…
За ветром взывают мечи…
Часть 5
Опять над полем Куликовым
Взошла и расточилась мгла,
И, словно облаком суровым,
Грядущий день заволокла.
Но узнаю тебя, начало
Высоких и мятежных дней!
Над вражьим станом, как бывало,
И плеск и трубы лебедей.
Не может сердце жить покоем,
Недаром тучи собрались.
Доспех тяжел, как перед боем.
Теперь твой час настал. — Молись!
Александр Блок — На поле Куликовом: Стих
Часть 1
Река раскинулась. Течет, грустит лениво
И моет берега.
Над скудной глиной желтого обрыва
В степи грустят стога.
О, Русь моя! Жена моя! До боли
Нам ясен долгий путь!
Наш путь — стрелой татарской древней воли
Пронзил нам грудь.
Наш путь — степной, наш путь — в тоске безбрежной —
В твоей тоске, о, Русь!
И даже мглы — ночной и зарубежной —
Я не боюсь.
Пусть ночь. Домчимся. Озарим кострами
Степную даль.
В степном дыму блеснет святое знамя
И ханской сабли сталь…
И вечный бой! Покой нам только снится
Сквозь кровь и пыль…
Летит, летит степная кобылица
И мнет ковыль…
И нет конца! Мелькают версты, кручи…
Останови!
Идут, идут испуганные тучи,
Закат в крови!
Закат в крови! Из сердца кровь струится!
Плачь, сердце, плачь…
Покоя нет! Степная кобылица
Несется вскачь!
Часть 2
Мы, сам-друг, над степью в полночь стали:
Не вернуться, не взглянуть назад.
За Непрядвой лебеди кричали,
И опять, опять они кричат…
На пути — горючий белый камень.
За рекой — поганая орда.
Светлый стяг над нашими полками
Не взыграет больше никогда.
И, к земле склонившись головою,
Говорит мне друг: «Остри свой меч,
Чтоб недаром биться с татарвою,
За святое дело мертвым лечь!»
Я — не первый воин, не последний,
Долго будет родина больна.
Помяни ж за раннею обедней
Мила друга, светлая жена!
Часть 3
В ночь, когда Мамай залег с ордою
Степи и мосты,
В темном поле были мы с Тобою, —
Разве знала Ты?
Перед Доном темным и зловещим,
Средь ночных полей,
Слышал я Твой голос сердцем вещим
В криках лебедей.
С полуно’чи тучей возносилась
Княжеская рать,
И вдали, вдали о стремя билась,
Голосила мать.
И, чертя круги, ночные птицы
Реяли вдали.
А над Русью тихие зарницы
Князя стерегли.
Орлий клёкот над татарским станом
Угрожал бедой,
А Непрядва убралась туманом,
Что княжна фатой.
И с туманом над Непрядвой спящей,
Прямо на меня
Ты сошла, в одежде свет струящей,
Не спугнув коня.
Серебром волны блеснула другу
На стальном мече,
Освежила пыльную кольчугу
На моем плече.
И когда, наутро, тучей черной
Двинулась орда,
Был в щите Твой лик нерукотворный
Светел навсегда.
Часть 4
Опять с вековою тоскою
Пригнулись к земле ковыли.
Опять за туманной рекою
Ты кличешь меня издали’…
Умчались, пропали без вести
Степных кобылиц табуны,
Развязаны дикие страсти
Под игом ущербной луны.
И я с вековою тоскою,
Как волк под ущербной луной,
Не знаю, что делать с собою,
Куда мне лететь за тобой!
Я слушаю рокоты сечи
И трубные крики татар,
Я вижу над Русью далече
Широкий и тихий пожар.
Объятый тоскою могучей,
Я рыщу на белом коне…
Встречаются вольные тучи
Во мглистой ночной вышине.
Вздымаются светлые мысли
В растерзанном сердце моем,
И падают светлые мысли,
Сожженные темным огнем…
«Явись, мое дивное диво!
Быть светлым меня научи!»
Вздымается конская грива…
За ветром взывают мечи…
Часть 5
Опять над полем Куликовым
Взошла и расточилась мгла,
И, словно облаком суровым,
Грядущий день заволокла.
Но узнаю тебя, начало
Высоких и мятежных дней!
Над вражьим станом, как бывало,
И плеск и трубы лебедей.
Не может сердце жить покоем,
Недаром тучи собрались.
Доспех тяжел, как перед боем.
Теперь твой час настал. — Молись!
Анализ цикла стихотворений «На поле Куликовом» Блока
Поэт-символист А. Блок – ключевая фигура русской поэзии начала XX века. На протяжении всей жизни его взгляды кардинально менялись, что неизменно отражалось в творчестве. Революция 1905 г. оказала большое влияние на мировоззрение Блока. Революционные убеждения поэта были серьезно поколеблены ужасом от кровавых событий. Он переосмысливает свой взгляд на историю и судьбу России. Результатом этого становится патриотический цикл «Родина», который включает в себя стихотворение «На поле Куликовом» (1908 г.).
Центральный образ произведения – Куликовское поле, ставшее символом героической победы объединенного русского войска над ненавистной Золотой Ордой. Эта победа, в конечном счете, привела к окончательному избавлению от татаро-монгольского ига. Также она способствовала объединению Руси и созданию единого Московского государства. В более широком смысле Куликовская битва считается победой добра над злом.
Блок не описывает саму битву, для него больше важна подготовка к ней, стремление воинов отдать жизнь за свободу и независимость своей Отчизны. Во второй части Блок вводит пророческое замечание лирического героя – «Долго будет родина больна». Автор расширяет описание исторического события до масштабного анализа всей русской истории. Победа на Куликовском поле и свержение ига не принесут покоя русским людям. Еще неоднократно Россия будет находиться в условиях смертельной опасности, исходящей от внешних и внутренних врагов.
В центральной части цикла появляется символ Богородицы, олицетворяющей собой главную защиту России. Ее незримое присутствие придает воинам силы в решающей битве. Священный свет «лика нерукотворного» побеждает тьму и мрак, наполняет сердца мужеством и отвагой.
В финале Блок описывает современное ему состояние России. Революционные настроения он воспринимает с огромной тревогой, они напоминают ему разгорающийся вдалеке «широкий и тихий пожар». Над Куликовским полем вновь собираются тучи. Вторжение темных сил должно вот-вот состояться. Автор надеется, что священные заветы предков помогут русским людям одержать победу над очередным врагом. Залогом победы он считает обращение к вере и заканчивает произведение призывом: «Молись!»
Стояло лето 1380 года. Полтора века прошло с той поры, как монгольские полчища вторглись на Русь-матушку. Понемногу отстроились сожженные супостатами города и деревни, где правили русские князья. Много поколений сменили друг друга на русской земле. Но неизменным оставалось тяжелое, невыносимое бремя татаро-монгольской неволи, названное игом.
Будет ли ему конец? Чтобы освободиться, нужно было победить Орду. Чтобы победить, нужно было перестать бояться, объединить силы и поверить в победу.
К концу XIV века Москва окрепла после разорительных монгольских походов. Московский князь Дмитрий Иванович пытался объединить под своей властью удельные княжества. Еще его дед, Иван Первый Калита, начал подчинять русские земли своей воле. В условиях продолжающихся междоусобных споров делать это было непросто, и в ход шли все средства.
Мало того, что он обирал русскую землю, он начал давать деньги в долг князьям-соседям под залог их княжеств. А когда они не могли в срок вернуть долг, он отбирал эти земли.
«Так, Москва как государственность стала расти, не обнажая меча. И в удельных гнездах князья, прикидывая, а что вообще лучше – чтобы остался монгол или стряхнуть его, но оказаться под тяжелой рукою Москвы? Приходили к незамысловатому выводу: монгол далеко, а этот сидит здесь, и он будет нам тяжельше, чем далекий хан в Сарае», – Кипнис Борис, военный историк.
После Ивана Калиты престол заняли его сыновья. Сначала Симеон, а затем Иван, прозванный Красным. Иван Иванович правил всего шесть лет и передал власть сыну – девятилетнему Дмитрию.
Дмитрий Донской
Дмитрий Иванович Донской (1350-1389 гг.). Великий князь владимирский и московский, сын князя Ивана II Ивановича Красного, внук Ивана Калиты. Утвердил руководящее положение Москвы в русских землях. Трижды отражал нападения на Москву литовского князя Ольгерда. При его правлении в Москве построен первый каменный кремль.
Наставником юного князя стал митрополит Алексий, который недавно вернулся из Золотой Орды. Пик ордынского могущества миновал – там начались междоусобные войны. Ханы убивали друг друга в сражениях, раздирая на части некогда огромное государство.
Алексий видел своими глазами, как старый враг познает все ужасы междоусобицы. Алексий (Елевферий Бяконт 1293-98?-1378 гг.) – митрополит киевский и всея Руси, государственный деятель, славился исключительными знаниями и талантами дипломата. Неоднократно посещал Золотую Орду. По просьбе ордынского хана Джанибека исцелил его супругу от слепоты. Канонизирован православной церковью в лике святых.
Князь Дмитрий учился двум наука: воевать и править. Под мудрым руководством митрополита он продолжал собирать русские земли вокруг Москвы, расширяя границы державы. Теперь ему подчинялись и некогда независимые города и княжества. Дмитрий даже начал чеканить собственную монету.
«Теперь нужно было, чтобы сложились конкретные обстоятельства, ведь это Мамай. Дмитрий Иванович, князь Московский Великий осознал: настал час стряхнуть иго, либо встряхнуть его так, чтобы путы полопались или хотя бы частично ослабели», – Кипнис Борис, военный историк.
Бейлербей Мамай
В это время власть над половиной ордынских владений захватил воевода Мамай, которому покорились земли от Крыма до Волги. Даже ордынская столица Сарай-Берке склоняла перед ним голову.
Мамай – татарский темник (воевода) Золотой Орды при хане Бердибеке. Не будучи потомком Чингисхана, Мамай не мог претендовать на ханский титул и верховную власть, однако имел сильное влияние в войсках.
Женился на дочери Бердибека, благодаря чему стал фактически правителем значительной части Золотой Орды.
Воспользовавшись настроениями в Орде, московский князь Дмитрий отказался платить Мамаю налог в том размере, который требовала Орда.
«Это, конечно, в первую очередь, был очень талантливый администратор. То есть человек, который управлял политическими процессами. Это не рубака, сорвиголова, воин, который на лихом коне впереди всех несется в битву. Это как раз, как сказали бы у нас на Руси, муж думающий».
Чтобы удержать бразды правления, Мамаю было необходимо наказать непокорного князя. Требовался победоносный поход на Москву. Дело шло к войне.
Съезд князей
В 1374 году в Переяславле собрались князья всей Северо-Восточной Руси. Тогда Дмитрий Иванович и предложил им объединить силы в борьбе с Мамаем.
«После колоссального перерыва век, больше чем в век князья северо-востока и северо-запада собираются на съезд в Переяславле. Это говорит о том, что мы снова стали осознавать себя как некая самостоятельная и монолитная сила», – Жуков Клим, историк-медиевист, писатель.
Полного единства между князьями не было, но многие правители понимали, что Мамаю нужно дать отпор. На границе то и дело происходили стычки с ордынскими отрядами.
Битва на реке Воже
В 1378 году Мамай отправил на Русь отряд мурзы Бегича. На реке Воже его встретили войска Дмитрия.
Ордынцы действовали согласно излюбленной тактике, которая не изменилась со времен хана Батыя. Она основывалась на постоянном маневрировании. Легкая конница нападала на врага, осыпая его стрелами. Неприятель бросался в бой, но конница уносилась прочь. Ей на смену приходили свежие силы, обстреливая врага – обходили с флангов, проникали в тыл, били в спину.
Лишь когда противник останавливался в изнеможении, они нападали всерьез. Измотанный враг уничтожался ударом главных сил.
Дмитрий не дал ордынцам воспользоваться их тактикой. Он вывел объединенную армию многих княжеств и разбил Бегича при попытке перейти реку Вожу.
Это поражение сильно пошатнуло авторитет Мамая.
«На Руси понимали, что Мамаю в его щекотливых обстоятельствах нужна победа и только победа, иначе, если он не одолеет московского вассала, его татары свои сожрут во главе с Тохтамышем и не подавятся. Значит, вопрос вставал очень остро. Надо было выбирать, за кого, и как дальше тогда жить», – Кипнис Борис, военный историк.
Дмитрий Иванович знал, что в новой войне потребуется больше сил, чем в битве с Бегичем. Орда оставалась Ордой. И союзников у нее было немало, в том числе, и среди русских князей (например, Олег Рязанский). Его земли ближе всех к Орде. На чью сторону он встанет? А как поведет себя западный сосед Москвы – Великое княжество Литовское? Не ударит ли в спину, когда московское войско отправится на войну?
Возмездие Золотой Орды
«Военная наука оперирует вполне точными понятиями: проходимость территории и способность территории кормить проходящее войско. В XIV веке в таком недостаточно экономически развитом углу Юго-Восточной Европы, где предстояло столкнуться, ни о каких трехстах тысячах речь идти не могла. Дай Бог, если у Мамая было пятьдесят, ну, шестьдесят тысяч. Это максимум. Сколько вывел Дмитрий? Вполне возможно, что тут никто не ошибается: вполовину. Вот тогда цифры приобретают реальность», – Кипнис Борис, военный историк.
В августе 1380 года в Москву пришли вести, что Мамай выступил на Русь. Дмитрий слал гонцов князьям, призывая соединить свои дружины. Долгие годы в деле объединения русских княжеств ему помогал митрополит Алексий: и своим авторитетом, и даром дипломата. Теперь, когда Алексия не было в живых, помощь князю оказал преподобный Сергий Радонежский.
Сергий Радонежский (1314-22?-1392 гг.) – Игумен Свято-Троицкого монастыря под Москвой (ныне Троице-Сергиева лавра), реформатор русского монашества. Выступал за общежитийные монастыри со строгим уставом и без права владения землей. В тяжелые годы золотоордынского ига стал духовным лидером страны. Канонизирован Русской православной церковью в чине преподобного.
«Сергий как великий духовный наставник земли русской стоял за правду, которая очень часто расходилась с властью князей. И их общение летом было для Дмитрия очень нелегким. И вот тогда Сергий прекратил заушать, образно говоря, Дмитрия Ивановича и обратился к русским уделам с посланиями, в которых призывал их забыть старые обиды и встать под знамена Москвы ради общего русского дела. Большая часть уделов вняла призыву преподобного. Вот откуда явилась воинская сила перед монголом на Куликовом поле», – Кипнис Борис.
Легенды рассказывают, что к Сергию Радонежскому и отправился Дмитрий Иванович испросить благословения на предстоящую битву.
Пересвет и Ослябя
Что мог сказать монах воину, идущему на праведный бой? Инок, писатель Епифаний Премудрый, так передает ответ преподобного Сергия Дмитрию: «Следует тебе, господин, заботиться о порученном тебе Богом славном христианском стаде. Иди против безбожных, и если Бог поможет тебе, ты победишь и невредимым в свое отечество с великой честью вернешься».
Та же легенда сообщает, что Сергий отправил с Дмитрием двух послушников – Пересвета и Ослябю. Игумен доверил им совершить то, что заставит всю русскую рать сражаться до последней капли крови.
Александр Пересвет (?-1380), Родион Ослябя (?-1380,1389?) – уроженцы Брянска (или Любеча). Оба происходили из боярского рода и были воеводами. Затем, вероятно, стали послушниками Троице-Сергиева монастыря. Считается, что оба погибли на Куликовом поле. Однако, согласно некоторым источникам, Ослябя остался в живых и умер лишь через девять лет. Похоронен рядом с Пересветом в Москве в церкви Пресвятой Богородицы Спасо-Симонова монастыря.
На исходе августа 1380 года в городе Коломне собралось русское войско. На призыв московского князя Дмитрия Ивановича откликнулось не одно княжество, не два и не пять. К москвичам добавились ростовцы, суздальцы, белозерцы, владимирцы, ярославцы, ратники из Костромской, Стародубской, Северской земель, дружины Дмитрова. Коломны, Звенигорода, Можайска, Переяславля, Серпухова, Углича.
Прибыли два литово-русских князя – Андрей Полоцкий и Дмитрий Брянский. Нижний Новгород от участия в походе уклонился, а рязанский князь Олег и вовсе был союзником Мамая в этой войне.
Среди полководцев выделялся воевода Дмитрий Боброк, сделавший много для подготовки и организации войска.
Дмитрий Михайлович Боброк-Волынский (?- 1389) – безудельный князь и московский воевода. Родом с Волыни. Талантливый полководец. Одержал ряд блестящих побед в войнах с Рязанью, волжскими булгарами и Литвой. Был женат на Анне – сестре князя Дмитрия.
Куликово поле
Русское войско направилось к Дону. Дмитрий решил ударить по ордынцам на их земле, чтобы не дать им разорить свою. Маршрут движения был хорошо продуман. Заранее были указаны сборные пункты, броды. 30 августа войско перешло через реку Оку. 5 сентября конница уже вышла к устью Непрядвы.
«Долгое время мы не знали, где было Донское побоище. Потому что у нас есть точное указание летописи – около слияния Дона и Непрядвы. Это идеальный случай, потому что обычно летопись говорит: «Битва на реке Вожа». Ну, там 350 километров, ищи, где хочешь. А тут прямо можно циркуль в карту воткнуть. Слияние Дона и Непрядвы. Но там ничего не могли найти археологи. До тех пор, пока не догадались – абсолютно гениальные люди, конечно – сделать палеоландшафтную реконструкцию, то есть, как точно выглядел ландшафт местности в XIV веке. И вот, как только это сделали, сразу же нашли место битвы. Тут же», – Жуков Клим, историк-медиевист, писатель.
Русские разъезды наткнулись на передовые отряды Мамая. Разведка сообщила, что послезавтра враг будет здесь.
Утром 7 сентября 1380 года по мостам, собранным из плотов, русское войско переправилось через Дон.
Дмитрий Иванович велел разрушить переправы через реку, чтобы ни у кого даже мысли не было бежать от врага. Здесь, в степи, вдалеке от родного дома они не могли рассчитывать на пополнение. За их спиной не было крепких городских стен. Им предстояло победить или умереть.
Приготовления к поединку
Вечером 7 сентября 1380 года русские воеводы развели ратников по местам.
На Руси татар столетиями считали самым опасным врагом и единственной смертельной угрозой. Не поляков, не шведов, не литовцев и даже не немцев, а именно татар. Татарский воин всю жизнь проводил в походах и совершенствовал боевые навыки.
Отчаянно смелый, он мог дать фору любому ратнику Восточной Европы.
Тактика Куликовской битвы, избранная Дмитрием
«Он умел верно оценивать местность и почву. Вот, где величие Дмитрия – прирожденные военные способности. Выбор места был таков, что ни лобовая атака, ни фланговая ничего не даст. Более того, закрытые фланги вынуждали Мамая атаковать в лоб, то есть делать то, чего нельзя», – Кипнис Борис, военный историк.
В центре русской позиции стал большой полк – самый многочисленный. На флангах – полки правой и левой руки, которые находились под защитой леса и оврагов. Эти три полка составляли единую многорядную стену.
Передовой полк, не столь сильный, стал перед большим полком и составил другую стену, закрыв русский центр от первого удара. Самым слабым и малочисленным оставался полк левой руки, но в его явной слабости крылась тайная сила.
Куликовский гамбит
Командование засадным полком Дмитрий доверил самым верным и опытным воеводам – Дмитрию Боброк-Волынскому и своему двоюродному брату князю Владимиру Андреевичу.
Владимир Андреевич Храбрый (1353-1410 гг) – князь Серпуховский, Димитровский, Галичский и Боровский. Внук Ивана Калиты. Был женат на Елене – дочери великого князя литовского Ольгерда. В 1382 году способствовал изгнанию хана Тохтамыша, руководил обороной Москвы во время набега хана Едигея в 1408 году.
Ночь перед битвой русские полки провели прямо на тех местах, где им предстояло встретить врага.
Утром войско Мамая остановилось в семи километрах от русских позиций. Разведка доложила хану о построении неприятеля. Мамай понял, что его воинам придется действовать в замкнутом пространстве, в тупике. А, значит, всадники не смогут маневрировать и охватить противника с флангов. Но ордынский военачальник видел, что русское войско не имеет возможности к отступлению. Необходимо было лишь пробить его оборону, разбить на части – и победа гарантирована.
Великокняжеский стяг с изображением Спаса Нерукотворного реял над большим полком. Князь Дмитрий занял место рядом с ним. Около полудня Мамай вывел на поле свою рать.
«Утром на этот плакор выезжает татарская разведка сначала. Татары были толковые военные, они никогда не лезли туром. Они видят, что там стоит все русское войско, уже построенное, готовое к битве», – Жуков Клим, историк-медиевист, писатель.
Битва Пересвета и Челубея
Позднейшая легенда повествует о поединке, который якобы состоялся перед сражением. На гарцующем коне выехал ордынский воин Челубей. Огромного роста тучный батыр словно насмехался над русской ратью.
Пересвет помолился и сел на коня. Два воина понеслись друг к другу с копьями наперевес и погибли одновременно в жестокой сшибке.
И тогда ударил Мамай. Вражеская конница попробовала обойти передовой полк с флангов, но навстречу им ударили два русских отряда, и татары отступили. Зазвучали трубы – это был приказ воеводы русской коннице.
Сражение
Князь Дмитрий дал знак, и навстречу татарам двинулась тяжелая русская конница. И хотя была она медленнее легкой татарской, зато била сильнее.
«Медленно – это очень важно. Все шло постепенно, не теряя равнения. Это основа, вообще, боеспособности тяжелой конницы. Если они ударят, только все вместе. Поэтому строятся плотно – сапог к сапогу, стремя к стремени. И только когда до противника остается буквально, может быть, 50–100 метров, лошади переходят в галоп. Сначала медленный, и потом, к моменту столкновения, набирается максимальная скорость. Это уже не галоп, это бешеный карьер и максимальная инерция удара. И вот эта вся монолитная шеренга, как танк, лупит в противника. Вы представляете себе, лошадь – полтонны мяса. На ней стокилограммовый всадник с копьем в три с половиной метра. И вот таких 50 человек, а за ними на расстоянии корпуса лошади идет еще 50 человек. И так 6-7 рядов в глубину. Гудит земля, все это на тебя несется, сверкая сталью. », – Жуков Клим, историк-медиевист, писатель.
Русская конница набирала ход. Ордынцы уже не могли повернуть назад. Им оставалось только одно: встречный бой. И две стены конников сошлись в середине поля.
«А теперь вы можете себе представить, что произошло? Вот татарская конница пошла, вот она пытается развить необходимый темп и скорость для наступления, но почва ей мешает, а уже до русичей, собственно говоря, расстояние кончается. И они, не набрав скорости, не смогли дать должной силы удар», – Кипнис Борис, военный историк.
Дружинники брались за мечи, топоры и палицы. Татары повернули коней, но русская конница остановилась и не бросилась в погоню. Грозными криками военачальники возвращали в строй самых ретивых воинов.
Битва на истощение
Ордынское войско ударило по всем трем полкам одновременно. Под их натиском сминались передние ряды, но оставшиеся не нарушали строй, держали оборону. По командам Дмитрия ратники бросались в короткие контратаки и возвращались обратно.
«И у татар нет никаких шансов избежать этого движения, потому что они накатывают, стреляют, а эффекта никакого. То есть русские не разбегаются, с тылу их не обойдешь», – Жуков Клим, историк-медиевист, писатель.
Конный бой обычно скоротечен – лошади под грузом тяжелых всадников в доспехах быстро выматываются, а полки теряют строй. Но на этот раз шла долгая битва на взаимное истощение.
Мамай был недоволен ходом боя. Его воины не имели пространства для маневра. Лучники били по русским дружинам, не переставая, но в ответ лился такой же злой смертоносный дождь. Русские стреляли из луков ничуть не хуже.
Наконец, Мамай увидел слабое место противника – поредевшее левое крыло. Слишком мало там стоит воинов. Туда он и направил свои резервы.
Слабое звено
Большой полк погибал, человек за человеком. Пал русский стяг. Мамай ликовал. За его спиной раздавался победный грохот барабанов. Ордынцы были уверены – русское войско разбито.
«Вот в этот момент Боброк-Волынец в зеленой дуброве, наблюдая за ходом сражения, понял – настал их черед. Монгол показал правое плечо и затылок, можно ударить. Вот тогда засадный полк атаковал», – Кипнис Борис, военный историк.
Из-за леса появились всадники засадного полка. Они ударили в спину противнику, который уверился в победе и не ждал отпора. Ордынцы смешались в бою и не держали строй. Остановить атаку русских они уже не могли.
«Как вы думаете, сколько галопом могла пройти средневековая лошадь? Тем более, с всадником. Да километров 6, не больше. Это максимум. То есть у тебя, таким образом, есть шанс на 3-4 атаки, не больше, за сражение. Потом лошади устанут настолько, что всё, они уже не смогут драться. И вот мы использовали этот заряд, о котором я говорил, описывая рыцарский способ боя. И она ударила одновременно, все эти три полка ударили вперед. Конечно, тут сказалось то, что если татарин был в среднем лучшим лучником, чем русский, то русский рыцарь был в среднем гораздо лучшим копейщиком, чем тяжелый татарский всадник», – Жуков Клим, историк-медиевист, писатель.
Бегство ордынцев с поля боя
Мамай был опытным полководцем и знал, что такое паника на поле боя. Увидев это бегство, он понял, что все кончено. Он терял армию, а вместе с нею и свою власть.
Русская конница преследовала врага почти 50 километров. Потери ордынцев были огромными. Летописи сообщают, что «бежащих татар бесчисленное множество избиено бысть».
Остатки войска Мамая на берегах реки Калки разбил его противник в борьбе за власть – хан Тохтамыш. Сам Мамай бежал в Крым, где и был убит.
«Дмитрия искали больше часу, судя по «Сказанию о Мамаевом побоище». Его нашли, он лежал без сознания, заваленный несколькими телами убитых. Доспех его был иссечен, в шеломах принесли воды и отпоили его. Так узнал он, придя в себя, что он победитель», – Кипнис Борис, военный историк.
Победа и её значение для Руси
К вечеру княжеские дружины собрались в один полк. Дорогой ценой они добыли победу. Погибли два белозерских князя и десяток московских бояр. Многих раненых довезли в Москву уже бездыханными. Их с почестями погребли в том месте, где ныне стоит Храм Всех Святых на Кулишках.
Москва праздновала победу. Колокольный звон разносился над церквами и палатами. И Москва, и вся Русь верили, что избавление, наконец, наступило.
«Ничего похожего еще история данного региона в ту эпоху просто не знала. Это гигантские силы, гигантское напряжение всей земли. И победа! Конечно, ну, по крайне мере, для воинского сословия это был просто знак», – Жуков Клим, историк-медиевист, писатель.
Кто предполагал тогда, что тяжкая война с ордынской напастью будет длиться еще целых сто лет? Пройдет всего два года, и новый ордынский властитель, хан Тохтамыш, придет с большой армией под Москву и сожжет город дотла.
Впереди был еще целый век борьбы с Ордой. Точку в истории ордынского ига поставит не сын Дмитрия Ивановича, и даже не внук, а лишь правнук.
В сентябре 1480 года на реке Угре встретятся войска хана Ахмата и великого князя московского Ивана III. Но на сей раз сражения не будет. Ахмат отдаст приказ своей армии отступить. Отступить, чтобы больше никогда не возвращаться на русскую землю.
«В военном отношении и в психологическом, здесь переплетено вместе, главный итог: нарождающийся в этот момент русский народ. Я глубоко уверен, что поле Куликово – это его колыбель. Почувствовал себя в силах победить Орду, то есть к приниженным за сто сорок лет людям стало возвращаться чувство собственного достоинства, без которого ни человек, ни народ жить не могут», – Кипнис Борис, военный историк.
В ознаменование победы русского войска на Красном холме в 1850 году была возведена монументальная 28-метровая колонна по проекту архитектора Александра Брюллова.
Великий князь Владимирский и Московский Дмитрий Иванович прожил еще девять лет. В благодарность за великую победу народ наградил его почетным именем – Донской. В 1988 году Русская православная церковь причислила Дмитрия Донского к лику святых.
Когда Дмитрий вел свои войска на Дон, трудился на Руси муж Андрей по прозвищу Рублёв. И было ему в ту пору лет около тридцати. Через тридцать лет после Куликовской битвы он напишет икону, которая станет символом русского православия и духовного единства. Единства Бога в Троице, единства человека с Богом, единство самой Руси и ее народа.
Русь начинала собираться воедино. Ведь чтобы победить в войне, нужно было победить в битве. Чтобы победить в битве, нужно было впервые не побояться. А чтобы не бояться, нужно было верить и объединить силы.