Что означает выражение конец вестфальской системы
Опасный миф Вестфаля
Авторизуйтесь, если вы уже зарегистрированы
К.и.н., старший научный сотрудник ИМЭМО им. Примакова РАН, эксперт РСМД
Парадоксальным образом все те нормы, которые мы именуем «вестфальскими», начали формироваться примерно столетие спустя — с середины XVIII в. Если понятие «Вестфальская система» и должно к чему-то относиться, то к краткому периоду возвышения Франции, который завершился в 1713 г., когда Вестфальскую систему сменила Утрехтская.
Означает ли это, что Вестфальский мир не заслуживает внимания? Отнюдь. Вестфальские мирные договоры ознаменовали конец Тридцатилетней войны — одной из крупнейших в истории Европы. Пусть они не имели универсального значения, но стали важной вехой в истории дипломатии. Вестфальский конгресс — первый в череде международных конгрессов великих держав, которые, эволюционируя и трансформируясь, в конце концов превратились в важный элемент современного международного управления — Совет Безопасности ООН.
Так, может, не трогать Вестфаль и оставить его из уважения к Лео Гроссу, Моргентау и Киссинджеру, благодаря которым утвердился «вестфальский миф», стартовой точкой для отсчета систем международных отношений? Есть три причины, по которым этого не стоит делать.
Во-первых, стремление к установлению объективной истины — само по себе достаточная причина, приобретающая особое значение в данном случае. Изучение международных отношений как дисциплина, объединяющая теорию и историю, перевернуто с ног на голову. Вместо того, чтобы формировать теории международных отношений на основе изучения истории международных отношений, все происходит наоборот. С самого начала становления МО как дисциплины история подгоняется под теорию. Неудивительно, что это ненормальное положение начало вызывать вопросы у ученых — с конца 1980-х гг. на Западе идет «историческая революция» в изучении МО, постепенно меняющая парадигму. Россия в силу определенных причин отстала от этого процесса на десятки лет.
Во-вторых, попытка вывести нынешнюю систему суверенных и формально равноправных государств из Вестфальских договоров середины XVII в. создает обманчивое ощущение дряхлости современного государства как института и, как следствие, формирует осознание неизбежности перемен. Не случайно с такой легкостью на протяжении 1990-х гг. распространялась идея отмирания «вестфальского государства», а совсем недавно, во время событий арабской весны, политологи рассуждали о «крушении вестфальской системы», возвращении эпохи религиозных войн, пророча приход нового Средневековья. В итоге государство не отмерло, а политическая система живее всех живых — каждое новое образование стремится немедленно обзавестись формальными признаками государства и встроиться в существующую систему. И неудивительно — ошибочное представление о генезисе современной системы международных отношений рождает химеры. Государство-нация — сравнительно молодой формат, результат долгой эволюции феодального и абсолютистского государства, в борьбе за существование одержавшего верх над альтернативными моделями, такими как город-государство, империя и торговая лига. Мы имеем дело не с «упадком традиционных государств» и нынешней системы международных отношений в целом, а с их трансформацией, в ходе которой они приспосабливаются к изменившимся условиям.
Трансформация мировой системы, происходящая на наших глазах, куда больше напоминает не возврат в Средневековье, а новый XIX в., с его делением на «цивилизованные» и «нецивилизованные» нации, декларируемым правом первых на вмешательство во внутренние дела других во имя гуманности, колониализмом, мятежами мусульман против «новых крестоносцев», потоками мигрантов, расцветом неправительственных организаций. Разумеется, времена изменились — на смену колониализму пришел неоколониализм, на смену мигрантам, бегущим из Европы в США, — мигранты, бегущие из Азии и Африки в Европу. Другие игроки, другие правила, но основа та же — великие державы снова делят мир между собой.
Сложно найти в истории международных отношений более значимое событие, чем Вестфальский мир (или Вестфаль, как панибратски зовут его международники). Именно подписанные во время Вестфальского конгресса договоры — Мюнстерский и Оснабрюкский — заложили основы нынешней системы международных отношений. В них впервые были упомянуты те ключевые элементы, на которых она держится — абсолютный суверенитет государства на своей территории, формальное равенство государств, невмешательство во внутренние дела друг друга. Вестфаль ознаменовал собой переход из религиозной эпохи в секулярную, и войны отныне велись исходя из трезвых соображений национального интереса, а не во имя торжества одной религии над другой. В основу нового миропорядка был положен принцип баланса сил.
Так, или примерно так отвечают на экзаменах бакалавры и магистры, изучающие международные отношения. В учебниках, по которым они занимаются, и в статьях, по которым они готовятся к семинарам, можно встретить панегирики «гениальности создателей Вестфальской системы», так мудро все устроившим, что мы до сих пор живем в созданном ими мире. Эти постулаты воспроизводятся из поколения в поколение, на них стоит вся история международных отношений, а в основе всего — Великий Вестфаль.
К сожалению, среди многих полезных предметов, которые изучают будущие международники, нет латыни. Иначе, возможно, пытливые студенты не поленились бы заглянуть в текст Мюнстерского и Оснабрюкского договоров, а также в опубликованную переписку всех участников Вестфальского конгресса. Они бы с изумлением обнаружили, что ничего из того, о чем им рассказывают на лекциях, в тексте этих документов нет. Ни государственного суверенитета, ни религиозного нейтралитета, ни равенства государств, ни баланса сил — ровным счетом ничего. Вместо этого статья за статьей в исторических документах уныло описывается порядок реституций и подтверждаются древние привилегии графов, епископов и городов Священной Римской империи. Более того, студенты обнаружили бы там отсутствие какой-либо универсальности: Вестфальские договоры — это соглашения, заключенные, с одной стороны, между императором и его подданными, с другой — между императором и Францией и Швецией; статьи, посвященные обеим темам, идут в договорах вперемешку. Все, что касается религиозного нейтралитета и прав имперских единиц (Reichsstände), относится к первому типу и не имеет ничего общего со вторым. Статьи первого типа подтверждают древние привилегии городов и феодалов; статьи второго — практически дословно повторяют по формулировкам договоры прежних лет. В тексте Вестфальских договоров нет ничего нового — в них фиксируется откат внутриимперских отношений к состоянию периода до Тридцатилетней войны, а Империя уступает ряд территорий Франции и Швеции, и только.
Особую боль, конечно, может причинить вопрос суверенитета. Так как такого слова в латыни нет, нет его и в тексте договоров. Самый близкий к нему термин — supremum dominium, (полное господство); именно полное господство, согласно договорам, Франция приобретала над Мецем, Тулем, Верденом, Пинеролом и Брайзах-ам-Райном, а также над некоторыми землями в Эльзасе. Проблема в том, что этот же термин использовался в договорах еще несколько столетий назад — например, в 1258 г., когда Людовик IX уступил Хайме Арагонскому феодальные права на графство Барселона; или в Камбрейском мирном договоре 1529 г., когда Франция отказалась от всех завоеваний в Италии. Более того, невзирая на заявленный supremum dominum, Франция обязалась не вводить новые законы в Брайзахе и на территории Эльзаса, ограничивающие дарованные Габсбургами привилегии — хорош суверенитет.
Но, может быть, эти принципы, хотя и не были закреплены в тексте, начали реализовываться после Вестфаля де-факто? Так бывает — договор, в котором формально не закреплены какие-либо положения, тем не менее, оказывается стартовой точкой для серьезных изменений. Не в этом случае.
Суверенитет?
Согласно Вестфальским договорам, была создана сложная система влияния Франции и Швеции на внутреннюю политику Империи. Швеция, в частности, получила Померанию на правах фьефа, тем самым частично ее территория оказалась в Империи, и такая ситуация сохранялась до 1806 г. — то есть до самого конца Империи. Франция обошлась без фьефов, но ее эльзасские приобретения продолжали и после включения в состав Франции в течение десятилетий платить Империи налоги, подчиняться имперским законам и посылать представителей в рейхстаг. В самой Империи суверенитет князей был жестко ограничен — им было запрещено вынуждать подданных менять веру, их власть была ограничена рейхстагом, который мог лишить князя владений в случае неподобающего поведения (в том числе за сношения с враждебным государством). Это не было чистой формальностью — за последующие годы своих владений лишились, по решению рейхстага, полсотни имперских князей.
Формальное равенство государств?
Переговорный процесс на полгода завяз из-за того, что делегаты не могли решить, в каком порядке они должны входить в зал. После Вестфальских договоров на протяжении минимум полутора столетий сохранялась сложная иерархия европейских государств, в которой первое место по-прежнему занимал император, второе — христианнейший король Франции, замыкали список республики. Понятно, что к реальной мощи государств этот формальный список не имел никакого отношения еще со Средневековья.
Невмешательство в чужие дела?
Сами Вестфальские договоры подписывались не с Империей как государством, а с императором как его главой, причем формальной причиной, по которой Франция и Швеция вмешались в войну, была защита прав подданных императора. Уже после подписания договоров Франция вмешивалась в дела Испании, защищая каталонцев и португальцев от угнетения испанского монарха, а Испания — в дела Франции, подписывая договоры с принцами, поддерживавшими Фронду, в обход официального правительства. Впервые идея невмешательства в дела других государств была выдвинута Вольфом и Ваттелем через 100 лет после подписания Вестфальских договоров и окончательно оформилась лишь в XIX в., и то применительно к странам «цивилизованного мира».
Конец религиозных войн?
В год подписания Вестфальских договоров вспыхнуло восстание Богдана Хмельницкого, имевшее, среди всего прочего, явно религиозную подоплеку — православные против католической шляхты. Спустя восемь лет произошла краткая Первая Вильмергенская война в Швейцарии между протестантскими и католическими кантонами. Но настоящие проблемы на религиозной почве начались в последней четверти XVII в. — в 1685 г. был отменен Нантский эдикт, на следующий год восстали вальденсы в герцогстве Савойском, в 1702 г. произошло восстание камизаров-протестантов во Франции, в 1712 г. — Тоттенбургская война в Швейцарии. Все протестантские писания тех лет наполнены ощущением грядущей новой войны с католиками, прежде всего французами, а затем и австрийцами, желающими истребить протестантскую веру. Масса войн воспринималась в этой парадигме как войны между конфессиями — Война Аугсбургской лиги 1688–1697 гг., Война за испанское наследство 1702-1713 гг., и даже Семилетняя война.
Баланс сил?
Вестфальские договоры ознаменовали очередной этап в начавшемся возвышении Франции, которая претендовала на роль нового европейского гегемона вместо дряхлеющей империи Габсбургов. В итоге нового претендента на роль европейского гегемона удалось сокрушить только в 1713 г. совместными усилиями, после чего был подписан Утрехтский мир, который, наконец, зафиксировал реальный баланс сил. Но произошло это спустя 65 лет после Вестфальских договоров, когда никого из тех, кто ставил под ними свою подпись, давно уже не было в живых.
Парадоксальным образом все те нормы, которые мы именуем «вестфальскими», начали формироваться примерно столетие спустя — с середины XVIII в. Сама система международных отношений, в которой мы живем, берет начало в XIX в., а процесс ее становления завершился лишь во второй половине XX в. Если понятие «Вестфальская система» и должно к чему-то относиться, то к краткому периоду возвышения Франции, который завершился в 1713 г., когда Вестфальскую систему сменила Утрехтская.
Означает ли это, что Вестфальский мир не заслуживает внимания? Отнюдь. Вестфальские мирные договоры ознаменовали конец Тридцатилетней войны — одной из крупнейших в истории Европы. Пусть они не имели универсального значения (в стороне от войны остались Россия и Речь Посполитая, Англия и Турция, многочисленные итальянские государства и города), но стали важной вехой в истории дипломатии. Вестфальский конгресс — первый в череде международных конгрессов великих держав, которые, эволюционируя и трансформируясь, в конце концов превратились в важный элемент современного международного управления — Совет Безопасности ООН.
Так, может, не трогать Вестфаль и оставить его из уважения к Лео Гроссу, Моргентау и Киссинджеру, благодаря которым утвердился «вестфальский миф», стартовой точкой для отсчета систем международных отношений? Есть три причины, по которым этого не стоит делать.
Во-первых, стремление к установлению объективной истины — само по себе достаточная причина, приобретающая особое значение в данном случае. Изучение международных отношений как дисциплина, объединяющая теорию и историю, перевернуто с ног на голову. Вместо того, чтобы формировать теории международных отношений на основе изучения истории международных отношений, все происходит наоборот. С самого начала становления МО как дисциплины история подгоняется под теорию. Неудивительно, что это ненормальное положение начало вызывать вопросы у ученых — с конца 1980-х гг. на Западе идет «историческая революция» в изучении МО, постепенно меняющая парадигму. Россия в силу определенных причин отстала от этого процесса на десятки лет.
И это выглядит тем более нелепо, что отечественная школа МО традиционно сильна именно в системно-историческом анализе. Не пора ли вернуться к корням, создав системную историю международных отношений для былых веков наподобие той, что существует для второй половины XX в., и уже на этой базе выстраивать новые теории?
Во-вторых, попытка вывести нынешнюю систему суверенных и формально равноправных государств из Вестфальских договоров середины XVII в. создает обманчивое ощущение дряхлости современного государства как института и, как следствие, формирует осознание неизбежности перемен. Не случайно с такой легкостью на протяжении 1990-х гг. распространялась идея отмирания «вестфальского государства», а совсем недавно, во время событий арабской весны, политологи рассуждали о «крушении вестфальской системы», возвращении эпохи религиозных войн, пророча приход нового Средневековья. В итоге государство не отмерло, а политическая система живее всех живых — каждое новое образование стремится немедленно обзавестись формальными признаками государства и встроиться в существующую систему. И неудивительно — ошибочное представление о генезисе современной системы международных отношений рождает химеры. Государство-нация — сравнительно молодой формат, результат долгой эволюции феодального и абсолютистского государства, в борьбе за существование одержавшего верх над альтернативными моделями, такими как город-государство, империя и торговая лига. Мы имеем дело не с «упадком традиционных государств» и нынешней системы международных отношений в целом, а с их трансформацией, в ходе которой они приспосабливаются к изменившимся условиям.
Трансформация мировой системы, происходящая на наших глазах, куда больше напоминает не возврат в Средневековье, а новый XIX в., с его делением на «цивилизованные» и «нецивилизованные» нации, декларируемым правом первых на вмешательство во внутренние дела других во имя гуманности, колониализмом, мятежами мусульман против «новых крестоносцев», потоками мигрантов, расцветом неправительственных организаций. Разумеется, времена изменились — на смену колониализму пришел неоколониализм, на смену мигрантам, бегущим из Европы в США, — мигранты, бегущие из Азии и Африки в Европу. Другие игроки, другие правила, но основа та же — великие державы снова делят мир между собой. Прощай, Вестфаль. Здравствуй, новое викторианство?
Что обозначает выражение «конец Вестфальской системы?
Что обозначает выражение «конец Вестфальской системы?
Вестфальская система международных отношений была создана после окончания Тридцатилетней войны в 1648 году и просуществовала до Великой Французской революции 1789 года.
Этой системе присуща идея баланса сил.
Характерна деидеологизация, то есть устранение конфессионального фактора как одного из основных факторов политики.
Геополитическая эпоха, начало которой положила Вестфальская система международных отношений, отражала новые – по сравнению со средневековьем реалии.
Великие географические открытия не только изменили представления европейцев о мире, но и превратили европейскую историю в мировую : появляются колонии и начинается борьба за раздел мира.
В результате Реформации и особенно Тридцатилетней войны, которая политически закрепила итоги религиозных реформ, произошел фактический распад Священной Римской империи и начался процесс формирования национальных государств.
Эти принципы сформировали глобальное геополитическое поле, в рамках которого проходила борьба главных центров силы на протяжении 150 лет – до тех пор, пока устоявшаяся система мировой политики не была взорвана Французской революцией и последовавшей за ней Наполеоновской военной эпопеей.
В рамках этого поля, конечно, беспрестанно происходили различные изменения, но все они носили внутрисистемный характер.
Так, с течением времени укрепили свои позиции Англия и Франция.
Постепенно пришли в упадок первые колониальные державы – Испания и Португалия.
После поражения и Северной войне закатилась звезда Швеции.
Медленно, но верно усиливалась Пруссия, добившаяся к концу XVII века существенной роли в мировой политике.
Раздираемая внутренними противоречиями, угасла Польша.
Наконец, к концу XVIII века важнейшим центром силы и полноправной мировой державой стала Россия.
Между тем, к XVII столетию в Европе сформировалась и окрепла новая социальная сила – буржуазия, начавшая предъявлять свои претензии на власть.
Французская революция взорвала социальный порядок в крупнейшей европейской державе, а вместе с ним и все прежнее мироустройство.
История королей окончательно превратилась в историю народов.
Франция, ведомая Наполеоном Бонапартом, попыталась установить мировую гегемонию.
Начиная с 1648 года, Вестфальская система международных отношений претерпела шесть модификаций, каждая из которых была результатом крупных военных потрясений.
После Тридцатилетней войны первым из таких потрясений, гораздо более масштабным и кровопролитным, стали наполеоновские войны.
Они завершились разгромом Наполеона коалицией европейских держав при доминирующей роли Российской империи, которая внесла основной вклад в победу коалиции.
Венский конгресс 1815 года закрепил очередной передел мира и образовал «Священный Союз» при фактическом лидерстве России.
В 1830 году Союз развалился — не в последнюю очередь в результате антирусских интриг Австрии и Англии.
, закончившаяся поражением России и Парижским конгрессом 1856 года.
Закат Вестфальской системы
Закат Вестфальской системы
Утрехтский мир расширил и адаптировал условия Вестфальского мира на расширяющееся европейское сообщество. Теперь ни одна из великих держав не могла остаться в стороне от крупных международных конфликтов. Взаимозависимость мира постепенно увеличивалась. Именно в это время начинает формироваться европоцентристская модель мира, когда европейская политика оказывала определяющее воздействие на развитие других регионов мира.
В раскладе сил, который после войны за испанское наследство приобрел устойчивый характер, произошли определенные изменения по сравнению с тем, что возникло после Тридцатилетней войны. Франция хотя в основном и сохранила то, что приобрела в ходе многочисленных войн во второй половине XVII века, но после Утрехтского мира втянулась в полосу глубокого внутреннего кризиса, и это безусловно ослабляло ее позиции на международной арене. После поражения в Северной войне в полосу упадка вступает некогда могущественная Швеция. Тяжелые времена переживала и Испания, которая всего столетие назад была самой мощной державой на континенте. Отходят на вторые роли Голландия и Османская империя, а Польша, государство, простиравшееся некогда «от моря и до моря», разваливалось прямо на глазах. Зато неуклонно укрепляла свои позиции Англия. Быстро рос политический вес России и Пруссии.
XVIII век – время бурного развития колониальной экспансии. Вопросы, связанные со строительством колониальных империй, оказываются в центре мировой политики. Особенно большое внимание им уделяла Англия, которая, используя свое господствующее положение на морях, стремилась взять под контроль важнейшие морские коммуникации. Для этого ей необходимо было закрепиться в стратегически важных опорных пунктах, где можно было создать свои базы, опираясь на которые контролировать всю мировую торговлю. Одной из первых баз подобного типа стал Гибралтар. Опорным пунктом англичан в Вест-Индии стала Ямайка. И в дальнейшем Англия стремилась брать под свой контроль те точки земного шара, которые давали бы ей стратегическую инициативу.
После заключения Утрехтского мира Европа, измученная бесконечными войнами, стала постепенно успокаиваться. Начался период стабильного развития Вестфальской системы. У ведущих государственных деятелей Европы в памяти отчетливо запечатлелись нескончаемые войны, которые сопровождали их становление как политиков, и те многочисленные проблемы, которые они порождали. Отсюда убеждение в том, что война – крайнее средство, к которому можно прибегать лишь в исключительных случаях. Такая исходная установка, господствовавшая в менталитете политической элиты Европы, обусловила то, что вплоть до 1740 г. в Европе не было серьезных конфликтов.
1740 г. стал заметной вехой в истории ряда европейских стран. Так получилось, что практически одновременно произошла смена власти в ряде ключевых государств Европы: в России к власти пришла Елизавета, в Пруссии – Фридрих П. Вскоре скончались Р. Уолпол и кардинал Флери, долгие годы направлявшие внешнюю политику Англии и Франции. Однако ключевые события разворачивались в Австрии. Там в 1740 г. скончался император Карл VI, не оставивший мужского потомства. Встал вопрос о престолонаследии. Он решался на фоне нараставшей напряженности в англо-французских и англо-испанских отношениях, роста агрессивности Пруссии, новый король которой не скрывал своих честолюбивых замыслов – добиться объединения немецких земель вокруг Пруссии.
Австрийский престол унаследовала дочь Карла VI, молодая Мария-Терезия. Ее признали Англия, Россия, Голландия. Однако был и другой претендент – Карл-Альберт Баварский, которого поддерживали Франция, Испания, Саксония, утверждавшие, что женщина не имеет права занимать императорский престол. Очень многое в этой ситуации зависело от Пруссии.
Фридрих II решил использовать данное положение в своих интересах. Пока в европейских столицах обсуждали законность прав Марии-Терезии на престол, Фридрих II заявил о своих претензиях на одну из богатейших провинций Австрийской империи – Силезию, обуславливая этим свое согласие на признание Марии-Терезии. Эти притязания, естественно, были отвергнуты. Тогда Пруссия присоединилась к антиавстрийской коалиции. Вспыхнула война, продолжавшаяся вплоть до 1748 года. В итоге Мария-Терезия отстояла свои права на австрийский престол, но Австрия все же лишилась Силезии, которая отошла к Пруссии.
Эта война имела два главных следствия. Во-первых, резкое усиление Пруссии нарушало устоявшийся баланс сил, усиливало дестабилизирующие тенденции в развитии Вестфальской системы. Во-вторых, к англо-французскому и франко-австрийскому антагонизму добавился австро-прусский. Прежняя структура международных отношений изменилась и заметно усложнилась, в ней происходило неуклонное нарастание конфликтного потенциала. Все это накладывалось на углубляющийся кризис «старого порядка» и сулило Европе серьезные потрясения.
В середине XVIII века на международной арене развернулась сложная перегруппировка сил, призванная адаптировать изменившиеся интересы ведущих стран Европы к новым реалиям. Задача оказалась непростой, и решить ее мирным путем не удалось. Итогом сложных процессов, проходивших в это время в сфере международных отношений, стала Семилетняя война (1756–1763). Строго говоря, она вспыхнула несколько раньше, в 1754 г., когда на границе английских и французских колониальных владений в Северной Америке начались постоянные пограничные стычки. Правда, поскольку тогда это была глубокая периферия «цивилизованного мира», в Европе эти события поначалу воспринимались относительно спокойно: в этом еще не видели повода для общеевропейской войны. Но напряженность в англо-французских отношениях нарастала, и это заставляло обе стороны искать возможности для укрепления своих позиций.
Англия нуждалась в союзнике на континенте, которого можно было использовать в качестве противовеса Франции. Ее взоры обратились к Пруссии, динамично развивающемуся государству, имевшему сильную сухопутную армию. Англия была готова субсидировать Пруссию и поддерживать ее притязания на объединение немецких земель в обмен на помощь в борьбе с Францией. На этой основе и сложился англо-прусский альянс. Это, в свою очередь, побуждало Францию искать союзников, которые могли бы нейтрализовать Пруссию. Естественным партнером в борьбе с ней могла стать Австрия, не простившая вероломства Фридриха П. Общая опасность примирила традиционных противников и помогла сформировать франко-австрийский союз, который и был официально заключен в мае 1757 г. Бурное развитие событий в Европе встревожило Россию, которая к этому времени стала играть весьма активную роль в европейских делах. В англо-прусских союзных отношениях императрица Елизавета и ее канцлер Бестужев не без основания усматривали угрозу государственным интересам своей страны. Поэтому Россия решила поддержать Австрию, с которой в феврале 1757 г. был заключен союзный договор.
Неудачи на европейском театре военных действий Англия компенсировала своими успехами на море, в Америке и в Индии. Там ей удалось нанести серьезные поражения своему основному конкуренту – Франции. Англичане заняли большую часть Канады и опорные пункты Франции в Индии. Их флот полностью доминировал на морях.
Война закончилась двумя мирными договорами: Губертсбургским (15 февраля 1763 г.) и Парижским (10 февраля 1763 г.). Франция потеряла Канаду, французскую Луизиану (т. е. бассейн реки Миссисипи) и большую часть своих владений в Индии, которые отошли к Англии. Австрия теперь уже навсегда потеряла Силезию. Мария-Терезия сохранила, правда, мало что значащую корону Священной Римской империи. Англия закрепила свое господство на морях. В дополнение к французским владениям в Северной Америке она получила отторгнутую от Испании Флориду. Таким образом Англия лишила Францию возможности бороться с ней на периферии системы. Что касается наметившегося русско-прусского сближения, то оно не получило развития, ибо в том же 1762 г. Петр III был свергнут с престола, а новая государыня Екатерина II аннулировала все внешнеполитические планы своего бывшего супруга.
Семилетняя война имела важные последствия для Вестфальской системы, базовые параметры которой были серьезно деформированы. Это выразилось, во-первых, в резком ослаблении позиций Франции на международной арене, во-вторых, в изменении ситуации в Центральной Европе, где заметно укрепилась Пруссия, ставшая претендовать на роль лидера в этом регионе, в-третьих, в появлении новой великой державы, без которой отныне не мог решаться ни один общеевропейский вопрос, – речь идет о России. Все это, естественно, подрывало тот баланс сил, который придавал устойчивость Вестфальской системе. После Семилетней войны она вступает в фазу распада.
Однако английская корона не желала идти на уступки, и тогда в 1775 году в тринадцати английских колониях в Северной Америке вспыхнуло восстание, в ходе которого было создано новое независимое государство – Соединенные Штаты Америки. Это было в полном смысле слова государство нового типа, образованное на чисто буржуазной основе. Несмотря на все усилия сильнейшей в мире державы подавить выступление своих подданных, Англии в итоге (в 1783 г.) пришлось признать свое поражение и смириться с появлением нового государства. Как справедливо отмечал К. Маркс, победа американцев «прозвучала набатным колоколом для европейской буржуазии», призывая ее к решительному слому «старого порядка». Одновременно она еще больше ускорила эрозийные процессы в организме Вестфальской системы.
Ее распад приближали и события на восточном фланге Европы, где неуклонно увеличивалась мощь России. В серии победоносных русско-турецких войн (1768–1774 и 1787–1791) Россия решила проблему безопасности своих юго-западных границ. По Кучук-Кайнарджийскому (1774 г.) и Ясскому (1791 г.) миру все Северное Причерноморье (Южная Украина, Крым, Северное Предкавказье) вошли в состав Российской империи. Османская империя вступила в полосу затяжной агонии, растянувшейся до Первой мировой войны. С конца XVIII века в повестку дня международных отношений надолго вошел так называемый восточный вопрос, т. е. проблема раздела имущества разваливавшейся Османской империи.
В конце XVIII века прекратило свое существование некогда могущественное Польское государство. Поляки любят обвинять в своих бедах русских, немцев, австрийцев. Но прежде всего претензии следует предъявлять к тогдашней польской элите, своекорыстная, нередко близорукая политика которой привела страну к национальной катастрофе. Государственное устройство Речи Посполитой, позволявшее любому члену сейма блокировать любое решение, привело к тому, что к последней трети XVIII века это государство оказалось в состоянии глубочайшего коллапса. Видя его полную неспособность не только к развитию, но даже к решению вопросов, связанных с обеспечением собственной безопасности и поддержанием суверенитета, его соседи Австрия, Пруссия и Россия взяли курс на раздел Польши. В результате трех разделов (1772, 1793 и 1795) эта страна исчезла с политической карты Европы, а ее земли вошли в состав трех указанных сопредельных государств.
Данный текст является ознакомительным фрагментом.
Продолжение на ЛитРес
Читайте также
Глава 15 Закат
Глава 15 Закат Та умеренная и дальновидная политика Сципиона, которая подорвала его влияние в годы, что последовали за битвой при Заме, теперь должна была привести его к политическому краху. Ход событий отчасти скрывается в тумане, но общие очертания ясны. Партию
…и закат
…и закат И все же IV век – век расцвета Скифии – стал своего рода преддверием заката скифского могущества. Правда, этот закат длился целых пятьсот лет…С востока на скифов надвигались сарматы – понемногу они стали переходить на правый берег Дона. А во II веке до н. э. они
Закат
Закат Сотрудник 9-го управления КГБ СССР, повар Дмитрий Юрьевич Самарин приходил работать еще к секретарю ЦК КПСС Ельцину, затем вернулся, когда уже я пригласил его к Председателю Верховного Совета РСФСР Ельцину. Надо было начинать работу у прежнего хозяина с нуля.Борис
Закат Византии
Закат Византии «… Время Палеологов принадлежит к наименее ясным временам византийской истории, причиной чего является ОБИЛИЕ и РАЗНООБРАЗИЕ источников», – пишет А. А. Васильев в книге «Падение Византии» о событиях XIV – середины XV века.Васильев, один из крупнейших
ЗАКАТ ОПРИЧНИНЫ
ЗАКАТ ОПРИЧНИНЫ В то время как Грозный довершал кровавую расправу с новгородцами, в Российское царство двигалось посольство Речи Посполитой во главе с Я. А. Кротовским. Переговоры, едва начавшись в мае 1570 г., прервались в связи со слухами о появлении огромного войска
Закат
Закат Отец Жозеф получил кардинальский сан лишь незадолго до своей смерти в 1638 г. Как замечают некоторые исследователи, он был, наверное, единственным во Франции человеком, который испытывал к Ришелье чувство любви. И кардинал платил ему тем же.Ришелье был, можно сказать,
Закат
Закат «Мардук, великий владыка, защитник своих людей, взглянул радостно на его благочестивые дела и на его праведное сердце и повелел Киру проложить путь к Вавилону, идя рядом с ним как друг и товарищ. Широким потоком потекли войска Кира, число которых, как волны потока,
Закат
Закат Четыре века дуэльной жизни Европы спрессовались в России в одном девятнадцатом веке. Это все равно что разом выстрелить из всех стволов Лепажа. Эффект был оглушительный. Вспомним пушкинскую повесть «Выстрел», монолог Сильвио: «В наше время буйство было в моде. Мы
Закат
Закат В конце марта 1909 года Торговый дом «Павелъ Сорокоумовскiй съ Сыновьями» отметил свой столетний юбилей. На праздник в фамильное гнездо Сорокоумовских (в Леонтьевском переулке) съехалось несколько сотен гостей со всех концов России, прибыли представители зарубежных
Закат
Закат Четыре века дуэльной жизни Европы спрессовались в России в одном XIX веке. Это все равно что разом выстрелить из всех стволов Лепажа. Эффект был оглушительный. Вспомним пушкинскую повесть «Выстрел», монолог Сильвио: «В наше время буйство было в моде. Мы хвастались
ЗАКАТ
ЗАКАТ Танковая мощь Советской Армии в послевоенные годы не ограничивалась собственно соединениями бронетанковых войск. Немалое количество танков имелось в мотострелковых дивизиях. Сразу после окончания войны в стрелковую дивизию был введен танко-самоходный полк,
Закат
Закат Организаторы событий 9 января полагали, что ответственность за пролитую кровь удастся переложить на власти. Однако расчет не оправдался. Вопреки надеждам революционеров и позднейшим утверждениям советских историков вера в царя расстреляна не была. Петербургские
10. Закат
10. Закат В 1780 году, когда была подписана Декларация о вооруженном нейтралитете, Екатерине исполнился 51 год. Подходило к концу второе десятилетие ее царствования. Можно ли было назвать его «славным» или «великим»? Конечно, за эти годы Россия изменилась. Но какова была в этом
Закат
Закат В ожидании приговора К началу 1945 года здоровье Маннергейма серьезно пошатнулось. Его мучила экзема, которая распространялась с рук на голову и затылок, а потом и вовсе перешла на лицо. К тому же осенью 1945 года у него появились сильные боли в желудке. Врачи боялись,