Кто такие подпольщики великой отечественной войны
Подпольщики русской славы
29 июня в России отмечается День партизан и подпольщиков. Эта памятная дата была установлена Государственной думой России в марте 2009 года. Поводом для введения Дня партизан и подпольщиков стало обращение Брянской областной Думы. День 29 июня был выбран не случайно: именно 29 июня 1941 года Совет народных комиссаров СССР и ЦК ВКП (б) издал директиву о создании партизанских отрядов и диверсионных групп для сопротивления наступающим гитлеровским войскам. Эта директива положила официальное начало созданию партизанских и подпольных групп, о подвигах которых мы до сих пор вспоминаем с восхищением.
Подпольщики в годы Великой Отечественной войны развернули деятельность во многих городах и населенных пунктах западных областей Советского Союза, оккупированных в 1941-1942 гг. гитлеровскими войсками и их союзниками. Очень активное подполье было создано в Крыму, в первую очередь в Севастополе — городе русской славы, «столице» Черноморского флота.
9 июля 1942 года, после многих месяцев тяжелейшей и кровопролитной обороны, советские войска все же были вынуждены оставить Севастополь. Город оказался под контролем гитлеровцев, которые приступили к созданию системы оккупационного управления. Изначально власти города планировали создать централизованное подполье. Еще во время обороны города Севастопольским городским комитетом ВКП (б) были отобраны 40 кандидатур партийных и государственных работников и служащих в качестве наиболее подходящих руководителей и организаторов готовящегося подпольного сопротивления. Они должны были возглавить подпольную борьбу севастопольцев против германских войск. Но централизованная организация подполья не получилась — многие партийные активисты, сотрудники силовых структур, которые должны были заняться организацией подполья, погибли во время обороны города и в результате бомбежек.
Однако многие советские граждане, оставшись на оккупированной территории, не собирались смиряться с захватом Севастополя гитлеровскими войсками и были ориентированы на продолжение партизанской и подпольной борьбы против захватчиков. Именно они и составили костяк подпольных групп, которые начали действовать в городе к концу 1942 года. На первом этапе своего существования подпольные группы занимались преимущественно установлением связи с военнопленными, находившимися в лагерях в окрестностях Севастополя. Организовывались побеги военнопленных и последующее их трудоустройство в Севастополе по подложным документам. Кстати, чтобы получить доступ к документам и ценным сведениям, многие члены подполья официально устраивались на предприятия и даже в органы местной власти, создаваемые гитлеровским оккупационным командованием.
Наиболее освещена в исторической литературе и периодической печати деятельность Коммунистической подпольной организации в тылу у немцев (КПОВТН), которой руководил Василий Дмитриевич Ревякин (1918-1944) — по специальности учитель химии и биологии, призванный в РККА с началом войны и служивший в звании старшины в 265-м корпусном артиллерийском полку Приморской армии. Однако и кроме «ревякинцев», вошедших в историю в качестве наиболее многочисленной и эффективной севастопольской подпольной организации, в городе во время немецкой оккупации действовали и другие группы советских патриотов. В их состав входили как бежавшие из лагерей военнопленные, так и партийные, комсомольские активисты, оставшиеся в городе для подпольной работы, а также самые обычные жители Севастополя, которые сочли своим долгом встать на путь смертельно опасной борьбы с гитлеровскими захватчиками.
Одна из первых подпольных групп в Севастополе была создана на Северной стороне Севастопольской бухты. Когда-то, во время Крымской войны, здесь располагались фортификационные сооружения, госпиталь, где работал знаменитый врач Н.И. Пирогов. Во время Великой Отечественной войны здесь развернули свою деятельность новые защитники Севастополя.
Михаил Степанович Фетисов служил старшиной в 177-м артиллерийском дивизионе береговой обороны Черноморского флота. Во время обороны Севастополя участвовал в боевых действиях, 8 июля, за день до сдачи города, был контужен в районе мыса Херсонес и попал в плен к гитлеровцам. Лагерь военнопленных, куда поместили Фетисова, находился на Северной стороне. Через три месяца, оклемавшись после контузии и улучшив подходящий момент, Михаил Фетисов бежал из лагеря военнопленных. Скрылся он здесь же — на Северной стороне, где и приступил к подпольной деятельности против оккупантов.
Прикрытие деятельности группы обеспечивал Федор Иванович Большеченко, медик по специальности, служивший фельдшером 178-го инженерного батальона береговой обороны в звании интенданта 3 ранга медико-санитарной службы Черноморского флота. Как и Фетисов, Большеченко попал в плен во время обороны Севастополя. Но медицинские работники были особенно ценными кадрами, поэтому вскоре Федора выпустили из лагеря для военнопленных. Он устроился в амбулаторию, где не только продолжал лечить больных, но и смог добывать документы для бежавших военнопленных.
Кроме Пьеро, у севастопольского подполья был еще один «свой человек» в гитлеровской полиции. Кондрат Андреевич Фок, 51-летний мужчина — выходец с Кубани, по национальности был этническим немцем. Это гарантировало ему куда большее доверие со стороны оккупантов. До войны он работал бухгалтером и, не напади гитлеровцы на СССР, скорее всего, спокойно доработал бы до пенсии. Однако когда Севастополь оказался в руках неприятеля, Кондрат Фок решил использовать шанс помочь подполью. Он пришел устраиваться на работу в севастопольскую полицию. Этнического немца охотно взяли на службу, но в силу возраста назначили начальником паспортного стола 2-го полицейского участка на Корабельной стороне. Но это было даже еще лучше, поскольку позволяло без особых проблем добывать документы для подпольщиков и беглых военнопленных. Многих людей Фок спас от угона в Германию и участи рабов. Однако в конце концов деятельность Фока разоблачили гестаповцы. Когда подпольщики убили начальника 2-го полицейского участка Леонтьева, началось расследование. Вскоре стало известно о связи с подпольем начальника паспортного стола. Фок участвовал в приглашении Н. Леонтьева на «вечеринку» в дом некоей Сливенко на улице Комсомольской. В результате Леонтьев был убит подпольщиками. Разоблаченного Фока гитлеровцы арестовали и расстреляли в Инкермане в 1943 году.
На Корабельной стороне, в Лазаревских казармах в начале 1943 года была создана еще одна подпольная группа. Ее костяк составили советские военнопленные, а руководителем стал рабочий Николай Игнатьевич Терещенко. Родившийся в 1908 году, Терещенко с 15-летнего возраста стал трудиться на знаменитом Севастопольском морском заводе. Молодого и активного рабочего быстро заметили в партии. В 1934 г. Терещенко перешел на партийную работу и вскоре стал парторгом колхоза «Коминтерн», затем — парторгом колхоза «Роте Фане», а затем — заместителем директора Симферопольской МТС по политической работе. В период обороны Севастополя Николай Терещенко занимал должность помощника секретаря Севастопольского городского комитета ВКП (б).
Когда оборона города подходила к концу, Терещенко попал в плен. Его, занимавшегося организацией эвакуации жителей, схватили гитлеровцы на мысе Херсонес. Судя по всему, Терещенко удалось скрыть членство в партии или, по крайней мере, свое место в партийной иерархии города. Он не был расстрелян. Гитлеровцы поместили Терещенко в лагерь для военнопленных в Лазаревских казармах. Естественно, что коммунист Терещенко не растерялся и вскоре приступил к созданию в лагере подпольной группы. Его ближайшими помощниками стали другие военнопленные — командиры, красноармейцы и краснофлотцы, попавшие в плен во время обороны Севастополя.
Главными задачами группы Терещенко стали, во-первых, облегчение участи военнопленных — от доставки продовольствия и медикаментов от местных жителей до организации побегов, а во-вторых — установление связи с подпольными группами, действовавшими в городе. Терещенко удалось связаться с «ревякинцами». Главной связной между двумя группами стала Евдокия Владимировна Висикирская. Именно в ее доме спрятался Терещенко, когда совершил побег из плена. Бежав, Терещенко присоединился к Коммунистической подпольной организации в тылу у немцев, возглавлявшейся Ревякиным, и стал командиром ее диверсионной группы. 
Среди подпольщиков были самые разные люди. Например, крымской татарке Нелли Велиевой было всего двадцать лет. Ее родной брат Энвер Велиев ушел на фронт, а Нелли устроилась работать в мастерские Севастопольского морского порта и установила связь с подпольщиками. В этом не было ничего удивительного — Велиева была близкой подругой Лиды Нефедовой — жены Василия Ревякина. Она участвовала во многих акциях севастопольских подпольщиков, прежде чем была захвачена гестаповцами в марте 1944 года.
Подпольщикам Северной стороны удалось продержаться полтора года, прежде чем их разоблачила контрразведка. В марте 1944 г. в Севастополе начались аресты подпольщиков. В дом на улице 1-й Бастионной, где скрывался фельдшер Федор Большеченко, о деятельности которого стало известно гестаповцам, ворвались полицейские. Они набросились на хозяев дома Анзенковых, требуя выдать посторонних, скрывающихся в помещении. Тогда прятавшийся Большеченко вылез из своего укрытия под полом дома и сдался полиции. Издевались над фельдшером нещадно — вырезали на спине пятиконечную звезду, загоняли иголки под ногти. Но он так ничего и не сказал.
Зверским издевательствам подвергли и разоблаченного начальника 3-го полицейского участка Владимира Пьеро. Его пытали неделю. За это время местные жители сумели собрать внушительную сумму денег, рассчитывая выкупить Пьеро у корыстолюбивых полицейских чиновников, однако было уже поздно. В апреле 1944 года в Юхаревой балке были расстреляны Федор Большеченко и Владимир Пьеро. Тогда же, весной 1944 года, гитлеровцы вышли на след и подпольщиков из организации Ревякина. Зверским пыткам и издевательствам подвергали патриотов в гестапо, но обычные люди разного пола, возраста, рода занятий держались как настоящие герои. Никого не сдала двадцатилетняя Нелли Велиева. Держалась до конца и ее подруга, беременная Лидия Ревякина — жена руководителя подпольной организации.
Сам Василий Ревякин, его жена Лидия Ревякина (Нефедова), Николай Терещенко, Нелли Велиева и еще более двух десятков человек были арестованы и вскоре расстреляны. Так гитлеровцы расправились с героями севастопольского подполья.
Самую малость не дотянул цвет севастопольского подполья до освобождения города, хотя некоторым героям все же удалось уцелеть. Так, только в 1999 году не стало Д.А. Кремянской — участницы подпольной группы, существовавшей на предприятии «Крымэнерго» под руководством ее мужа инженера Петра Кремянского. До 2000 г. прожил Александр Сергеевич Комаров — участник подпольной группы Терещенко, вывезенный в концлагерь в Норвегию и чудом уцелевший. После войны он обосновался в Ленинграде, где сорок лет проработал токарем на заводе. Все эти люди заслуживают глубочайшего уважения за свой вклад в освобождение советской страны от немецко-фашистских захватчиков.
9 мая 1944 года войска 4-го Украинского фронта, части и соединения Черноморского флота и 8-й воздушной армии освободили Севастополь. Память о партизанах и подпольщиках благодарные жители города хранят до сих пор. Не только пример севастопольского подполья, но и история других многочисленных партизанских отрядов, подпольных организаций и групп в самых разных городах и населенных пунктах, лесах и горах Советского Союза показывают нам, как самые обычные люди, большинство — абсолютно мирных профессий и занятий, некоторые даже не имевшие прежде никакого опыта военной службы или боевых действий, поднялись на защиту своей Родины и сделали все, что было в их силах, для приближения победы над оккупантами. В этом — главная заслуга советских партизан и подпольщиков.
Партизаны Великой Отечественной войны
Какую цену заплатили за освобождение Родины ее защитники, воевавшие в тылу врага
Об этом редко вспоминают, но в военные годы ходила такая шутка, звучавшая с оттенком гордости: «А чего нам ждать, пока союзники второй фронт откроют? У нас он давно открыт! Называется Партизанский фронт». Если и есть в этом преувеличение, то небольшое. Партизаны Великой Отечественной войны действительно были настоящим вторым фронтом для гитлеровцев.
Чтобы представить себе масштабы партизанской войны, достаточно привести несколько цифр. К 1944 году в партизанских отрядах и соединениях воевало около 1,1 млн человек. Потери немецкой стороны от действий партизан составили несколько сот тысяч человек — в это число входят и солдаты и офицеры вермахта (не менее 40 000 человек даже по скупым данным немецкой стороны), и всякого рода коллаборанты типа власовцев, полицейских, колонистов и так далее. Среди уничтоженных народными мстителями — 67 немецких генералов, еще пятерых удалось взять живыми и переправить на Большую землю. Наконец, об эффективности партизанского движения можно судить и по такому факту: на борьбу с противником в собственном тылу немцам пришлось отвлечь каждого десятого солдата сухопутных войск!
Понятно, что и самим партизанам такие успехи дались дорогой ценой. В парадных реляциях того времени все выглядит красиво: уничтожили 150 солдат противника — потеряли убитыми двух партизан. В реальности партизанские потери были куда выше, и даже сегодня окончательная их цифра неизвестна. Но потери были наверняка не меньше, чем у противника. Свои жизни за освобождение Родины отдали сотни тысяч партизан и подпольщиков.
Сколько у нас партизан-героев
О тяжести потерь среди партизан и участников подполья очень ясно говорит всего одна цифра: из 250 Героев Советского Союза, воевавших в немецком тылу, 124 человека — каждый второй! — получили это высокое звание посмертно. И это при том, что всего в годы Великой Отечественной войны высшей награды страны были удостоены 11 657 человек, из них 3051 посмертно. То есть каждый четвертый…
Среди 250 партизан и подпольщиков — Героев Советского Союза двое были удостоены высокого звания дважды. Это командиры партизанских соединений Сидор Ковпак и Алексей Федоров. Что примечательно: оба партизанских полководца каждый раз награждались одновременно, одним и тем же указом. В первый раз — 18 мая 1942 года, вместе с партизаном Иваном Копенкиным, получившим звание посмертно. Во второй раз — 4 января 1944 года, вместе с еще 13 партизанами: это было одно из самых массовых одновременных награждений партизан высшими званиями.
Еще два партизана — Героя Советского Союза носили на груди не только знак этого высшего звания, но и Золотую звезду Героя Социалистического труда: комиссар партизанской бригады имени К.К. Рокоссовского Петр Машеров и командир партизанского отряда «Соколы» Кирилл Орловский. Первое звание Петр Машеров получил в августе 1944 года, второе — в 1978 году за успехи на партийной ниве. Кириллу Орловскому присвоили звание Героя Советского Союза в сентябре 1943 года, а Героя Социалистического Труда — в 1958 году: возглавляемый им колхоз «Рассвет» стал первым колхозом-миллионером в СССР.
Первыми Героями Советского Союза из числа партизан стали предводители партизанского отряда «Красный Октябрь», действовавшего на территории Белоруссии: комиссар отряда Тихон Бумажков и командир Федор Павловский. И произошло это в тяжелейший период в начале Великой Отечественной войны — 6 августа 1941 года! Увы, до Победы дожил только один из них: комиссар отряда «Красный Октябрь» Тихон Бумажков, успевший получить в Москве свою награду, погиб в декабре того же года, выходя из немецкого окружения.
Хроника партизанского героизма
Всего в первые полтора года войны высшей награды удостоился 21 партизан и подпольщик, 12 из них получили звание посмертно. Всего Верховный Совет СССР к концу 1942 года издал девять указов о присвоении партизанам звания Героя Советского Союза, пять из них были групповыми, четыре — индивидуальными. Среди них был и указ о награждении легендарной партизанки Лизы Чайкиной от 6 марта 1942 года. А 1 сентября того же года высшая награда была присвоена сразу девяти участникам партизанского движения, двое из которых получили ее посмертно.
Таким же скупым на высшие награды для партизан выдался и 1943 год: всего 24 награжденных. Зато в следующем, 1944-м, когда из-под фашистского ига была освобождена вся территория СССР и партизаны оказались на своей стороне линии фронта, звание Героя Советского Союза получили сразу 111 человек, в том числе двое — Сидор Ковпак и Алексей Федоров — во второй раз. А в победном 1945-м к числу партизан — Героев Советского Союза прибавились еще 29 человек.
Но немало оказалось среди партизан и тех, чьи подвиги страна оценила в полной мере только через много лет после Победы. В общей сложности 65 Героев Советского Союза из числа тех, кто воевал в тылу врага, удостоились этого высокого звания уже после 1945 года. Больше всего наград нашло своих героев в год 20-летия Победы ― указом от 8 мая 1965 года высшая награда страны была присвоена 46 партизанам. А в последний раз звание Героя Советского Союза было присвоено 5 мая 1990 года партизанившему в Италии Форе Мосулишвили и руководителю «Молодой гвардии» Ивану Туркеничу. Оба получили награду посмертно.
Что еще можно добавить, говоря о партизанах-героях? Каждый девятый, кто воевал в партизанском отряде или подполье и заслужил звание Героя Советского Союза — женщина! Но тут печальная статистика еще более неумолима: только пять партизанок из 28 получили это звание при жизни, остальные — посмертно. Среди них были и первая женщина — Герой Советского Союза Зоя Космодемьянская, и участницы подпольной организации «Молодая гвардия» Ульяна Громова и Люба Шевцова. Кроме того, среди партизан ― Героев Советского Союза были два немца: разведчик Фриц Шменкель, награжденный посмертно в 1964 году, и командир разведроты Роберт Клейн, награжденный в 1944 году. А еще словак Ян Налепка, командир партизанского отряда, награжденный посмертно в 1945 году.
Остается только добавить, что после распада СССР звание Героя Российской Федерации было присвоено еще 9 партизанам, в том числе троим посмертно (одна из награжденных — разведчица Вера Волошина). Медалью «Партизану Отечественной войны» были награждены в общей сложности 127 875 мужчин и женщин (1-й степени — 56 883 человек, 2-й степени — 70 992 человек): организаторы и руководители партизанского движения, командиры партизанских отрядов и особо отличившиеся партизаны. Самую первую из медалей «Партизану Отечественной войны» 1-й степени в июне 1943 года получил командир группы подрывников Ефим Осипенко. Награды он был удостоен за свой подвиг осенью 1941 года, когда ему пришлось подрывать не сработавшую мину буквально вручную. В итоге эшелон с танками и продовольствием рухнул с полотна, а контуженного и ослепшего командира отряд сумел вытащить и переправить на Большую землю.
Партизаны по зову сердца и долгу службы
Но так возникали далеко не все отряды. Немало было и таких, которые появлялись стихийно — из не сумевших прорваться через линию фронта солдат и офицеров попавших в окружение частей, не успевших эвакуироваться специалистов, не добравшихся до своих частей призывников и тому подобного контингента. Причем процесс этот был неконтролируемым, а численность подобных отрядов — небольшой. По некоторым данным, зимой 1941‒1942 годов в тылу у немцев действовало свыше 2 тыс. партизанских отрядов, их общая численность составляла 90 тыс. бойцов. Получается, что в среднем в каждом отряде было до полусотни бойцов, чаще же один-два десятка. Кстати, как вспоминают очевидцы, местные жители начали активно уходить в партизанские отряды не сразу, а лишь к весне 1942-го, когда «новый порядок» проявил себя во всем кошмаре, а возможность выжить в лесу стала реальной.
В свою очередь, отряды, возникшие под началом людей, которые занимались подготовкой партизанских действий еще до войны, были более многочисленными. Такими были, например, отряды Сидора Ковпака и Алексея Федорова. Основой таких соединений стали сотрудники партийных и советских органов, возглавляли их будущие партизанские генералы. Так возник и легендарный партизанский отряд «Красный Октябрь»: основой для него стал сформированный Тихоном Бумажковым истребительный батальон (добровольческое вооруженное формирование первых месяцев войны, привлекавшееся к антидиверсионной борьбе в прифронтовой полосе), который потом «оброс» местными жителями и окруженцами. Точно так же возник и знаменитый Пинский партизанский отряд, позднее переросший в соединение, ― на базе истребительного батальона, созданного Василием Коржем, кадровым сотрудником НКВД, который за 20 лет до того занимался подготовкой партизанской борьбы. Кстати, его первый бой, который отряд дал 28 июня 1941 года, многими историками считается первым боем партизанского движения в годы Великой Отечественной войны.
Кроме того, существовали партизанские отряды, которые формировались в советском тылу, после чего перебрасывались через линию фронта в немецкий тыл — например, легендарный отряд Дмитрия Медведева «Победители». Основу таких отрядов составляли бойцы и командиры частей НКВД и профессиональные разведчики и диверсанты. К подготовке подобных подразделений (как, впрочем, и к переподготовке простых партизан) был причастен, в частности, советский «диверсант номер один» Илья Старинов. А курировала деятельность таких отрядов Особая группа при НКВД под руководством Павла Судоплатова, позднее ставшая 4-м Управлением наркомата.
Перед командирами подобных специальных отрядов ставились более серьезные и трудные задачи, чем перед обычными партизанами. Зачастую им приходилось вести масштабную тыловую разведку, разрабатывать и проводить операции внедрения и ликвидационные акции. Можно вновь привести в пример тот же отряд Дмитрия Медведева «Победители»: именно он обеспечивал поддержку и снабжение знаменитого советского разведчика Николая Кузнецова, на счету которого — ликвидация нескольких крупных чиновников оккупационной администрации и несколько крупных успехов в агентурной разведке.
Бессонница и рельсовая война
Но все-таки главная задача партизанского движения, которым с мая 1942 года руководил из Москвы Центральный штаб партизанского движения (а с сентября по ноябрь еще и Главнокомандующий партизанским движением, пост которого три месяца занимал «первый красный маршал» Климент Ворошилов), была другой. Не позволить оккупантам закрепиться на захваченной земле, наносить им постоянные беспокоящие удары, нарушать тыловые коммуникации и транспортное сообщение — вот чего Большая земля ждала и требовала от партизан.
Правда, о том, что у них есть какая-то глобальная цель, партизаны, можно сказать, и узнали только после появления Центрального штаба. И дело тут вовсе не в том, что раньше некому было отдавать приказы, ― не было возможности донести их до исполнителей. С осени 1941 года и до весны 1942-го, пока фронт с огромной скоростью катился на восток и страна предпринимала титанические усилия, чтобы остановить это движение, партизанские отряды в основном действовали на свой страх и риск. Предоставленные сами себе, практически без поддержки из-за линии фронта, они вынуждены были заниматься больше выживанием, чем нанесением врагу существенного урона. Похвастаться связью с Большой землей могли немногие, да и то в основном те, кого организованно забрасывали в немецкий тыл, снабдив и рацией, и радистами.
Зато после появления штаба партизан начали централизованно обеспечивать связью (в частности, начались регулярные выпуски из школ партизанских радистов), налаживать координацию между подразделениями и соединениями, использовать постепенно возникающие партизанские края в качестве базы для авиаснабжения. К тому времени сформировалась и основная тактика партизанской войны. Действия отрядов, как правило, сводились к одному из двух приемов: беспокоящим ударам в месте дислокации или длительным рейдам по тылам противника. Сторонниками и активными исполнителями рейдовой тактики были партизанские командиры Ковпак и Вершигора, тогда как отряд «Победители» скорее демонстрировал беспокоящую.
Но чем занимались практически все без исключения партизанские отряды — так это нарушением коммуникаций немцев. И неважно, делалось это в рамках рейдовой или беспокоящей тактики: наносились удары по железнодорожным (в первую очередь) и автомобильным дорогам. Те, кто не мог похвастаться большой численностью отрядов и особыми навыками, сосредотачивались на подрыве рельсов и мостов. Более крупные отряды, имевшие подразделения подрывников, разведчиков и диверсантов и специальные средства, могли рассчитывать на более крупные цели: большие мосты, узловые станции, железнодорожную инфраструктуру.
Самыми масштабными скоординированными акциями были две диверсионные операции — «Рельсовая война» и «Концерт». И та и другая проводились партизанами по приказу Центрального штаба партизанского движения и Ставки Верховного главнокомандования и были скоординированы с наступлениями Красной армии в конце лета и осенью 1943 года. Итогом «Рельсовой войны» стало сокращение оперативных перевозок немцев на 40%, а результатом «Концерта» — на 35%. Это оказало ощутимое влияние на обеспечение действующих частей вермахта подкреплением и снаряжением, хотя некоторые специалисты в области диверсионной войны считали, что партизанскими возможностями можно было распорядиться иначе. Например, нужно было стремиться выводить из строя не столько железнодорожные пути, сколько технику, которую восстановить гораздо труднее. Именно для этого в Высшей оперативной школе особого назначения было изобретено устройство типа накладного рельса, которое буквально сбрасывало составы с полотна. Но все-таки для большинства партизанских отрядов самым доступным способом рельсовой войны оставался именно подрыв полотна, и даже такая помощь фронту оказывалась небессмысленной.
Подвиг, который нельзя отменить
Сегодняшний взгляд на партизанское движение в годы Великой Отечественной войны серьезно отличается от того, что существовал в обществе лет 30 назад. Стали известны многие подробности, о которых случайно или сознательно умалчивали очевидцы, появились свидетельства тех, кто никогда не романтизировал деятельность партизан, и даже тех, у кого к партизанам Великой Отечественной войны нашелся смертный счет. А во многих ныне независимых бывших советских республиках и вовсе поменяли местами плюс и минус, записав партизан во враги, а полицаев — в спасители родины.
Но все эти события не могут умалить главного — невероятного, неповторимого подвига людей, которые в глубоком тылу врага делали все, чтобы защитить свою Родину. Пусть на ощупь, без всякого представления о тактике и стратегии, с одними винтовками и гранатами, но эти люди боролись за свою свободу. И лучшим памятником им может быть и будет память о подвиге партизан — героев Великой Отечественной войны, которую невозможно отменить или преуменьшить никакими стараниями.