что сейчас творится в ливии
«Ситуация остаётся очень хрупкой»: что происходит в Ливии спустя десять лет после начала политического кризиса
Десять лет назад, 15 февраля 2011 года, в Ливии начались акции протеста, быстро переросшие в столкновения с войсками. Представители интеллигенции потребовали, чтобы лидер ливийской революции Муаммар Каддафи и его ближайшее окружение сложили полномочия и обеспечили передачу власти. Во втором крупнейшем городе страны — Бенгази — протестующие потребовали от властей освободить адвоката и правозащитника Фетхи Тарбеля. Юрист ранее защищал семьи заключённых, расстрелянных в 1996 году в тюрьме Абу-Салим в Триполи. За свою деятельность его самого арестовали власти.
Хотя Тарбеля вскоре отпустили, массовые выступления с требованием смены власти в стране продолжились. За считаные дни протесты охватили все крупнейшие города Джамахирии. Манифестанты требовали отставки главы правительства Багдади Али аль-Махмуди и самого Каддафи.
Против недовольных выступила армия, а 21 февраля были задействованы ВВС. Бомбардировкам подверглась столица государства — Триполи, в результате погибли 250 человек. В Бенгази лишь с 17 по 21 февраля жертвами волнений стали порядка 300 человек, около 3 тыс. получили ранения. Однако это не помешало повстанцам уже к 21 февраля взять город под свой контроль.
«Предпосылки для пожара»
Силовое подавление митингов не осталось без внимания мирового сообщества. 26 февраля Совет Безопасности ООН принял резолюцию 1970, вводившую санкции против руководства Ливии.
На следующий день в Бенгази оппозиция сформировала Переходный национальный совет (ПНС), который вскоре провозгласил себя единственным законным представителем народа Ливии.
Первой страной, признавшей легитимность нового органа, стала Франция. О своём решении Париж объявил 10 марта. А к июлю 2011 года переходное правительство заручилось признанием более 30 стран, включая США и Великобританию.
17 марта Совбез принял резолюцию 1973, которая вводила в Ливии бесполётную зону и санкционировала меры по защите мирных жителей. В поддержку этого документа проголосовали три постоянных члена Совета — США, Великобритания, Франция, а Россия и Китай воздержались.
18 марта Соединённые штаты, Великобритания, Франция и ряд арабских стран выдвинули Каддафи ультиматум, потребовав немедленно прекратить атаки на мирное население страны, а на следующий день западная коалиция начала воздушную операцию.
22 марта руководство НАТО приняло решение о проведении морской операции Unified Protector («Объединённый защитник»). Флот Североатлантического альянса действовал под предлогом выполнения резолюции 1973 в части оружейного эмбарго.
Однако, как считают эксперты, в реальности морская и воздушная операции были направлены исключительно на поддержку вооружённой оппозиции, которая намеревалась свергнуть Каддафи.
Получив прямую военную помощь, повстанческие формирования усилили натиск на позиции регулярных войск. С апреля по июль инициатива переходила от одной стороны к другой.
Одновременно сторонники Каддафи и оппозиция пытались вести переговоры, но безрезультатно. В начале августа повстанцы захватили город Бир-Ганем (в 80 км от Триполи), что позволило им в дальнейшем развернуть наступление на столицу. В ночь на 22 августа Триполи перешёл под контроль мятежников.
Муаммар Каддафи был вынужден скрываться от вооружённых повстанцев. Однако 20 октября 2011 года ливийский лидер был зверски убит вблизи города Сирт после натовского авиаудара по его кортежу.
Гибель Каддафи с восторгом встретила Хиллари Клинтон, которая на тот момент занимала пост госсекретаря США. Евросоюз отреагировал более сдержанно, но не стал осуждать казнь ливийского лидера без проведения соответствующих судебных процедур.
С точки зрения аналитиков, резолюция СБ ООН 1973 не столько позволила организовать бесполётную зону, сколько создала основу для военного вмешательства со стороны стран НАТО и других игроков.
«Это привело к потере Ливией суверенитета, который не восстановлен до сих пор. Напротив, сейчас на территории Ливии зарубежных военных сил даже больше, чем было раньше. Иностранное военное присутствие стало нормой. Турецкие силы открыто присутствуют на западе страны, наёмники из Чада, Судана стали неотъемлемой частью военной силы любого ливийского правительства. Суверенитет страны оказался бесповоротно подорван. «Арабская весна» похоронила ту модель государственности, которая была создана при Каддафи, а также похоронила способность ливийцев самостоятельно решать свою судьбу», — пояснил в интервью RT эксперт Российского совета по международным делам Григорий Лукьянов.
Говоря о предпосылках, которые привели к краху режима Каддафи, он пояснил, что сложившаяся в Джамахирии экономическая и политическая модели достигли предела своей прочности как раз примерно к 2011 году.
«Кризисные явления вышли на поверхность в условиях «арабской весны». Ливия производила впечатление благополучной страны за счёт больших доходов от экспорта нефти. Но, несмотря на это, в стране всё равно было немало проблем», — добавил эксперт.
По его словам, во многом эти проблемы были вызваны жесточайшими международными санкциями, которые были сняты с Ливии только в середине 2000-х.
«И страна не успела выработать механизм либерализации экономики, частный бизнес чувствовал себя некомфортно под прессингом государства. Всё это создавало предпосылки для пожара, запалом которого и стала «арабская весна», — уверен Лукьянов.
Несколько иной точки зрения придерживается ведущий научный сотрудник Центра арабских и исламских исследований Института востоковедения РАН Борис Долгов. Он считает, что кризис был вызван в большей мере внешними причинами.
«Гражданский конфликт в Ливии начался из-за внешних акторов. Они использовали «арабскую весну», чтобы уничтожить режим Каддафи, который выступал против Запада. Именно внешнее вмешательство и привело к падению его режима», — уверен Долгов.
Территория опасности
Военно-политический хаос превратил прежде благополучную по региональным меркам страну в источник нелегальной миграции в ЕС и одновременно в плацдарм для переправки беженцев из других государств Африки, пострадавших от гражданских войн. Пик наплыва нелегалов из Ливии пришёлся на 2015 год.
В последующие годы число беженцев стало снижаться, однако ситуация с их бесконтрольным прибытием, размещением и социальной адаптацией с повестки дня не ушла.
Кроме того, отсутствие централизованной государственной власти сделало Ливию удобным прибежищем для террористических структур, таких как «Аль-Каида»*.
«Одним из результатов крушения режима Каддафи стал огромный поток мигрантов из Ливии в страны Европы. Миграционный кризис европейские правительства спровоцировали сами, и проблема до сих пор не решена», — отметил Борис Долгов.
Похожей точки зрения придерживается и Григорий Лукьянов.
По его мнению, в обозримой перспективе ни одна политическая сила не сможет восстановить государственные институты в Ливии в той степени, чтобы они смогли навести порядок. Ливийская проблема существует не только в национальном измерении, уверен эксперт.
«Это проблема и всех сопредельных государств, которые вынуждены тратить огромные средства для защиты своих границ. Для Алжира и Египта это колоссальное бремя, для такой страны, как Тунис, это и вовсе неразрешимая задача. Кроме того, за последние десять лет Ливия превратилась в неконтролируемый коридор для потоков мигрантов. И те меры, которые предпринимали страны ЕС за последние годы, не могли разрешить проблему в её корне», — добавил Лукьянов.
Спустя десятилетие после свержения Каддафи Ливия продолжает страдать от междоусобных конфликтов. В стране функционируют два основных центра власти. На северо-востоке Ливии, в городе Тобрук, действует временное правительство, которое опирается на военные ресурсы Ливийской национальной армии (ЛНА). Эти силы возглавляет бывший революционер и соратник Каддафи генерал Халифа Хафтар. В конце 1980-х годов он перешёл в оппозицию к Муаммару Каддафи и эмигрировал. Вернулся в Ливию Хафтар на волне событий 2011 года и провозгласил себя командующим повстанческими войсками.
Ещё один военно-политический центр находится на северо-западе Ливии, в Триполи, где после 2011 года закрепились исламистские отряды, боровшиеся против режима Каддафи. В 2014 году здесь был основано альтернативное правительство спасения и новый всеобщий национальный конгресс, пользовавшиеся поддержкой Катара и Турции.
Стороны в 2014—2015 годах вели ожесточённую борьбу. В ходе этой кампании войскам Хафтара удалось взять под контроль крупный город Бенгази.
В 2016 году при посредничестве ООН в стране было образовано правительство национального согласия, в которое вошёл по итогам переговоров и новый всеобщий национальный конгресс.
В качестве главы нового правительства был выбран бизнесмен Фаиз Саррадж, а одной из целей ПНС была названа борьба с «Исламским государством»**. Однако правительство не было признано на востоке страны и не могло контролировать ситуацию на всей её территории.
«Гражданские войны окончательно подорвали доверие населения к государственным институтам, обозначили мощные тенденции децентрализации власти и поставили страну на грань гуманитарного кризиса», — отметил Григорий Лукьянов.
По его словам, Ливия стала «заложницей» своих нефтяных богатств — она может экспортировать только углеводороды и полностью зависит от состояния этого рынка.
«С одной стороны, такой экспорт может помочь Ливии восстановиться, но с другой — создаёт новые линии раскола в стране. За её нефтяные месторождения борются как внутренние, так и внешние игроки», — добавил эксперт.
Новая волна военных действий началась в Ливии в 2019-м, когда генерал Хафтар пошёл в наступление на Триполи.
В ответ базирующиеся в западных районах страны вооружённые формирования объявили о начале ответной операции под названием «Вулкан гнева». Однако остановить наступление ЛНА не удалось, и в начале 2020 года она подошла уже вплотную к Триполи.
В этой ситуации ПНС обратилось за военной помощью к Турции, власти которой признавали легитимность правительства Сарраджа. Анкара откликнулась на просьбу: в конце ноября между ПНС и Турцией были подписаны меморандумы по вопросам безопасности и военного сотрудничества.
Движение к миру
Эскалация напряжённости в Ливии не осталась без внимания мирового сообщества. Усадить враждующие стороны за стол переговоров попыталась Москва, затем в Берлине состоялась международная конференция по ливийскому урегулированию. По её итогам было решено сформировать из регулярных сотрудников армии и полиции военную комиссию под эгидой ООН. Противоборствующие стороны в Ливии согласились подключиться к её работе.
Однако соглашение о прекращении огня стороны подписали только в октябре 2020 года по итогам переговоров в Женеве.
В ноябре Совместная военная комиссия (СВК), в состав которой входят по пять членов от Правительства национального согласия (ПНС) и Ливийской национальной армии (ЛНА), согласовала практические шаги по выполнению ранее подписанного соглашения о прекращении огня. План предусматривает избрание членов нового президентского совета и правительства Ливии. Члены переходного правительства должны представлять все регионы страны.
В начале февраля 2021 года представители противоборствующих сторон в Ливии избрали лидеров переходного правительства на голосовании в Женеве в рамках форума при посредничестве ООН.
Президентский совет возглавит бывший дипломат Мухаммед аль-Манфи, а временным премьер-министром станет предприниматель Абдель Хамид Дбейба. Переходное правительство будет руководить Ливией до выборов, которые назначены на декабрь текущего года.
Эксперты комментируют эти подвижки с осторожным оптимизмом. По мнению Бориса Долгова, устойчивость мирного процесса во многом зависит от внешних игроков, в первую очередь от Турции.
«Влияние Анкары на ситуацию в Ливии растёт. И она поддерживает правительство, закрепившееся в Триполи под руководством Фаиза Сарраджа. Если создание и работа нового переходного правительства будут на руку Турции, то мирный процесс продолжится. Но это будет одновременно означать рост турецкого влияния в регионе», — считает Долгов.
В свою очередь, Григорий Лукьянов придерживается мнения, что предпринятые международными посредниками усилия привели к определённому прогрессу. Большинство участников ливийского конфликта декларируют свою готовность перейти к поиску политического решения. Впрочем, эксперт призывает не переоценивать эти заявления.
«Во-первых, то правительство, что создано в Ливии сейчас, временное. И в его задачи не входит решение фундаментальных проблем ливийского общества, оно призвано подготовить страну к выборам и принятию новой Конституции», — говорит Лукьянов.
Выборы должны способствовать перезапуску политического процесса и обеспечивать допуск в политику новому поколению лидеров, что было невозможно осуществить в условиях войны.
«Но проблема в том, что это правительство было выбрано в Женеве, в рамках ливийского форума. И основная часть этого форума — представители так называемого гражданского общества. При этом многие из них не имеют никакого влияния в Ливии. Легитимность этого правительства основывается лишь на той поддержке, которую оно получает извне, а также со стороны основных участников политического процесса в Ливии. Ситуация остаётся очень хрупкой и уязвимой», — подытожил Лукьянов.
* «Аль-Каида» — организация признана террористической по решению Верховного суда РФ от 14.02.2003.
** «Исламское государство» (ИГ) — организация признана террористической по решению Верховного суда РФ от 29.12.2014.
Один в пустыне не воин В Ливии вновь вспыхнула война. Кого в ней поддержит Россия?
Ситуация в Ливии вновь обострилась и может вот-вот вылиться в кровопролитную битву. Силы правительства национального согласия выбили Ливийскую национальную армию генерала Хафтара со стратегически важных позиций на подступах к столице и продолжают теснить войска фельдмаршала Халифы Хафтара на юг. Последний теперь вынужден отказаться от планов по захвату Триполи, учитывая, что от него один за одним уходят как внутренние, так и внешние союзники. А пока участники конфликта угрожают друг другу кровавой расправой, Россия и Турция продолжают свою игру за кулисами, сохраняя главную интригу — готовы ли они перейти к более решительным действиям. «Лента.ру» выяснила, как и почему изменилась расстановка сил в Ливии, чем это грозит Хафтару и стоит ли фельдмаршалу ждать помощи от Москвы.
Путь к великой победе
«Этот успех еще не означает конца битвы, но как никогда приближает нас к великой победе», — заявил глава правительства национального согласия (ПНС), премьер-министр Фаиз Сарадж. 18 мая его силы выбили Ливийскую национальную армию (ЛНА) с авиабазы Аль-Ватия в 130 километрах к юго-западу от Триполи. Хафтаровцы занимали ее с 2014 года: это был ключевой оперативный центр, из которого направлялись все атаки на столицу. Это серьезно ударило по планам фельдмаршала взять Триполи, который пока занимают силы ПНС.
Армия Хафтара начала наступление на столицу еще в апреле 2019-го. Фельдмаршал оправдывал свои действия соображениями безопасности: якобы в городе полно частных ополченцев и экстремистских группировок, которые только препятствуют разрешению конфликта в стране. Весь следующий год он под разными предлогами продолжал попытки захватить Триполи. ЛНА так и не смогли взять город, однако остановились на подступах — одним из них и была база Аль-Ватия. Ее значение для Хафтара сложно переоценить: оттуда он и планировал совершить финальный рывок к столице.
На войне даже крохотный клочок земли имеет принципиальное значение, и за него армии противников боролись до последнего. Битва за Аль-Ватию продолжалась с середины апреля, войска Сараджа три раза пытались штурмовать пункт — и, наконец, у них получилось. Теперь ПНС продвигается все дальше на юг: правительственные войска уже взяли город Аль-Асаба и планируют подчинить населенный пункт Тархуна и находящуюся там базу — последний крупный пункт ЛНА в пригороде Триполи (в 80 километрах южнее столицы). Если это удастся, разрозненные области на западе провинции Триполитания будут всецело принадлежать правительству. Это позволит армии Сараджа вызывать подкрепление из столицы на более дальние участки, граничащие с территорией под контролем ЛНА, — особенно важная деталь, которая может оказать решающее значение и сделать ПНС победителем этой войны.
Материалы по теме
При Каддафи такого не было
Правительственные войска уже продвинулись в сторону Тархуна, выгоняя хафтаровцев с насиженных мест: 22 мая бойцы ПНС заняли районы Салахаддин и Аль-Мешру. Теперь перед Хафтаром стоит гораздо более сложная задача: сохранить позиции на этом участке.
Несмотря на то что теперь почти вся зона провинции Триполитания, граничащая с Тунисом, находится под контролем ПНС, говорить о полной победе Сараджа пока рано. С одной стороны, армия Хафтара — самая боеспособная в стране. С другой — если бы у нее действительно было достаточно сил, Триполи уже давно подчинялся бы фельдмаршалу. События предсказать сложно: сегодняшняя победа Сараджа может обернуться крупным поражением завтра.
Мучительные часы безумца
В ливийской войне участвуют не только войска Хафтара и Сараджа: например, ПНС активно помогает Турция. В стране уже действует 1,5 тысячи турецких военных, и еще 2,5 тысячи могут вот-вот к ним присоединиться. Анкара также отправляет в Ливию бойцов из сирийской оппозиции: это длится как минимум с декабря, после подписания официального договора о помощи (до этого, конечно, стороны справлялись и без соглашений).
Хотя Евросоюз и НАТО, как и Турция, признают только власть Сараджа, поддерживать его силой они не торопятся. Они стараются придерживаться — хотя бы на словах — оружейного эмбарго. Судя по всему, это их последняя надежда на то, что эскалации конфликта удастся избежать: мирные переговоры приносили только временное затишье.
21 мая ЛНА объявила, что готова начать крупнейшую воздушную операцию и уничтожить всех на пути. Хафтаровцы уже начали воплощать угрозы в жизнь: спустя двое суток они сбили семь турецких беспилотников недалеко от Тархуна — той самой базы, которую ПНС нужно захватить для окончательной победы на западном фронте. «Все объекты и интересы Турции во всех оккупированных городах являются законной мишенью», — рассказывал командующий военно-воздушными силами ЛНА Сакр аль-Джаруши.
Материалы по теме
Африканские страсти
В свою очередь, МИД Турции предупредил, что ответит на любое нападение на свои объекты в Ливии: Анкара готова ударить и по штаб-квартире Хафтара на востоке страны. В ЛНА отвечали, что турецким войскам лучше поберечься. «Предстоящие часы станут крайне мучительными для безумца и его сторонников», — заявил начальник штаба ВВС ЛНА Сакр аль-Джаруши, указывая на президента Турции Реджепа Тайипа Эрдогана. Тогда же в сети появились слухи, что угрозы хафтаровцев могут воплотиться: Москва якобы поставила им военные самолеты. Как бы в подтверждение слухам стали появляться сообщения о российских зенитных ракетно-пушечных комплексах (ЗРПК), обнаруженных на брошенных базах ЛНА.
Башага также утверждал, что Россия поставляет Хафтару крупную военную технику: ему якобы отправили восемь самолетов транзитом через Сирию. Речь шла о шести МиГ-29 и двух Су-24. Затем Башага поправил себя и рассказал, что истребителей все же шесть: они прилетели с российской военной базы Хмеймим в Сирии в сопровождении двух Су-35.
В целом слухи о поставках российских военных самолетов Хафтару ходят уже несколько лет. Если это так, то их фельдмаршал может считать своим козырем: они действительно могут составить конкуренцию войскам и технике Турции, которая участвует в операциях на стороне ПНС.
Зачем Россия возвращает Ливию Каддафи
Талибы* возвращаются к власти в Афганистане, а Каддафи — в Ливии: «Я не был с ливийским народом десять лет. Возвращаться нужно медленно, как в стриптизе. Нужно немного поиграть с ними».
Нет, это не история идет в обратном направлении, а разбитые Западом страны пытаются восстановить свое единство, причем дорогой ценой. В Афганистане оккупационные войска уже почти покинули страну, и сейчас там разворачивается гражданская война между силами проамериканского кабульского правительства и талибами, которые не признают его власть. В Ливии гражданская война шла несколько лет: после того как Запад сверг полковника Каддафи, страна распалась на несколько частей, которые при внешней поддержке сцепились в схватке за власть. Примирить их не удается — слишком велики внутренние противоречия между многоплеменным ливийским обществом и слишком сильны интересы внешних игроков, в том числе тех, кто не заинтересован в восстановлении единой и сильной Ливии. И тут появляется Каддафи-младший.
На днях вышло интервью Саифа аль-Ислама в The New York Times, в котором политик заявил, что его цель — вернуть Ливии утраченное единство. Он не дал прямого ответа на вопрос, намерен ли участвовать в намеченных на конец декабря президентских выборах, — ограничившись рискованным сравнением со стриптизом. Что, впрочем, неудивительно в свете прошлой жизни второго сына Каддафи — той, которую он вел до событий 2011 года, лишивших его отца с тремя братьями власти в стране, которой они правили с 1969-го.
Саиф учился в Швейцарии и Англии, спускал деньги в Европе, по которой возил в качестве своих домашних животных белых тигров, но после начала «ливийской революции» сражался вместе с отцом. Был арестован одним из племен в городе Зинтан, приговорен к смертной казни в Триполи. Но племя отказалось его выдать, и через пять лет заключения он вышел на свободу. Оставшись в том же Зинтане (ведь, как он говорит, его бывшие тюремщики стали ему друзьями), Саиф сильно изменился, и не потому, что потерял пальцы на правой руке, — последствия взрыва бомбы. У него теперь седая борода, благообразный вид и уверенность в своей миссии. После десяти лет хаоса многие ливийцы действительно готовы поддержать Каддафи, потому что происходящее в стране невозможно считать нормальной жизнью:
«Вы можете называть произошедшее гражданской войной или смутными временами, но это была не революция… Они изнасиловали страну — она на коленях. Нет денег, нет безопасности, нет жизни. Пойдите на автозаправочную станцию — вы не найдете дизеля. Мы экспортируем нефть и газ в Италию — освещаем половину страны, а у нас на родине часто нет света. Это не просто поражение, это фиаско. Пришло время вернуться к прошлому».
К прошлому — не означает к тому устройству, что было при Каддафи-старшем с его своеобразной версией социализма, да это уже и невозможно. В прошлое — значит к единству. Саиф совершенно правильно говорит, что целью повстанцев в 2011 году было уничтожение централизованного правительства, без которого Ливия с ее племенным устройством просто перестала существовать.
Воссоединить страну военным путем невозможно — все попытки маршала Халифы Хафтара, правящего восточной частью страны, Киренаикой, взять Триполи и поставить под контроль западную часть государства, ни к чему не привели. И дело тут не только во внешней поддержке, которую оказывают различные страны противоборствующим ливийским сторонам, — но и строптивости самих ливийских племен. Единство страны может обеспечить только какая-то популярная фигура — и в этом смысле у Каддафи-младшего действительно нет конкурентов.
Семидесятисемилетний Хафтар не подходит на эту роль, так же как и вожди племен или технократы-чиновники. Единая Ливия это, по сути, и есть Каддафи-старший — ведь он руководил ей 40 с лишним лет из ее 70-летней истории (это если считать и последнее десятилетие хаоса). Какова его поддержка в народе? Даже если цифра в 57 процентов, которую приводят его сторонники, преувеличена (а никаких точных опросов в современной Ливии, естественно, быть не может), ясно, что в случае выдвижения Каддафи-младший стал бы безусловным фаворитом, а дальше речь шла бы уже о его договоренностях с регионами и племенами.
Но на пути к власти у Каддафи есть два препятствия. Первое не самое тяжелое — смертный приговор ливийского суда, да еще и ордер на арест, выданный Международным уголовным судом. При желании оба решения можно отменить.
А вот второе препятствие более серьезное — необходимо, чтобы состоялось само волеизъявление народа. В данный момент и президентские, и парламентские выборы назначены на 24 декабря. Но они уже не раз переносились, и нет никаких гарантий, что состоятся в этот раз. Как сказал Каддафи-младший, в Ливии нет государства уже десять лет, а те, кто претендует на власть, — это просто вооруженные формирования:
«Сильное правительство не в их интересах. Вот почему они боятся выборов. Они против идеи президента. Они против идеи государства, правительства, которое является законным для народа».
Возможно, именно поэтому Каддафи не спешит заявлять о своем участии — сначала надо добиться снятия судимости и быть уверенным в проведении выборов.
Но когда официальное выдвижение Каддафи произойдет, нет никакого сомнения в том, что мы услышим о его русских связях, если не вообще о «русском кандидате». Да, ведь уже сейчас The New York Times пишет, что победу Саифа аль-Ислама «поприветствовали бы и в Кремле, который участвует в ближневосточной политике, финансируя стороны конфликта и отправляя в регион наемников».
Очень интересно: развалил страну Запад (якобы не специально), именно он поддерживает разные стороны конфликта — а за спиной Саифа аль-Ислама стоит Москва. То есть, получается, Россия заинтересована в ливийском единстве — ну так это же только плюс для нашей репутации не только в Ливии, но и в арабском мире в целом. Однако в самом ли деле Москва стоит за Каддафи-младшим?
Конечно, нет — Каддафи сам по себе игрок. У него действительно есть контакты с Россией — в конце 2018-го его представители передали через МИД письмо в адрес Владимира Путина, в котором Саиф аль-Ислам сообщал о своем намерении избираться президентом и просил политической поддержки. Чуть позже стало известно, что Россия пыталась добиться освобождения его младшего брата Ганнибала, захваченного несколько лет назад в Сирии и удерживаемого в ливанской тюрьме. Семья Каддафи не чужая для нашей страны — Ливия была близким партнером СССР, да и с Россией полковник сохранял хорошие отношения. Более того, множество совместных проектов с Россией оказались подвешены после крушения ливийской государственности.
Сейчас Москва поддерживает отношения со всеми сторонами конфликта — и с маршалом Хафтаром, и с правительством Триполи. И с семьей Каддафи — тем более если подтвердится, что Саиф аль-Ислам выдвигается в президенты. Для России это будет вполне приемлемый вариант — потому что мы, в отличие от многих внешних игроков, заинтересованы в восстановлении единства Ливии.
А вот для США возвращение Каддафи станет, как правильно пишет The New York Times, «ударом по репутации» — впрочем, репутации уже и так не существующей, и не только в арабском мире. Недовольна будет и Франция, ведь в 2011-м, после начала западного вмешательства, именно Саиф первым обнародовал информацию о многомиллионной взятке бывшему французскому президенту, потребовав от Саркози «вернуть деньги».
Так что в случае возвращения семьи Каддафи к власти Россия окажется в выигрыше не потому, что провернула «хитрую комбинацию», а потому, что Запад в очередной раз в очередной стране наворотил такое, что неизбежно вызвало ответную реакцию. Наш интерес в том, чтобы не было больше «новых Ливий», а исправление ситуации в нынешней закончилось восстановлением там максимально возможного нашего влияния. Что в интересах и спокойного суверенного будущего этого государства.
*Талибан — организация, запрещенная в РФ