что сейчас с сыном ирины антоновой
Остался один: страшная судьба обездвиженного сына-инвалида Ирины Антоновой
В 2011 году ушел из жизни муж Ирины Антоновой – доктор искусствоведения, автор основополагающих трудов по классическому искусству Западной Европы, заведующий сектором классического искусства Государственного института искусствознания Евсей Ротерберг. Они прожили в браке 64 года.
ПО ТЕМЕ
Обнародовано последнее фото Ирины Антоновой
В одном из интервью Ирина Александровна призналась, что они с мужем долго ждали рождения ребенка, а когда угасла последняя надежда, на свет появился Борис.
До 6 лет мальчик рос одаренным, музыкальным, мог прочесть наизусть «Евгения Онегина». Но потом серьезно заболел. «Этот мальчик был гений – рассказывала о нем Инга Каретникова в книге «Портреты разного размера». – Но у него появились какие-то странности, а потом стало ясно, что у Бори серьезные психические проблемы». Недуг победить не удалось, даже лучшие врачи не смогли ему помочь, и сегодня Борис Евсеевич Ротенберг прикован к инвалидному креслу.
«Он очень добрый человек, – уверяла Антонова. – В первом классе, когда учительница наказала его одноклассницу, Борис, ни слова не говоря, подошел и встал в угол рядом с ней. Сказал только: «Несправедливо». Не выносит, когда о ком-то говорят дурно. Он и сегодня живет со мной и всегда жил со мной, сегодня он – моя семья… Отец очень много значил в жизни Бориса. Он его научил литературному языку, много с ним занимался. Все было непросто, а сейчас моя жизнь стала еще сложнее, потому что я с ним одна, если не считать няни».
Антонова никогда не называла его точный диагноз, лишь однажды обмолвившись, что надеется на появление человека, который позаботиться о Борисе, когда ее не станет. Увы, Борис теперь остался один.
Как-то Ирину Александровну спросили: «Если бы вы могли задать вопрос Богу, что бы вы его спросили?» «Господи, за что ты меня наказал так жестоко?» – ответила она, видимо, имея в виду Борю, своего единственного и любимого больного сына.
Ирина Антонова: самое большое мое предназначение – быть мамой
Директора и президента Государственного музея имени А. С. Пушкина Ирины Антоновой не стало 30 ноября 2020 года. В августе 2020 года Ирина Антонова дала эксклюзивное интервью Гуле Балтаевой. В нем о музее, личной жизни и большой миссии.
— Музей – это такое учреждение, где пребываешь долго, даже физически долго каждый день, но так он устроен – такое учреждение. Поэтому считать, что это моя жизнь, а вот это жизнь музея – я просто не могу, настолько для меня это внутреннее совместимо. Поэтому, когда я рассуждаю об этапах музейной жизни, то я имею в виду свое отношение к тому, что здесь происходит, что удалось, что нет, в чем провал, а в чем может быть не провал. Все-таки за время моей работы 28 новых помещений музей получил, за каждым из них стояла работа с бюрократическим аппаратом. Но не только с идеей, чем это должно стать. Надо вам сказать, что далеко не все меня удовлетворяет сейчас, скажем, последние 5-6 лет. Я об этом тоже напишу без всяких склочных интонаций, как пожелание, что ли, на будущее, что надо кое-что внести, кое-что вынести, кстати говоря, к чему-то присмотреться. Вот это я хочу сделать, сделаю. Так что поставила июнь следующего года – сдать этот материал. И поэтому я об этом говорю.
— А что тогда отправной точкой стало, если вы говорите, что это не хронология – в 1945 году пришла, были такие-то выставки. А что тогда стало отправной точкой, с чего вы начинаете свое повествование и свой взгляд в прошлое?
— Что такое музей? В Москве вот такой музей – Музей мирового изобразительного искусства, который начинал без материалов. Конечно, это удивительная смелость, гениальная смелость Цветаева. Он видел его как университетское вспомогательное учреждение с прекрасной коллекцией слепков и так далее. И сделал его одним из самых известных в мире художественных музеев, как ни странно, не обладающих уровнем самой коллекции, которую он хранит – это очень любопытный тип музея – с тем местом, которое он занимает в мировой музейной истории. Самое главное в этом. Я очень люблю наши коллекции, и все-таки это не те коллекции, которые есть не только в Дрездене, не говоря о Лувре. А вместе с тем, место, которое они заняли в истории не только своей страны – России, но и в мировой истории музейного дела, очень, по-моему, любопытно. Причем, знаете, здесь все – и оценка революции, ее значение, и оценка соотношения научного коллектива очень цельного – Московский университет, если брать целиком, и как говорится, характера музейного. Мне об этом хочется написать.
— Я даже знаю, чему будет целая глава, видимо, посвящена – это коллекциям Щукина и Морозова.
— Обязательно, об этом и говорить нечего. Это – гениальная идея, если так можно выразиться, которую на сегодня разрушили. И я не теряю надежду, что ее когда-нибудь восстановят, хотя все меньше остается надежды на это.
— Не могу не думать, какая вы красивая женщина! И хотела задать дурацкий вопрос: как можно в 95 лет получить комплимент?
— В 98! Мне скоро будет 99 лет.
— Я полезла в энциклопедию, чтобы для себя опять уточнить: я думаю, нет, я все-таки путаю, наверное.
— Вы ничего не путаете, все на месте. К сожалению, я сегодня была у врача, я стала очень плохо слышать на левое ухо. И они обнаружили полную атрофию. Правое, нет, левое ухо. Оказывается, случается такая неравномерность. А я думаю в последнее время: знаете, месяца четыре, когда я почувствовала такое ослабление сильное. Ну, наверное, тоже нормально. Я провела много времени до вас, почти 3 часа, в очень хорошей клинике. Ну, что делать? Я как к этому отношусь: что я буду слезы проливать. Наверное, даже слишком долго все это продолжается в моей жизни.
— Видимо, какая-то миссия есть. Мы недавно говорили с Александром Адабашьяном, прекрасным соавтором Михалкова. И он вспомнил случаев 5-7, наверное, от туберкулеза в открытой форме, которая тогда не лечилась в конце 1950-х годов, а он выжил, попав случайно в экспериментальную программу, до разрыва аорты и перитонита. И все это он пережил, как сам он говорил, не делая особых усилий для этого. И друзья ему рассказали притчу: однажды человек попал в рай и очень удивился, потому что не всегда делал только добро. И когда он предстал перед Господом Богом, то спросил: а неужели я заслужил это? Тот говорит: да, вы миссию выполнили. «Миссию?» – человек приосанился, воспринял себя действительно мессией. «А в чем она заключалась? «- задал он уточняющий вопрос. На что Господь Бог ему сказал: а помните, вы были в командировке в таком-то городе? Он говорит: да. И вы сидели в ресторане, рядом с вами за столиком была женщина с ребенком, она попросила у вас соль, вы передали солонку. В этом и заключалась ваша миссия. Я к тому, что, наверное у таких людей, как Александр Адабашьян, которого спасает что-то в самых критических, даже смертельных ситуациях, Юрия Петровича Любимова, который тоже почти столетие отметил свое, есть миссия. И на мой вопрос: что помогает людям дожить до такого возраста и оставаться в чудесной форме, Любимов сказал: надо правильно выбирать родителей.
— Вы знаете, это тоже правильно, наверное. Но я должна сказать, что, мне кажется, если мне позволено здесь сказать свое слово: в самом деле, почему? Вы знаете, надо иметь какую-то задачу внутреннюю, которая требует длительного времени, но, понимаете, такую жизненную. Не просто хотелось бы подольше пожить, это всякий может сделать, а жить долго не будет. Миссия должна быть как бы внутренняя. Если подумать, что я ощущаю эту миссию как музей – нет, вот нет. Это будет ошибка. Совпало просто. Мне дано еще время, в том числе для того, чтобы поработать на музей, понимаете, – и только. А по-настоящему это не то. У меня есть просто другая цель. И не то чтобы цель, и даже не как поставленная задача, а по-настоящему, – природа жизни. У меня больной сын. Это стало ясно в 8 лет, с тех пор мы живем вместе, ему 66 лет. Он – прекрасный человек, абсолютно беспомощный, целиком зависящий от меня, понимаете. Да, он может читать книжки, он даже читает по-английски, он играет на фортепиано, но он – 5-летний ребенок, понимаете? И это меня ведет, его необходимость, и чем дальше, тем больше. Потому что ему нужно сейчас. А у меня такая жизнь, что все вокруг меня уже померли – из семьи, никого нет, кто бы мог его взять. А я его никогда никуда не отдавала, и врачи мне говорили: он такой, его не надо никуда. Понимаете?
— Особенный.
— Да, он так развивается, и оставьте его в покое. Я говорю: да, но ведь как называют люди, которые берут на попечение?
— Сиделка?
— Нет, не сиделка. Он официальный титул имеет этот человек. Это человек, который сменяет родителей, если ему отдают уже официально документы.
— Наследник?
— Еще слово. Он наследником становится. Короче говоря, такой человек, понимаете. И вот такой человек нужен обязательно после меня.
— Преемник?
— Есть специальное слово.
— Опекун?
— Опекун! Совершенно верно. Меня пугают: вы знаете, говорят, что с опекунством. Знаете, все могут говорить, но опекун, есть опекун. И можно иметь группу людей, друзей, которые наблюдать будут. Опекун.
— В общем, вы – мама, Ирина Александровна. Ваше главное предназначение – быть мамой.
— Да, но ведь это кончается в какой-то момент. Хорошо, если у человека семья, он живет и все такое, а если никого, и он никому не нужен. Что очень важно – никому не нужен! Ну, квартира – еще нужен, денежки нужны, которые есть, а это ничего остального – нет. Поэтому, я думаю, то, что я живу долго, – это, наверное, кто-то помогает мне, понимает, что не все решено!
Остался один: страшная судьба обездвиженного сына-инвалида Ирины Антоновой
Личная жизнь Президента Музея изобразительных искусств имени Пушкина Ирина Антоновой всегда была тайной за семью печатями. Пресс-служба даже выпустила специальный меморандум: никто не должен приближаться слишком близко и никто не должен ничего знать.
В 2011 году ушел из жизни муж Ирины Антоновой – доктор искусствоведения, автор основополагающих трудов по классическому искусству Западной Европы, заведующий сектором классического искусства Государственного института искусствознания Евсей Ротерберг. Они прожили в браке 64 года.
В одном из интервью Ирина Александровна призналась, что они с мужем долго ждали рождения ребенка, а когда угасла последняя надежда, на свет появился Борис.
До 6 лет мальчик рос одаренным, музыкальным, мог прочесть наизусть «Евгения Онегина». Но 8 лет ребенок заболел. «Этот мальчик был гений – рассказывала о нем Инга Каретникова в книге «Портреты разного размера». – Но у него появились какие-то странности, а потом стало ясно, что у Бори серьезные психические проблемы». Недуг победить не удалось, даже лучшие врачи не смогли ему помочь, и сегодня Борис Евсеевич Ротенберг прикован к инвалидному креслу.
«Он очень добрый человек, – уверяла Антонова. – В первом классе, когда учительница наказала его одноклассницу, Борис, ни слова не говоря, подошел и встал в угол рядом с ней. Сказал только: «Несправедливо». Не выносит, когда о ком-то говорят дурно. Он и сегодня живет со мной и всегда жил со мной, сегодня он – моя семья… Отец очень много значил в жизни Бориса. Он его научил литературному языку, много с ним занимался. Все было непросто, а сейчас моя жизнь стала еще сложнее, потому что я с ним одна, если не считать няни».
Антонова никогда не называла его точный диагноз, лишь однажды обмолвившись, что надеется на появление человека, который позаботиться о Борисе, когда ее не станет… Увы, Борис теперь остался один.
В одном из интервью Ирину Александровну спросили: «Если бы вы могли задать вопрос Богу, что бы вы его спросили?» «Господи, за что ты меня наказал так жестоко?» – ответила она, видимо, имея в виду Борю, своего единственного и любимого больного сына.
Слухи о неизвестной болезни Бориса Ротенберга, сына Ирины Антоновой, не утихают
1 декабря 2020 года умерла Ирина Антонова. Эта поистине потрясающая женщина с 2013 года являлась президентом Государственного музея изобразительных искусств имени А.С. Пушкина. Близкие друзья этой смелой дамы с сочувствием рассказали о том, что Борис Ротенберг, ее сын, серьёзно болен уже многие годы.
Ирина Антонова: краткая биография
Ирина Александровна Антонова – коренная москвичка. Она родилась в далеком 1922 году. После окончания Института философии и истории Ирина Антонова начала работать в знаменитом Пушкинском музее. В 1941 году она стала его директором.
За 40 лет работы на этом посту Ирина Александровна организовывала многочисленные выставки западноевропейских художников, устраивала музыкальные вечера. Также Антонова организовывала реставрацию многих картин, которые лежали в запасниках музея. Благодаря таким работам многие забытые картины великих художников были выставлены на всеобщее обозрение.
Благодаря Ирине Антоновой за время перестройки музей Пушкина не только не потерял своей значимости, но и возвысился до уровня мировых музеев-гигантов. Сегодня в Музее изобразительных искусств насчитывается около 600 тысяч произведений искусства.
Болезнь Бориса Ротенберга, сына Ирины Антоновой: неизвестный диагноз
Ирина Александровна Антонова с мужем Евсеем Иосифовичем Ротенбергом, доктором естествоведения, состояли в крепком браке больше 64 лет. Вдвоем они прошли через многие испытания и сохранили свою любовь. В 2011 году Евсея Иосифовича не стало.
С того времени эта великая женщина самостоятельно несла на своих хрупких плечах тяжелый груз. Ее сын Борис Евсеевич серьезно болен многие годы. Диагноз сына мать всегда держала от всех в секрете.
Ирина Александровна рассказывала о своем ребенке всегда с огромной любовью. Говорила, что их сын очень талантлив с самого детства. Когда Борис был еще маленьким, он мог прочитать наизусть целого «Евгения Онегина», и это в 6 лет!
А в семилетнем возрасте Борис заболел. Врачи поставили мальчику страшный диагноз. С тех самых пор Ирина Антонова и ее муж Евсей Иосифович перестали спокойно жить. Супруги возили своего сына к лучшим врачам, однако болезнь оказалась неизлечимой.
Сейчас Борис Евсеевич остается прикованным к инвалидному креслу. Несмотря на все эти трудности и свой преклонный возраст, 95-летняя Ирина Александровна старалась вести, насколько это было возможно в ее обстоятельствах, активную жизнь. Она продолжала посещать музеи, театры, ходить на концерты до самого своего конца.
Кто теперь будет заботиться о Борисе Ротенберге, неизвестно. Однако есть надежда, что найдется хороший человек, который не оставит в беде сына знаменитых людей — Ирины Александровны и Евсея Иосифовича.
Пушкинский музей обещал позаботиться о сыне покойного президента учреждения Ирины Антоновой. У мужчины инвалидность
Директор Государственного музея изобразительных искусств имени А. С. Пушкина Марина Лошак сообщила, что музей возьмет на себя ответственность за сына президента учреждения Ирины Антоновой Бориса Ротенберга. Антонова ушла на 99-м году жизни в конце ноября. У ее сына инвалидность.
Лошак рассказала, что «музей берет на себя в полной мере ответственность за благополучие Бориса», вне зависимости от того, кто будет директором музея.
«Сейчас, как и прежде, Борис живет дома, в привычной атмосфере. Ему помогает надежный человек, с которым у него налажен хороший эмоциональный контакт. Сотрудники музея внимательно следят за ситуацией, которая пока остается стабильной», — написала Лошак у себя в фейсбуке.
О сыне Антонова рассказывала в интервью «Собеседнику».
«Случилось так, что Борис стал инвалидом с детства. Неизлечимый недуг обнаружился, когда ему было восемь лет. Он очень добрый человек. В первом классе, когда учительница наказала его одноклассницу, Борис, ни слова не говоря, подошел и встал в угол рядом с ней. Сказал только: «Несправедливо». Не выносит, когда о ком-то говорят дурно», — сказала она.
О смерти Антоновой стало известно 1 декабря. Она была директором ГМИИ им. А. С. Пушкина с 1961 по 2013 год. Тогда она заняла пост главного куратора государственных музеев России и президента ГМИИ.
Новости
На Ваш почтовый ящик отправлено сообщение, содержащее ссылку для подтверждения правильности адреса. Пожалуйста, перейдите по ссылке для завершения подписки.
Если письмо не пришло в течение 15 минут, проверьте папку «Спам». Если письмо вдруг попало в эту папку, откройте письмо, нажмите кнопку «Не спам» и перейдите по ссылке подтверждения. Если же письма нет и в папке «Спам», попробуйте подписаться ещё раз. Возможно, вы ошиблись при вводе адреса.
Исключительные права на фото- и иные материалы принадлежат авторам. Любое размещение материалов на сторонних ресурсах необходимо согласовывать с правообладателями.
По всем вопросам обращайтесь на mne@nuzhnapomosh.ru
Нашли опечатку? Выделите слово и нажмите Ctrl+Enter
Нашли опечатку? Выделите слово и нажмите Ctrl+Enter
Благотворительный фонд помощи социально-незащищенным гражданам «Нужна помощь»
Адрес: 119270, г. Москва, Лужнецкая набережная, д. 2/4, стр. 16, помещение 405
ИНН: 9710001171
КПП: 770401001
ОГРН: 1157700014053
р/с 40703810701270000111
в ТОЧКА ПАО БАНКА «ФК ОТКРЫТИЕ»
к/с 30101810845250000999
БИК 044525999
Благотворительного фонда помощи социально-незащищенным гражданам «Нужна помощь» в отношении обработки персональных данных и сведения о реализуемых требованиях к защите персональных данных