Кто такие мирмидонцы в древней греции

МИРМИДОНЯНЕ

Смотреть что такое МИРМИДОНЯНЕ в других словарях:

МИРМИДОНЯНЕ

ахейское племя в Фессалии (во Фтиотиде), откуда они колонизировали Эгину; по другому сказанию, напротив, с Эгины, под предводительством Пелея, они пере. смотреть

МИРМИДОНЯНЕ

Мирмидоняне — ахейское племя в Фессалии (во Фтиотиде), откуда они колонизировали Эгину; по другому сказанию, напротив, с Эгины, под предводительством Пелея, они перешли в Фессалию. Гомер знает их в южной Фессалии. Впоследствии о них не встречается известий. У Гомера они под начальством Ахиллеса стоят под Троей и во время схваток являются отважными и смелыми воителями. Имя свое М. получили от Мирмидона, сына Зевса и Эвримедузы, обманутой «царем богов и людей» в образе муравья. По сказаниям, переносящим М. из Эгины в Фессалию, однажды все население этого острова погибло от моровой язвы, и Зевс по просьбе Эка превратил муравьев (μύρμηξ) в людей; эти люди и получили имя М.

МИРМИДОНЯНЕ

мирмидоны — в греч. миф. ахейское племя в Фессалии, возглавлявш. в походе под Трою Ахиллом. После ссоры Ахилла с Агамемноном М. не принимали у. смотреть

МИРМИДОНЯНЕ

МИРМИДОНЯНЕДревнегреческий народ, отличавшийся очень малым ростом; вследствие чего предание производить их от муравьев.Словарь иностранных слов, вошедш. смотреть

МИРМИДОНЯНЕ

мирмидоны — в греч. миф. ахейское племя в Фессалии, возглавлявш. в походе под Трою Ахиллом. После ссоры Ахилла с Агамемноном М. не принимали участия в сраж. и вступили в бой только вместе с Патроклом. Миф. традиция, по к-рой Ахилл был внуком Эака, возводила назв. «М.» к тем муравьям, из к-рых Зевс по просьбе Эака создал население о-ва Эгина. В нек-рых ва-риантах мифа назв. «М.» — от предка-эпонима, фессалийского героя Мирмидона, сына Зевса и прадеда Патрокла. смотреть

МИРМИДОНЯНЕ

МИРМИДОНЯНЕили мирмидоны, в греческой мифологии ахейское племя, обитавшее во Фтии в Фессалии, под Троей ими предводительствовал Ахилл. Согласно одному варианту мифа, название племени связано с тем, что, когда жители острова Эгины вымерли от чумы, Зевс пожелал вознаградить благочестие царя Эгины Эака и превратил муравьев (греч. «мирмекс») в людей. См. также МИФОЛОГИЯ КЛАССИЧЕСКАЯ. смотреть

МИРМИДОНЯНЕ

(мирмидоны, мирмидонцы) — племя, жившее во Фтиотиде, в Фессалии, во владениях Пелея и Ахилла. Согласно мифу, Эак потерял во время мора, насланного Герой, весь свой народ, но по просьбе Эака его отец Зевс превратил муравьев в людей, и этот народ стал называться “мирмидоны” (“мирмекс” по-гречески значит муравей). смотреть

МИРМИДОНЯНЕ

в мифологии фессалейское племя, во главе с Ахиллом участвовавшее в Троянской войне.

Источник

Как древние славяне отбивали Крым от захватчиков тысячелетия

Согласно одной из версий альтернативной истории, место, где на самом деле родился и жил герой «Илиады» Ахиллес — князь тавроскифский, было намного ближе, чем мы могли предположить.

Фото © Fine Art Images / Heritage Images / Getty Images

Вопрос «чей Крым?» намного древнее, чем это может показаться на первый взгляд. Гитлер считал его прародиной германцев. Крымские татары заявляли, что коренной народ в Крыму — они. Но литературные памятники «старины глубокой» говорят о том, что северное Причерноморье было издревле освоено славянами и протославянами. И не только Причерноморье. Некоторые историки всерьёз считают, что славянские поселения в древности распространялись ещё южнее — на Малую Азию. И одним из богатейших славянских городов была легендарная Троя.

Троя — город славян?

Фото © DEA / G. DAGLI ORTI / De Agostini via Getty Images

Этот древний город находился в Малой Азии на берегу пролива Дарданеллы на важных торговых путях. Именно богатство города и привлекло в 1280 году до нашей эры племена греков, жаждущих его разграбить и самим сесть за его стены. Есть ли свидетельства, что Троя могла быть славянской?

Оказывается, есть. Среди её богатств были найдены височные кольца и цепочные височные подвески — неоспоримое свидетельство присутствия славян. Были найдены шейные гривны, идентичные славянским подвески-лунницы, а на серьгах нашли ромбовидные славянские знаки плодородия. Одна из рек, текущая у Трои, носила название Раса или Рса. Даже надпись на могиле предводителя троянцев Энея смогли прочитать только при помощи славянских языков. Сделал это собиратель древностей Тадеуш Воланский, который считал, что надпись сделана на протославянском языке.

Оказалось, в надписи упоминаются древние славянские божества Дим, Вим и Езмень (Ясмень), Лад (божество загробного мира), встречается слово «Россия» и есть слово «хороший», которое сохранилось только в русском. Сами греки называли троянцев пеласгами и уточняли, что пеласги — фракийцы, то есть жители Фракии, с древности заселённой славянами. Среди фракийцев можно было встретить русов и русинов. Жители Фракии так же, как древнерусские князья, носили чубы, бальзамировали покойников, над могилами насыпали курганы, справляли тризну, нанимали плакальщиц и были вооружены более длинными мечами, чем греки.

Более того, Геродот писал, что до греков в Греции жили всё те же пеласги, а страна называлась Пеласгией. Так, может, под стены Трои греки пришли не только за добычей, но и для того, чтобы разгромить врага, земли которого они заняли? Гомер прямо указывает, что на стороне троянцев были даже русы. Их привёл для защиты города сын царя Трои Приама — Антиф.

Имена некоторых троянских царевичей были совершенно славянскими: кроме Антифа у Приама были сыновья Долон, Дий и Троил. Имя Троил и сейчас можно прочитать на Царь-пушке, а имя Дий — встретить в мифологии славян. Игры, которые троянцы проводили меж собой, назывались «трояни люди» (trojani ludi).

Известно, что после падения Трои до Италии добрались следующие племена троянцев: омбричи, опичи, росичи, лаличи и воличи (Ombrici, Opici, Henrici, Rhocci, Lalici, Falisc).

Если ко всему этому добавить упоминание в «Слове о полку Игореве» «трояновых времён», «трояновых троп», «трояновых земель» и предположение о том, что Гомер мог быть легендарным славянским сказителем Баяном, то картина вырисовывается интересная и очень далёкая от официальных теорий.

Ахилл «Иванович» — князь тавроскифский

Фото © Fine Art Images / Heritage Images / Getty Images

Согласно «Илиаде», троянцы десять лет выдерживали осаду греков, но пали после того, как в дело вмешались неведомые мирмидоняне. Представьте себе, Троянская война могла быть войной между славянскими народами! Ведь, по одной из версий, герой Ахиллес, сражавшийся с троянцами, был уроженцем Крыма. Этот русоволосый, светлоглазый и быстроногий герой был вождём мирмидонян. Сами греки размещали мирмидонян в Фесалии, где до сих пор не найдено их следов.

Загадочный Годхейм. Почему викинги называли Русь родиной богов

Однако трагедия «Андромаха» помещала родину Ахилла на «белый остров» посреди Эвксинского Понта (Чёрного моря). А поэт Алкей называл Ахилла царём скифов.

Страбон писал, что родина Ахиллеса располагалась на берегу Боспора Киммерийского (Керченского пролива). Именно здесь, в районе Керчи, и находился древний город Мирмекий, на гербе которого был муравей! Не отсюда ли пошли мирмидоняне? Ведь название «миромидяне» по-гречески означало «муравьи».

Грек Флавий Арриан прямо указывал, что Ахиллес был тавроскифским князем, которого изгнали из Крыма за жестокость и высокомерие, после чего он поселился в Фессалии. Несмотря на воинственность, он долгое время отказывался участвовать в войне против Трои, что было вполне объяснимо в том случае, если он был славянином. Он согласился вступить в войну лишь тогда, когда троянцами был убит его друг и побратим Патрокл.

Греки описывали мирмидонян без симпатии, как варваров:

Сам Ахиллес же по стану ходил и своим мирмидонцам

Вооружаться приказывал всем. На волков кровожадных

Были похожи они с несказанной отвагою в сердце;

Рвут они жадно на части оленя рогатого, в чаще

Леса поймавши его; их пасти багровы от крови.

Любопытно, что Крым под Керчью славился запасами железа и кузнецами. Именно здесь раньше всех стали ковать железные мечи и доспехи. Не этим ли и объяснялась неуязвимость Ахиллеса? Бронзовые мечи не могли пробить его доспехи и щит, в то время как сам герой с лёгкостью разрубал стальным мечом доспехи врагов. Но есть ли в Крыму реальные свидетельства присутствия Ахиллеса?

Представьте себе, есть! В северо-западной части Чёрного моря в устье Дуная есть остров Змеиный. На этом острове есть развалины храма Ахиллеса, а греческая история гласит, что именно здесь герой учился быстро бегать. В Керчи в Мирмекии были найдены многочисленные надписи AXI, а в 1834 году в акрополе города был найден саркофаг, на котором высечены сцены из жизни Ахиллеса. Среди жителей древнего Боспора царил культ Ахилла, которого отождествляли с богом смерти. Византийский историк Лев Диакон даже доказывал, что князь Владимир был потомком Ахиллеса.

Фото © ТАСС / Сергей Мальгавко

— Но простите, — спросит искушённый читатель, — это всё о таврах, скифах и пеласгах. А где же русские в Крыму?

Перейдём к русским. Именно с древним населением Крыма — тавроскифами — греческие историки отождествляли славян. Географы древности писали, что скифское племя тавров — это и есть русь, которая издревле заселяла крымские земли. В V веке греки располагали «гавань скифотавров» на юго-восточном побережье Крыма.

Прокопий Кесарийский указывал, что тавры, они же русы, живут в Приазовье. Лев Диакон девять раз называл русов таврами и 21 раз — тавроскифами. Он указывал, что у русских князей были причерноморские владения. Историк Генесий в 854 году писал о скифах из Таврики, которые служат в императорской гвардии. Понятно, что к этому времени скифов в Крыму уже нет, значит, Генесий пишет о славянах.

Про русских в Крыму рассказывает «Житие Георгия Амастридского» IX века, в котором говорится, что русы и тавры — один и тот же народ. Монах Константин Философ, в 861 году приехав в Крым, нашёл там древние Евангелие и Псалтырь, «писанные руськы письмены». Грекам вторили арабы. Географ Аль-Масуди писал, что русские живут на берегу Чёрного моря, оно называется Русским, и никто, кроме русов, не плавает по нему, и они живут на одном из его берегов. Они образуют великий народ, не покоряющийся ни царю, ни закону».

О том, что земли Крыма и Черноморского берега издревле были славянскими, свидетельствуют и топонимы «рос-«, «рус-«, встречающиеся на древних картах. Так, в южной части Тарханкутского полуострова есть топоним Rossofar (Roxofar), а местность южнее называется Rossoca. На западе полуострова есть топоним Росса (Rossa), сейчас это Тендровская коса. Ещё одно название этого места — Ахиллов Бег, или Ахиллов Дром. По легенде, герой гонялся здесь за тавридской девицей Ифигенией.

В Приазовье есть древний топоним Росия, а возле устья Дона — Русия. Развалины Фулл возле Судака ещё недавно именовались «русскими». Но главную точку в исследовании всё же ставит генетика. Недавно учёными были исследованы останки 18 мужчин, живших в Причерноморье с 1900 года до нашей эры до 400 года нашей эры. Оказалось, что 17 из них имеют гаплотип R, причём среди ранних костяков доминирует «арийская» гаплогруппа R1a, которая позже заменяется «германской» гаплогруппой R1b.

Гаплогруппа R1a встречается у 48% современных русских людей. У других славян этот показатель колеблется от 38 до 63%. В древности её обладателями были скифы, киммерийцы, сарматы — то есть всё древнее население Крыма. Причём у них встречался субклад R1a-Z2123, распространённый от Днепра до Урала во II тысячелетии до нашей эры. Сейчас его можно встретить у жителей Луганской области, Кировской области, на Украине, в Польше и в Белоруссии.

В общем, если Ахиллес жил в Крыму в 1280 году до нашей эры, он, скорее всего, имел точно такой же субклад. А значит, шанс стать предком кого-нибудь из русских князей у него всё-таки был. Но, в отличие от историков-любителей, официальная наука не спешит признавать Ахиллеса крымчанином или славянином. Да и само присутствие славян в древние времена в Крыму она ставит под сомнение.

Источник

Кто такие мирмидонцы? [Нина Брагинская] (fb2) читать онлайн

Кто такие мирмидонцы? Н. В. Брагинская (Москва)

Знаменитый Каталог кораблей в «Илиаде» – «ее наименее художественная» часть, вместе с тем он неизменно концентрирует на себе внимание гомероведения. Мы обращаемся здесь к вопросу как будто решенному. Если судить по научной литературе, справочникам и словарям, нет никакой загадки в том, кто такие мирмидонцы. Мирмидонцы – племя, или, как еще пишут, «гомеровский народ», один из подвластных Ахиллу; мирмидонцы пришли с ним под Трою и там воевали. Сообщается об этом в Каталоге: «Все те, кто населял Пеласгический Аргос, и те, кто в Але, и те, кто в Алопе, и те, кто в Трахине обитал, и те, кто владел Фтией и Элладою, славной прекрасными женами, мирмидонцы звались, и эллины, и ахейцы, сих пятидесяти кораблей вождем был Ахиллес» (II. 2. 682–684). Мы беремся доказать, что мирмидонцы – не этнос и что текст эпоса не подает мирмидонцев как этнос. Эпос воспринимает и подает мирмидонцев как людей определенного рода, тогда как в тексте поэмы сохранились следы образа мирмидонцев как мифологических существ.

Итак, только у Ахилла, кроме мирмидонцев, еще два племени – ахейцы и эллины. Действительно, считается, что и «ахейцы» выступают здесь не как общее название для всех греческих племен, а в узком смысле – как имя племени, населявшего крохотную область на юге Фессалии, и «эллины» здесь – не позднейшее общее название для греков, а обозначение жителей первоначальной Эллады в Пеласгическом Аргосе. Когда еще в каком-либо месте у Гомера хотят видеть в ахейцах или Ахеиде фессалийское племя и фессалийский топоним, то такую возможность непременно подкрепляют ссылкой на наше место. Но ни одно из прочих упоминаний в «Илиаде» ахейцев или Ахеиды не требует с необходимостью такого узкого понимания (хотя оно и не исключается однозначно).

Рассмотрим сначала упоминания Ахеиды в поэме, чтобы решить, что говорит в пользу юга Фессалии, а не в пользу неопределенно-размытого обозначения Греции вообще или северозападной части Пелопоннеса, которая также именовалась Ахеидой. Нестор говорит: «Увы, великое бедствие посещает землю Ахеиду!» (7. 124). Нестор произносит эту фразу, когда ни один из ахейцев не выходит на поединок с Гектором, и продолжает: «Громко восплачет Пелей, старец, коней погоняльщик, превосходный советчик и вития мирмидонцев». Дело в том, что старый Пелей радовался и гордился, когда Нестор перечислял ему, сколь славные воины отправляются под Трою, и вот теперь он будет разочарован. Здесь есть возможность понять Ахеиду географически и, так сказать, «пеласгически», потому что Пелей находится в этих краях, но параллельное место эту возможность отнимает. Ту же формулу о беде, приходящей в землю Ахеиду, Нестор произносит ранее, когда происходит знаменитая ссора между Агамемноном и Ахиллом (1. 254), и предполагать здесь географически Пеласгический Аргос тем более трудно, что Ахеида едва ли вообще должна пониматься здесь географически и пространственно: ведь все участники событий находятся под Троей. Слова о беде или горе, приходящем на землю Ахеиду, означают примерно «горе нам, ахейцам!» И в одном случае следом говорится, как возрадуются троянцы ссоре и раздору ахейских вождей, а в параллельном – как восплачет Пелей о трусости ахейских воинов. Географическое прочтение здесь не только не обязательно, но даже и искусственно. Ахеида-земля – это родина, все «наши», воины под Троей, и все, кто остался дома и разделяет с ними их беды.

Еще в одном случае может показаться, что Ахеида связана с Пелеем, а следовательно, и с Ахиллом, в смысле Пеласгической Ахеиды. Нестор говорит, что собирает рать по Ахеиде, и говорит это, когда находится у Пелея. Однако собирает он рать не только во владениях Пелея, а по всей земле (11. 770). Так что сужать смысл Ахеиды не обязательно. Дважды, и снова в формуле, Ахеида «прекрасноженная» выступает в паре с «конепастбищным» Аргосом (3. 75; 258); речь здесь идет о возможном отплытии всех ахейцев домой – в Аргос и Ахеиду. Самое неестественное предполагать в этом случае пару из Пеласгического Аргоса и фессалийской Ахеиды, потому что второе входит в первое; самое простое – видеть здесь обозначение родины прежде всего вождей ахейцев, которая трижды в «Илиаде» именуется ахейским Аргосом, причем дважды в контексте возвращения домой после войны под Троей (9. 141; 283, ср. 19. 115). Еще Страбон (8. 8. 5), разбирая значение Аргоса у Гомера, в двух случаях отождествляет Аргос со Спартой (II. 4. 52, 2. 559), в четырех – с Пелопоннесом (II. 1. 30, 9. 141; Od. 3. 251, 18. 245), в одном – с Фессалией (это наш «Пеласгический Аргос» из Каталога, II. 2. 681), а в остальных случаях Аргос тождествен Греции в целом. Таким образом, возвращение в Аргос и Ахеиду – это вариант возвращения в ахейский Аргос. Самое безопасное видеть в этой паре такое же неточное общее описание всей европейской области расселения греческих племен, которое в «Одиссее» передается другой парой: Эллада и средний (μέσον) Аргос (Od. I. 340, 15. 80). Если же говорить о значении Ахеиды в «Одиссее», то без сомнений: Ахеида обозначает область расселения европейских (не малоазийских) греков, ведь возвращение на Итаку означает для Одиссея возвращение в Ахеиду (Od. 11. 166; 481, 23. 68).

Не надо объяснять, что многочисленные упоминания ахейцев в «Илиаде» – это упоминания воинов-греков в противоположность троянцам, а никак не жителей северной фессалийской Ахеиды. Правда, редкое в поэме о ратных подвигах слово ахеянки применено именно к жительницам фессалийской Эллады и Фтии (II. 9. 395), но и это еще не мешает видеть в данном термине общее обозначение греческих женщин. Локальным именем для них скорее было бы соответственно эллинки, фтийки (или фтиотийки). Феникс (по «Илиадe», он живет в фессалийской Элладе: 9. 447) боится прослыть отцеубийцею у ахейцев (9. 461) и бежит через Элладу во Фтию (9. 478–9). Нет оснований считать, что страх Феникса столь избирателен и он имеет в виду исключительно жителей крошечной фессалийской Ахеиды, тем более, что он бежит в область, населенную ахейцами в узком смыле слова.

А что же «эллины»? А эллины упоминаются в «Илиаде» вообще только один раз – в нашем фрагменте. За его пределами четыре упоминания Эллады и одно – панэллинов (2. 530). Феникс покидает родную Элладу и бежит через ее равнины в соседнюю Фтию (9. 447; 478), один из мирмидонцев – Бафикл – жил в Элладе (16. 595), в Элладе и Фтие есть много прекрасных ахеянок (9. 395). Все эти Эллады обозначают область в Пеласгическом Аргосе, в Фессалии. Это подчеркивается и повторением пары Эллада и Фтия (2. 683, 9. 395; 479). Когда, беседуя с Одиссеем в Аиде, Ахилл хочет назвать домен старца Пелея, он тоже называет Элладу в паре со Фтией (Od. 11. 496). Итак, эллинов, шедших за Ахиллом, можно рассматривать как жителей фессалийской «первоначальной» Эллады.

Что же касается панэллинов, то этот термин появляется в «Илиаде» в паре с ахейцами и в таком контексте, который говорит скорее не о древнем названии определенного племени, а о влиянии языка, современного позднему этапу оформления поэмы, в котором «панэллинский» применялось ко всегреческим играм. Ведь сообщается, что Аякс Оилид – наилучший копьеметатель меж панэллинов и ахейцев (2. 530). Если учесть к тому же, что сам Аякс Оилид – локр, то считать здесь панэллинов и ахейцев фессалийскими племенами, как это делается в описании войска Ахилла для эллинов и ахейцев, уже никак невозможно. Пусть даже строка аутентична (а есть основания и сомневаться в ее происхождении), тогда панэллины и ахейцы, в ней помянутые, – это вообще все греки, а выражено это для верности сразу двумя способами – более архаичным – ахейцы – и более новым – панэллины, плеонастически дублирующими друг друга, причем второй термин построен по модели гомеровского слова панахейцы, что тождественно слову ахейцы, но с подчеркнутым отнесением ко всем греческим племенам. Для сомнения же в этой строке основания дает хотя бы Фукидид. Рассуждая о позднем появлении имени «эллины» как общего обозначения греков, он ссылается на Гомера так, будто строки о панэллинах не существует: «Ведь Гомер, хотя он жил гораздо позже Троянской войны, нигде не обозначает все племена одним общим именем эллинов и никого так не называет, кроме воинов дружины Ахиллеса из Фтиотиды – они-то и были первыми эллинами. Остальных же Гомер в своих поэмах именует данайцами, аргивянами или ахейцами» (Thuc. 1. 3). Это подтверждает у Страбона Аполлодор, когда сообщает, что у Гомера только фессалийцы именовались эллинами (приводится стих о войске Ахилла), но уже Архилох и Гесиод используют панэллины как общее обозначение греков (Strabo 8. 6. 6, 370, cp. Arch. fr. 54 Diehl, Hesiod. Op. 528, fr. 32 Flach).

Таким образом, получается, что строка про три племени, которые вел Ахиллес, строка, где поставлены в ряд ахейцы, эллины и мирмидонцы, и есть решающее место в «Илиаде», чтобы вообще говорить о существовании в гомеровском мире фессалийских ахейцев в узком смысле слова, в отличие от ахейцев в широком смысле. В то же время само историческое существование особых северных ахейцев засвидетельствовано Геродотом, который упоминает фтиотийских ахейцев (Hdt. 7. 132) и ахейцев, живших в Фессалии (7. 185), а фессалийская Ахея упоминается им наряду с пелопоннесской (7. 94 и 7. 196-198). Но значит ли это, что и у Гомера в Ахилловой секции Каталога тоже идет речь о фессалийских ахейцах, а не о греках вообще?

Интересно, что Страбон, рассказывая, по Гомеру, кто участвовал вместе с Ахиллом в Троянском походе, цитирует стих с упоминанием мирмидонцев не до конца: Ἕλληνας· «Μυρμιδόνες δὲ καλεῦντο καὶ Ἕλληνες.» (звались мирмидоняне и эллины); он опускает καὶ Ἀχαιοί (и ахейцы) (8. 6. 5, 370). Впрочем в другом месте (9. 5. 5, 430) Страбон приводит стих полностью. Почему же цитата оборвана? Видимо Страбон потому может опустить слова «и ахейцы», что, по его мнению, ахейцами в то время звались все фтиотийцы (9.5.9, 433). Однако употребленный Страбоном термин фтиотийцы анахронистичен, у Гомера его нет, а значит, прибегнув к нему, Страбон ничего не проясняет. Если ахейцы и фтиотийцы – одно и то же, то как они отличаются от мирмидонцев, живших во Фтии, и эллинов фессалийской Эллады, чья территория также входила в пределы того географического пространства, которое Страбон называет Ахейской Фтиотидой? Если я права и ахейцы в этой «решающей» строке Каталога тоже не особое племя, а общее название, то зачем вообще оно здесь? Ведь в Каталоге надо сказать о племени (племенах), шедших именно за Ахиллесом. Зачем же ставить в один ряд действительные этнонимы и общее для разных племен имя, обозначавшее вообще всех греков? Получается, что с Ахиллом шли два племени – мирмидоняне и эллины, а также вообще ахейцы? Странная группа.

Когда за пределами Каталога в «Илиаде» заходит речь об Ахиллесовом войске, упоминаются мирмидонцы и больше никто. Ни эллинами, ни ахейцами войско не называется, между тем как другие войска-народы имеют систематическое обозначение посредством множественного числа этнонима: ликийцы, беотийцы и т. п. Итак, отплыли с Ахиллесом и мирмидоняне, и эллины, и ахейцы, а под Троей оказались одни мирмидоняне. Куда же подевались ахейцы и эллины?

Оставим пока этот вопрос без ответа и посмотрим на третий «народ» – на мирмидонцев. В историческое время такого племени не существовало. О происхождении этого «народа» существуют различные умозрительные версии поздних писателей. Так, Страбон, рассказывая легенду о том, что Эак привел с собой в пустынную Фессалию население с Эгины, утверждает, что мирмидоняне – это все, подвластные Ахиллу и Патроклу (?? – Н.Б.), кто последовал за Пелеем при его бегстве с Эгины (9. 5. 9, 433); Аполлоний Родосский (Apol. Rh. 4. 1772) уравнивает эгинетов и мирмидонян, Стефан Византийский – Эгину и страну Мирмидонию (ни у Гомера, ни у других ранних авторов Мирмидонии нет). Филострат Флавий избирает иной путь, снимающий многие противоречия: он заявляет, что мирмидонянами были названы все фессалийцы (Phil. Heroic. 33, 22 = 180 Kayser). На наследство мирмидонян претендовали эниане (Scymn. 616 sq.), а по Гелиодору (Hel. Aith. 2. 34), они утверждали, что и Ахилл был энианин, фтиотийцы же обманно присвоили себе славу эниан-мирмидонцев.

Таким образом, мы видим еще в античности тенденцию обнаруживать в мирмидонцах какое-то другое племя. Может быть, из самой «Илиады» мы можем узнать что-то о происхождении воинов Ахилла?

Пелей и Ахилл ни разу не названы мирмидонцами, более того, будучи с ними тесно связаны, они им и противопоставлены. Пелей и Ахилл – ἀνάκτες мирмидонцев, те, кто ἀνάσσει – предводительствуют (1. 180, 21. 188, 24. 449; 536). Ἄναξ – военный вождь, предводитель и в силу этого – «царь». Военные коннотации термина достаточно сильны, чтобы глагол ἀνάσσειν не мог применяться к владычице, «царице». Но военный вождь не обязательно является племенным царем, происходящим из родовой знати. Во всяком случае Пелей в Фессалии пришлый. По Аполлодору, Пелей убивает брата Фока и изгоняется Эаком с Эгины во Фтию к Евритиону; там он убивает Евритиона и бежит в Иолк к Акасту; Акаст в свою очередь изгоняет его, подозревая в попытке соблазнить его жену (Apoll. III 12, 6–13).

Известные мифы о племени, сотворенном Зевсом из муравьев-мирмеков, чтобы заселить ими безлюдную Фессалию, или о том, как для заселения пустынной Фессалии Пелей привел с Эгины, где сам был пришелец, отряды жителей, – эти мифы (о них речь впереди) показывают выделенность Пелея из его свиты, спутников, «народа». Пелей, по словам Нестора, «превосходный мирмидонян советник (βουληφόρος) и вития (ἀγορητής)» (Il. VII, 126). Лучшим из мирмидонцев назван Патрокл, а не Ахиллес: «Мне предсказала мать, – говорит Ахиллес, – что при моей жизни от рук троянцев лучший из мирмидонцев лишится солнечного света» (18. 10). Об Ахилле же сказано, что он ἄριστος (лучший) воин в более широкой общности – среди греков вообще – ахейцев и аргивян (I. 244, 16. 272; 274, 18. 105), причем ясно, что здесь ахейцы и аргивяне – суть общие обозначения греков, а особый «этнос» Ахилла не обозначен. И наконец: «Хочешь ли ты что-то сказать мирмидонцам или мне?» – спрашивает Ахилл Патрокла (16. 12), тем самым выделяя себя из мирмидонцев.

Дивно и то, что фтийцы, или фтияне у Гомера – это не мирмидонцы, которые владеют Фтией, и вообще не то племя, что подвластно Ахиллу, а население территории, находящейся под властью другого вождя – Протесилая, затем Подарка и Филоктета, а еще позднее – Ладона (ср. II. 2. 695–728, 13. 686– 700, Schol. II. 13. 686, Eusth., II. 934, 53, Ammon. 142 sq.). Уже древние пытались отличить подданных Протесилая и Филоктета от подданных Пелея и Ахиллеса, именуя последних фтиотами, но гомеровский эпос такого этнонима не знает. Можно, конечно, предположить, что фтийцы – общее название для насельников большого региона, включающего все три царства – и Ахиллесово, и Протесилаево, и Филоктетово. Страбон, который только и делает, что выпрастывается из силков, расставленных Гомеровой географией, так и поступает (9.5.7, 432). Он объявляет фтийцев подвластными всем трем вождям и отождествляет их с ахейцами (видимо, ахейцами Пеласгического Аргоса). Однако Гомер все-таки называет воинов Ахиллеса мирмидонцами, а воинов Протесилая и Филоктета – фтийцами. И с этим ничего не поделаешь. Что же еще мы знаем о мирмидонцах и чего не знаем? Мы не знаем ни одного мирмидонца, кроме тех, кто является воинами Ахиллеса или входит в свиту Пелея. Мы не знаем ни одной мирмидонянки, ни одного ребенка или старика мирмидонского племени. Когда заходит речь о выборе жены для Ахиллеса из женщин, живущих во Фтие и в Элладе, то это не дочери мирмидонцев, не мирмидонянки, а ахеянки. Таким образом, и во Фтие и в Элладе живут женщины-ахеянки (II. 9. 395) и мужчины воинского возраста – мирмидонцы. Не только нет в «Илиаде» женщин, стариков и детей мирмидонцев, нет и единственного числа мирмидонец. Последнее не так уж и странно. И ликийцы, и ахейцы, и беотийцы, и другие этнонимы встречаются в поэме только во множественном числе, потому что в войне участвуют воинства, собранные на определенной территории, и дружины соплеменников. Однако и за пределами гомеровского эпоса, во всей классической традиции мы находим упоминания только множественного числа – мирмидонцы и никаких мирмидонцев, кроме воинов Ахилла. Правда, во многих изданиях «Ифигении в Авлиде» Еврипида мы встречаем Ареса-мирмидонца как парафрастическое описание Ахилла (ὁ Μυρμιδὼν Ἄρης: 236) и войско-мирмидонец (т. е. мирмидонское войско: στρατὸς δὲ Μυρμιδὼν: 1352). Но оказывается, что это эмендации издателей Еврипида (соответственно: Hermann и Elmsley), тогда как в рукописях Еврипида – только множественное число: ὁ Μυρμιδὼν Ἄρης – Арес мирмидонцев и στρατὸς Μυρμιδὼν – войско мирмидонцев.

В поздних источниках рассказывается о некоем Мирмидоне, чье имя мыслится единственным числом от Μυρμιδὸνες. Эта мифологически чрезвычайно бледная, чисто генеалогическая фигура явно была «достроена» задним числом. По аналогии с Эолом и Ионом, родоначальниками эолийцев и ионийцев, и мирмидонцам был «дан» свой родоначальник и герой-эпоним (Hellan. FHG. I. 8, 17). Диодор (Diod. IV. 72, 6) делает Мирмидона отцом бездетного Актора, к которому приходит изгнанник Пелей и получает царство Мирмидона-Актора в наследство (ср. Apoll. I. 7, 3). Происхождение этого Мирмидона естественно связывали с Фтией (Apol. Rh. I. 55), однако поздняя мифологическая спекуляция привязывает его также к Коринфу и к Аркадии (RE s. v. Myrmex, S. 1107), что никак не проясняет для нас этнический и территориальный статус мирмидонцев. Запомним, что если исключить этого искусственного и позднего Мирмидона, мирмидоны, т. е. в русской традиции мирмидонцы или мирмидоняне, по-гречески бывают только во множественном числе.

Любопытно, как оказались во Фтие те мирмидонцы, чья судьба нам до какой-то степени известна. Оказывается, они – изгнанники, причем совершают они примерно те же преступления, что и царь Пелей, отец Ахиллеса (Apoll. III. 12. 6–13). Как Пелей во время состязания убивает брата Фока и бежит во Фтию, так Патрокл убивает своего друга Клитонима, играя в бабки, и бежит вместе с отцом (II. 23. 85, Apoll. III. 13, 8); как Пелей убивает теперь уже своего гостеприимца Евритиона и бежит в Иолк, так Эпигей убивает благородного родича и бежит во Фтию (II. 16. 574); как Пелея пытается соблазнить жена его нового гостеприимца Акаста, а затем клевещет на него и он снова изгнанником приходит во Фтию, так и история Феникса – это женские ревнивые козни и изгнание под угрозой смерти. Феникс тоже прибывает во Фтию. И вот все такие изгнанники отправляются в поход на Трою и становятся самой свирепой силой ахейцев. Эпитет их – «браннолюбивые». Фтия не родина их, но их «дом», Пелей и Ахилл не соплеменники их, но вожди, сами они, как и царь Пелей, – пришлые. Страбон обобщил эту картину, сказав, что все племя мирмидонцев – племя изгнанников, ведь, по его мнению, так звались те эгинеты, которые последовали за Пелеем в изгнание (см. выше).

Вероятно, в дружинах Пелея и Ахилла – а Пелей упоминается в «Илиаде» (в речах Патрокла) всякий раз «со своими мирмидонцами», в их окружении, со свитою этих молодцов – были не только беглые опунтийские локры, преступники и изгнанники, но и жители окрестных мест. Скажем, Бафикл и Феникс происходили из Эллады, это были эллины (в древнем узком смысле слова) и ахейцы (в широком).

Я полагаю, что καὶ в строке: Μυρμιδόνες δὲ καλεῦντο καὶ Ἕλληνες καὶ Ἀχαιοί – вовсе не обязательно имеет обычное значение «и». Очень часто ka0i указывает на уточнение первого термина через последующие. Тогда мы читаем в Каталоге: «Ахиллес вел всех тех, кто звались мирмидонцами, т. е. эллинов и ахейцев» или: «Ахиллес вел всех тех, кого звали мирмидонцами, как эллинов так и ахейцев».

Эллины и ахейцы – это этнический состав дружины из местных жителей (эллины) и пришлых (ахейцы), но термин мирмидонцы, обозначающий самих дружинников в этом их качестве, был воспринят позднейшей традицией как этноним, а в переводах «λαός мирмидонцев» (II. 11. 797, 16. 39) превратился из «отряда мирмидонцев» в «народ мирмидонцев». Точно так же Пелея и Ахилла традиция стала воспринимать как наследственных басилевсов (Eur. Andr. 22), тогда как в «Илиаде» и Ахиллес, и Пелей правят одновременно и совместно как «анаксы», военные вожди, «князья», а не престолонаследующие цари в стабильной монархии.

Отдельный и особый вопрос, почему дружина, в которой много было таких же чужеземцев, как вождь, с такою же судьбою изгнанников, а потому связанная со своим предводителем теснее, чем воинство автохтонов, почему она звалась «мирмидонцы». Эпос ничего об этом не сообщает и, быть может, не знает. Но как бы то ни было! Ни в одном месте Гомер не дает оснований однозначно понимать мирмидонцев как народ, как племя.

Существует несколько античных преданий, связывающих имя мирмидонцы с муравьями-мирмеками либо через имя родоначальника Мирмидона (см., например, Schol. Pind. Nem. III. 21, Schol. Lyc. 176), либо непосредственно.

1. Мирмидонцы – это муравьи, по просьбе царя Эака превращенные Зевсом в людей, после того как чума опустошила остров Эгину (Hesiod. fr. 93 Flach, Apoll. III. 12. 6, Schol. Pind. Nem. III. 21, Schol. II. 180, Tz. Lyc. 176, Nonn. XIII. 209 sq., Ovid. Met. VII. 469 sqq., Strabo. 8. 6. 16, 375, Hyg. fab. 52, Etym. Magn. 596, 5 sq., Serv. Ad Aen. II. 7, «Мирмеколюди» – название комедии Ферекрата, Athen. VI. 229 a). 2. Мирмекс-Муравей – имя девушки, спорившей с Афиной о чести изобретения части плуга; она была превращена разгневанной богиней в муравья (так же как соперница в ткачестве Арахна-Паук была превращена в паука); Зевс превратил Мирмекс, а заодно и «настоящих» муравьев в людей и заселил ими пустынную в древние времена Фессалию (Serv. Ad Aen. IV. 402). 3. В облике муравья-мирмека Зевс сошелся с Евримедузой и породил родоначальника мирмидонцев – Мирмидона (Clem. Protr. p. 34 P, Arnob. IV. 26, Isid. Orig. IX. 2, 75, ср. Orph. Arg. 133 sq.). 4. Некий Мирмекс в образе Зевса сошелся с Евримедузой и породил Мирмидона (Schol. Clem. Al. Protr. p. 34 P = I. 426 Dind.).

Достраивали этого Мирмидона разными способами, но все они равноправны в своей вторичности: уже имеющимся в традиции мирмидонцам присочинен предок. Попытки же возвести имя мирмидонцев непосредственно к муравьям-мирмекам (см. Strabo, 8. 6. 16, 375, Eusth. ad Dion. Per. p. 95 Huds.) c лингвистической точки зрения не успешны: имя муравьиного народа должно было звучать мирмеконцы, а не мирмидонцы. И тем не менее, этимологическая сказка не такая уж ложь. Чтобы понять ее «намек», нужно сопоставить рационалистические версии, пытающиеся объяснить миф о превращении муравьев в людей, мифы о подобных муравьям перволюдях и, наконец, греческие сказки о муравьином народе.

Итак, описывая почву Эгины, сверху каменистую, а в глубине глинистую, Страбон говорит о бедной растительности, но хороших урожаях ячменя и тут, в этом контексте, добавляет, что миф о муравьях, превращенных в людей, – ошибка. Эгинетов, оказывается, потому называли мирмидонцами, что они, подобно муравьям-мирмекам, копая землю, добывали хорошую почву и разбрасывали по поверхности, а сами жили в ямах, скупясь на кирпичи (Strabo 8. 6. 16, 375). О жизни эгинетов в норах сообщает и Феаген (Theag. FHG IV. 511, 17; ср. Schol. Pind. Nem. III. 21, Tz. Lyc. 176). За это их звали муравьями-мирмеками, а Эак был для них культурным героем, который научил их человеческой жизни, «вывел в люди» из-под земли.

Просвещение людей одновременно с выведением их из подземных жилищ и уподобление их муравьям не может не напомнить рассказ Прометея (Aisch. Prom. 439 sqq.). Люди, которых Прометей пожалел и научил всем искусствам, «жили в бессолнечных закутах пещер, подобно легким, как дуновение, (ἀήσυροι) муравьям». У Эсхила, как в мифе и в сказке, первоначальное состояние мира описывается в терминах иного, «того» света. Прометеевы «люди» не обладают разумом, они и глядя не видят, как слепые, и слушая не слышат, подобно глухим, они похожи на образы сновидений и проводят долгую жизнь, не умея строить ни каменных, ни деревянных жилищ. Вот откуда нелепая экономия кирпича у Страбоновых эгинетов, зарывавшихся в землю! Бессолнечные глубины пещер и подобные дуновениям существа, без слуха и зренья, живущие «долгую» (т. е. вечную) жизнь, напоминают о традиционных жалобах эпитафий на расставание со светом солнца, о загробных жителях – тенях снов, о противопоставлении краткой жизни на земле долгой, нескончаемой «жизни» в преисподней. «Просвещение» первобытных людей и выведение их к свету из-под земли – одна из транскрипций известного антропогенного мифа, согласно которому Прометей не выводит хтонических перволюдей из земли, а создает их – лепит из глины. Две версии – о сотворении людей из земли и выведении их из земли, связанные с Прометеем, находят свою полную параллель в такой же паре, связанной с Эаком: либо по его мольбе после гибели людского племени Зевс создает из муравьев новое, либо сам Эак просвещает подобных муравьям диких людей, делая их собственно людьми. Муравьи функционально выполняют роль подземных, хтонических, существ – «душ» до их вселения в людей.

Слово «мирмидонцы» не является производным от μύρμηξ (муравей), но не случайно многие мифы о муравьях и муравьином народе «подключены» к истории мирмидонцев, к их происхождению. В мифологической перспективе их образы сближаются так же, как сближаются этимологически μυρμηκες и μυρμιδόνες.

Прежде всего следует сказать, что mor- и myr- это фонетические варианты, а слова с основой на mormyr- получены редупликацией (ср. лат. murmur – ворчание, шум, санскр. marmaras – шуршащий); формы на morm- или myrm- – усеченные варианты этих редупликаций. Мы рассмотрим далее лексемы со всеми этими основами.

Группа слов на mormyr-, и myr- связана с бурлящей, кипящей, шумно, быстро движущейся водой, и такие слова встречаются уже у Гомера (II. 5. 599, cp. 21. 325, 18. 403). Сюда же относятся полученные нехитрым перенесением названия различных рыб (Athen. VII. 313 e sq.). Шантрен [12] сравнивает μορμύρειν (кипеть, бурлить) с μύρειν (течь) и μύρεσθαι – обычно лить слезы, печалиться, но часто литься, течь о реках (Lyc. 972, Apol. Rh. II. 372); ἁλιμυρήεις – море-текущие говорится о реках, впадающих в море (II. 21. 190, Od. 5. 460), а Аполлоний Родосский (I. 913), «слыша» в гомеровском слове шум кипящей воды, применяет тот же эпитет ἁλι-μυρής к скале, о которую разбиваются морские волны. Удвоение mormyr, видимо, имеет усилительный смысл. Гомеровское μορμύρειν Гесихий поясняет так: «возмущение, вскипание пеной, говорится главным образом о реке с сильным течением». Ἀναμορμύρεσκε сказано у Гомера не об обычном течении, а о самой Харибде, когда она уже закружила и всасывает водоворот (Od. 12. 238). О страшном кипенье воды говорит и соответствующий контекст Аполлония Родосского (δεινόν μορμύρειν, I. 543). Движение и шум в семантике слов на mormyr синэстетически объединены как шумное, бурное движение (ср. ἐπιμορμύρω – шуметь как волна, Dion. Per. 82), главным образом воды, т. е. объема, лишенного собственного членения на части. Форма μορμύρει поясняется у Гесихия как «производить шум» (ποῖον ἦχον ἀποτελεῖ), «смешивать, волновать (воду)», переносно также «пугать» (ταράσσει), далее «наводнять» (πλημμυρε6ι) и «делать что-то необычным, устрашающим образом» (δεινοποιεῖ); cp. также μορμυρίζω. Переносно слова этой группы обозначают эмоцию, нечто происходящее в душе, в основном – смятение (μορμύρειν θυμῷ, Maneph. 5, 118), возмущение, негодование (μορμύσσεσθαι· ἐμβριμᾶσθαι, Hesych.), страх (μορμύνεῖ δεινοποιεῖ, Hesych., а δεινοποιεῖ означает, в частности, «пользоваться устрашающими выражениями», Porph. Adv. chr. 30, ср. выше μορμυρεῖ=ταράσσει). Кроме того, страх, вызываемый бурным волнением воды или даже с ним отождествляемый, является, по-видимому, устойчивой коннотацией.

Итак, рассмотрев слова с корнем mor-/myr-, mormyr-, morm- и myrm-, мы можем попытаться вывести семантический инвариант для этих достаточно далеко разошедшихся терминов. Это кишащее множество, вызывающее страх или составляющее самое психическую «субстанцию» страха – дрожь, трепет. Субъективное (ощущение страха-дрожи) и объективное (внушающее страх мелкое движение неисчисляемого, так сказать, «неквантитативного» множества) на известной стадии развития языка совпадают.

Воинственные, т. е. внушающие страх, мирмеки (ср. Фобос как божество войны), хтонические, подобные мирмекам (или мормонам? или мертвецам?), перволюди, как нам кажется, становятся понятнее на этом семантическом фоне.

Теперь посмотрим, как представлены мирмидонцы в эпосе. Прежде всего мы уже видели, что слово не встречается в ед. числе. Мирмидонцы – это Pluralia tantum по внутренней форме слова. Причем в эпосе эта внутренняя форма слова как бы вынесена вовне и окружает мирмидонцев на всех уровнях текста. На уровне устойчивых словосочетаний – формула «со многими мирмидонцами» и «многие (многочисленные) мирмидонцы» (II. 16. 240, 21. 188, 23. 60, Od. II. 496 и др.), где определение тавтологически дублирует смысл определяемого. Кроме возницы Ахиллеса, пяти воевод и Патрокла, мы знаем по имени еще двух мирмидонцев, выступающих из общего строя только в момент своей гибели (Бафикл и Эпигей). В остальном мирмидонцы – это хор, стая, толпа, рой. Так строятся мизансцены поэмы: мирмидонцы играют роль хора вокруг Ахилла-протагониста, оплакивающего Патрокла (II. 18. 323; 355, 23. 60); шатры и корабли мирмидонцев «толпятся» кругом шатра Ахиллеса и защищают его (18. 69). В 16 песни «Илиады», где мирмидоняне – главная действующая сила, на пространстве каких-нибудь ста строк сосредоточены развернутые сравнения мирмидонян с волками, стая которых кружит вокруг Ахиллеса, их тесного строя – со стеной из камней, пригнанных друг к другу; наконец, мирмидонцы «вытекают» из корабля, как из гнезда – рой потревоженных ос. Приведем эти образы-сравнения в переводе Гнедича:

Источник