Кто такие правые и ультраправые
Как происходит деление на правых и левых в политике
Приветствую. В этой статье я расскажу как происходит деление на правых и левых. Также приведу примеры, чтобы вы смогли лучше понять принципы этого деления.
Небольшой экскурс в историю
Термины «правые» и «левые» впервые появились во французском Национальном собрании (1789—1791) времён революции. В нём возникли три направления: справа сидели фельяны — сторонники конституционной монархии; в центре сидели жирондисты — умеренные сторонники республики; слева сидели якобинцы, выступавшие за радикальные преобразования. Таким образом, изначально правыми называли тех, кто желал сохранить существующее положение (консерваторы), а левыми — тех, кто выступал за перемены (радикалы).
Также есть такие термины, как ультралевые и ультраправые. Так называют приверженцев радикальных взглядов в своём политическом спектре.
Критерии деления на правых и левых
К правым принято относить националистов, а к левым интернационалистов. Но эти понятия могут относиться как к правым, так и к левым. Также существуют такие понятия, как «левый национализм». Но всё же националисты чаще правые, чем левые, а интернационалисты чаще левые, чем правые.
Рассмотрим самую распространённую схему деления на правых и левых — схему либертарианца Дэвида Нолана. По горизонтали экономическая свобода, а по вертикали индивидуальная свобода. Также в левом верхнем углу коллективисты, а в правом нижнем углу индивидуалисты. У левых — плановая экономика, а у правых — рыночная экономика. Существуют и другие модели, такие как «Модель Гринберга и Джонас», «Британская модель», «Схема Пурнеля», «Схема Инглхарта» и другие. Ещё использовалась плоская схема идеологий от правых к левым. Но схема Нолана считается самой удобной и, как я считаю, достаточно простой для понимания.
Примеры правых, левых и центристов
Правые: Консерваторы, монархисты, национал-социалисты, фашисты и другие.
Левые: Коммунисты, анархисты, социал-демократы, маоисты и другие.
Центристы: Либералы.
Правоцентристы: Либертарианцы.
Левоцентристы: социал-либералы.
Примеры партий
Правые: «НСДАП», «Вперёд, Италия», «Сербская радикальная партия».
Левые: «КПСС», «КПРФ».
Итог статьи «Деление на правых и левых»
На этом статья окончена, и я надеюсь что она помогла вам хотя бы немного лучше понять систему деления на правых и левых, а если вы об этом совсем не знали, то надеюсь что теперь вы знаете как это работает. Я продолжу публиковать подобные статьи, которые смогут помочь вам лучше понять политику.
Значение слова «ультраправый»
ультрапра́вый
1. полит. придерживающийся крайне правых политических взглядов; относящийся к крайне правым направлениям
2. обычно <<мн>> субстантивир. тот, кто придерживается таких взглядов
Делаем Карту слов лучше вместе
Привет! Меня зовут Лампобот, я компьютерная программа, которая помогает делать Карту слов. Я отлично умею считать, но пока плохо понимаю, как устроен ваш мир. Помоги мне разобраться!
Спасибо! Я стал чуточку лучше понимать мир эмоций.
Вопрос: вдесятеро — это что-то нейтральное, положительное или отрицательное?
Синонимы к слову «ультраправый»
Предложения со словом «ультраправый»
Понятия со словом «ультраправый»
Отправить комментарий
Дополнительно
Предложения со словом «ультраправый»
Во всех этих мероприятиях достаточно немногочисленный актив ультраправых организаций был значительно усилен группами радикальной молодёжи, главным образом бритоголовыми и футбольными болельщиками.
Стараясь не привлекать внимания, российское руководство проводит все новые встречи с лидерами ультраправой партии, которые вне себя от счастья, что их, наконец, обхаживает великая держава.
Различия основаны на разнице в идеологии молодёжной группы, что напрямую влияет на организационную структуру и повседневную деятельность этой молодёжной группы, придерживающейся принципов ультраправой идеологии.
Правое движение в России. Взгляд изнутри
Про правое движение в России таким, каким оно стало в настоящее время, пишут многое. Кто-то его превозносит, кто-то — поддерживает и пропагандирует, а кто-то — нещадно критикует и даже насмехается. В любом случае, субъективных мнений навалом, однако я всё же решил написать данную небольшую статью, в которой расскажу вам о ситуации в данном лагере с позиции бывшего его участника, который по целому ряду причин идентифицировать себя как «правого» с недавнего мнения не имеет ни малейшего желания.
Наверняка, многие «правые» (далее — без кавычек) со мной не согласятся, но за 6 лет пребывания в их среде я так и не увидел у участников движения чёткой однозначной идеологии. Взгляды абсолютно разнородны, кто только под имперскими флагами не ходит: встречаются и монархисты-государственники, и авторитарии, и нацдемы, и национал-«социалисты», и безидейные субкультурщики, чей протест носит исключительно бытовой характер.
Государственничество и тяга к сильной руке порой принимает откровенно клинические формы
Более того — даже в национальном вопросе, главном для правого движения, встречаются
разногласия. Проистекает данное противоречие из размытости и стереотипизированности понятия «национализм». В правой среде можно встретить не только националистов, но и шовинистов, нацистов, расистов, фашистов и прочих людей, чьи взгляды на вопросы национальности зачастую рознятся. И если одни хотят очистить юридическим путём территорию РФ от мигрантов и вести политику в интересах русского большинства, то другим данных мер недостаточно — они мечтают о мировой гегемонии, истреблении инородцев по расовому признаку и беспрекословному подчинению оставшихся в живых Истинным Ариям. Что же касается социальных и экономических требований, то тут царит не меньшая неразбериха — кто-то ратует за частную собственность и замену «инородных» элит на русские, а кто-то грезит об огосударствлении экономики.
О социальном вопросе хочется пару слов сказать отдельно. Где-то после 2010го (по моим ощущениям) года правые активно взяли курс на массовое распространение своего влияния на сферы деятельности, ранее их не интересовавшие. Так появилась борьба за ЗОЖ, гуманитарные акции (посещение детдомов и больниц, помощь малоимущим) и борьба за умы трудового народа. Поход на социальную сферу породил самый неповоротливый и, не побоюсь этого слова, абсурдный отросток активизма — «Правый Первомай». Как известно, 1 мая 1886 года социалистические, коммунистические и анархические (читай — ненавистные правым) организации США и Канады устроили ряд митингов и демонстраций, выдвинув в качестве одного из основных требований введение восьмичасового рабочего дня. Однако, соблазн заявить о себе из года в год оказывается сильнее зубовного скрежета при упоминании левого лагеря, поэтому сторонники частной собственности и крепкого государства подгоняют грубым напильником откровенно социалистический и либертарный праздник под интересы нации.
Первомай под имперскими знаменем — знаменем царей, помещиков и угнетателей больше похож на злой оксюморон, нежели на праздник труда.
За идеологической чехардой следует не менее раздражающий фактор — это идеализация русского народа и попытка его искусственного очищения от нежелательных элементов. Правая пропаганда, сформировав в большинстве последователей чёткий стереотипизированный образ «Настоящего Русского Человека», сама себя загнала в маргинальный и идеологический тупик. Кто такой Русский мужчина в их представлении? Трезвый, успешный, гетеросексуальный и маскулинный человек славянской внешности, основной ценностью которого являются нация, семья, друзья, добро и справедливость. Русская женщина, в свою очередь, ассоциируется со скромной, здоровой девушкой, ставящей во главу угла семейный быт, чистоту крови и материнство. На деле же правые сталкиваются не только с подходящими под данный образ представителями нации, но и с пьющими, равнодушными, эгоистичными, недалёкими русскими мужиками, с курящими развратными и расчётливыми девушками, с люмпенизированной и деградирующей русской молодёжью. Нет ничего странного в том, что подобный диссонанс приводит к частичной русофобии, которая начинает выражаться в каком-то полуистеричном отсеивании неугодных им черт. Так начинают рождаться тезисы «кто пьёт — тот не русский», неугодные элементы русского народа нарекаются «россиянами», поддерживающие левые идеи — «жидами» и «совками», а в стане «истинно русских» остаются лишь сами правые + некий процент тех, кто подходит хотя бы под 70% условий (как мне сейчас кажется — под 100% не подходят даже большинство самих радетелей-моралистов).
Конечно, в 2010—2012 году правым, благодаря ЗОЖ-тематике удалось набрать неплохую массу трезвой и перспективной молодёжи. Русские пробежки, славянские забавы и прочие культурно-оздоровительные мероприятия, ставшие ответом на алкоголизацию и деградацию населения, притянули большое количество русских спортсменов и противников вредных привычек. Однако, набрав поддерживающую их критическую массу, правые не смогли сделать последующий шаг, шаг политический, и яркий пример тому — движение «Сопротивление», так резко набравшее популярность и так же резко заглохнувшее в самом разгаре своей деятельности. Движение, которое могло вывести около тысячи хорошо физически подготовленных, решительных активистов на зимние анти-едросовские протесты, так и не смогло сориентироваться по ходу протестов, и, судя по мнению со стороны, превращается ныне в законспирированный спортивный кружок, поругивающий и обличающий власть. Само же ЗОЖ-движение выродилось в акции турникменов, последователей успешного коммерческого проекта «Миша Маваши» и стало ассоциироваться у целевой аудитории как немного двинутая секта инакомыслящих. Вообщем, хотели как лучше, а получилось как всегда — те, кого пытались образумить, насмотрелись на ЗОЖ до такой степени, что стали бухать еще сильнее.
Очередная неэффективная агитация
Так и маятся правые, выдумывая, кто же такие русские — то ли непьющие, то ли рожающие, то ли не верящие телевизору. И никак не могут понять, что русских, прежде всего, нужно обозначить как общность, способную объединиться ради единой цели, хотя объединение по национальному признаку, как бы этого не хотели сторонники единства нации, не разрешает острых социальных и классовых противоречий.
Конечно, путаница и неопределённость — это не первопричины неудач правого движения. Рыба гниёт с головы — и голова в данном случае у движения похожа на смесь фильма ужасов и цирка. С одной стороны — ультраправые радикалы, расисты, нацисты, чьи циничные убийства инородцев, рассуждения на тему расового превосходства, hate-edge и экстравагантная точка зрения на мировую историю привлекают лишь радикализированные и отчаявшиеся элементы социума, но никак не массы. С другой стороны — поткины и дёмушкины, чьи слова зачастую одиозны, а действия оппортунистичны, марцинкевичи, чьё стремление к материальной выгоде и красивой жизни превращает идеологию в красочное шоу с фаллосами, скрытой рекламой и рэпом на СпасибоЕва, крыловы, соловьи и торы, выглядящие откровенно смешно благодаря своим попыткам отбелить национализм от налета скинхед-нулевых. Лидеров, за которыми потянулся бы простой народ, лидеров не медийных, не скомпроментированных, в движении нет. Нет в движении Буданова, нет Гюрзы, нет эдакого Бодрова-младшего, за которого адекватная часть национально мыслящих людей встала и пошла бы умирать ради своей «великой цели».
И после подобных представлений правые искренне верят в поддержку народных масс
А, собственно, в подобной среде им очень тяжело появиться. Конечно, она обладает умными и думающими людьми, заявлять о том, что среди правых сплошь дебилы и дегенераты — так же глупо, как и заявлять о том, что все анархисты — педики, наркоманы и космополиты. Того же Тихонова, почитав его письма из заключения, нельзя назвать дебилом или быдлом, те же Крылов и Соловей являются интеллигентами, тот же Просвирнин, несмотря на его комплексы и фантазии — весьма начитанный и образованный человек. Есть среди правых и добрые, ранимые русские, которые приходят в soft-организации, видя несправедливость и безнаказанность на улицах своих городов. Я даже больше скажу — таких если и не большинство, то процентов 50 точно, да и сам русский национализм — по большему счёту ответная реакция на государственную политику. Чеченские войны, терракты, нерегулируемая миграция, сдерживание кавказской проблемы финансами и карт-бланшем на безнаказанность — все эти меры и приводят к правым подавляющее большинство аудитории. Но не стоит так же отрицать, что среди правых присутствует немалое количество каких-то, пардон, клинический идиотов, маргиналов и закомплексованных личностей. Особенно ярко это стало проявляться после популяризации интернета. Нежелая видеть истинных причин своего столь печального положения, они верят и пропагандируют идеи «жидовского заговора», «оккупации Руси», ратуют за приход к власти сильного тоталитарного лидера, Царя, изобличают христианство, страдают неаргументированной ненавистью ко всем представителям других национальностей, не делая никаких исключений.
Например, додуматься до того, что миграция — это проблема, порождённая исключительно капитализмом, что для исчезновения мигрантов с улиц городов нужно бороться именно с ним, а не резать «оккупантов» в темных арках, клинические идиоты правого движения просто не в состоянии. П
Вот — правый поворот. Кого в Европе называют наследниками Гитлера и почему из-за них общество оказалось на грани раскола
В 1989 году в странах Восточной Европы пали коммунистические правительства. Их народы с энтузиазмом начали свой путь к демократии, который привел их в Евросоюз. Концепция единой Европы восторжествовала. Однако новых союзников вскоре начали критиковать за консерватизм и отказ от европейских ценностей. В Брюсселе это объясняли наследием коммунистического прошлого, но затем и в старых западных демократиях начали набирать популярность консерваторы с правыми идеями. Их объединила нелюбовь к мейнстримной политической повестке, мигрантам и либеральным ценностям. Теперь центральные европейские медиа клеймят их как «наследников Гитлера», а в парламентах все громче звучат заявления о том, что правые политики и их сторонники стали главной угрозой европейским ценностям. «Лента.ру» в рамках проекта «Проблемы первого мира» разбиралась, в чем причина роста популярности ультраправых в Европе и почему их успех привел к расколу в европейском обществе.
Уклон вправо
В 1992 году американский философ Фрэнсис Фукуяма выпустил книгу «Конец истории». В ней обозначалось окончательное завершение главного противостояния второй половины ХХ века — холодной войны. Причем противостояние это было не только геополитическим, но и идеологическим: столкнулись две системы, два образа жизни. Фукуяма считал, что в холодной войне победили не только Соединенные Штаты, ставшие единственной сверхдержавой, — победил сам жизненный уклад Запада, который для американского философа олицетворяла либеральная демократия. Мог ли он знать, что спустя 30 лет Европа вновь станет ареной идеологических столкновений, а ее либеральные ценности подвергнутся жесткой критике.
После падения коммунистических правительств в 1989 году к власти в странах бывшего соцлагеря пришли ориентированные на западные ценности либералы. Но ненадолго. Вскоре их сменили махровые консерваторы. Премьером Венгрии стал Виктор Орбан, добавивший в конституцию упоминания Бога и христианства, а в Польше — партия «Право и справедливость», законодательно ограничившая аборты и права ЛГБТ.
Тогда в Брюсселе это списали на «политическую незрелость» восточноевропейцев, недавно избавившихся от коммунистической диктатуры. Однако вскоре правые политики — или, как их часто называют, популисты (апеллирующие к мнению широких народных масс) — начали набирать популярность и в Западной Европе. Для правящих политических элит это стало тревожным сигналом, а новых правых начали называть ни много ни мало наследниками Гитлера.
«Шведские демократы», «Австрийская партия свободы» и французский «Национальный фронт» стали третьими по популярности партиями в своих странах; «Альтернатива для Германии» победно прошла региональные выборы, а ее союзники из «Пегиды» (Patriotische Europäer gegen Islamisierung des Abendlandes — «Патриотичные европейцы против исламизации Запада») собирали многотысячные демонстрации в крупных немецких городах. В Великобритании евроскептикам удалось добиться выхода страны из ЕС, а в Италии правые популисты из «Лиги Севера» вошли в правительство.
Западная Европа, долгие годы остававшаяся бастионом толерантности и либеральных ценностей, поддалась «правому поветрию». Все то, что определяло облик региона последние 30 лет, подверглось яростной критике.
Правда, надо отметить, что система ценностей, опираясь на которую тысячи избирателей критикуют свои правительства, довольно эклектична. Однако у всех европейских правопопулистских движений есть общие родовые черты, которые объединяют их сторонников от Лиссабона до Варшавы.
Разочарование масс
Главный тезис современного правого популизма — необходимость защиты «простого народа» от коррумпированной элиты, оторванной от своих корней. При этом, как отмечает Бритта Шелленберг, доцент мюнхенского университета имени Людвига и Максимилиана, лидеры популистских партий сознательно выносят за скобки определение, кто именно является «народом». По ее словам, это делается для того, чтобы обойти тот факт, что интересы разных социальных групп зачастую противоречат друг другу. В качестве примера она привела «Альтернативу для Германии», которая отложила вопрос публикации социально-экономической программы партии перед региональными выборами в 2016 году, чтобы не сужать электоральную базу.
Базовое положение популизма — существование народа как некоего целого, некоего единого политического тела
Противостоит народу, разумеется, элита, которую лидеры популистов видят такой же гомогенной. По их мнению, вся политическая жизнь нынешней Европы — это лишь имитация. Политики из «системных» партий изображают борьбу между собой, хотя на самом деле представляют один политический класс и имеют единые интересы, заключающиеся в сохранении собственной власти. Причем та же «Альтернатива для Германии» не стесняется в выражениях для обличения такого положения дел. К примеру, она обвиняет ведущие СМИ страны в сговоре с элитами и использует термин Lügenpresse («лживая пресса»), который активно употреблялся нацистами. Критика «некомпетентного политического класса», провалы которого СМИ защищают «потоком лжи», характерна и для Марин Ле Пен из французского «Национального фронта».
Причем такие взгляды в Европе высказывают не только популисты, но и серьезные исследователи. К примеру, профессор Кристофер Лэш в книге «Восстание элит и предательство демократии» пишет, что властные элиты «утратили связь с народом». Об отчуждении между элитами и обществом говорят Томас Пикетти в популярной книге «Капитал в XXI веке» и Джозеф Стиглиц в «Цене неравенства». И у такого единодушия есть причины.
Первые 30 лет после Второй мировой войны в Европе называют «славным тридцатилетием». В этот период началась интеграция, шел бурный экономический и демографический рост, сформировался обширный средний класс.
Европейские правительства с участием все тех же либеральных экономистов приступили к масштабным программам приватизации, сократили социальные выплаты, перестали поддерживать местных производителей, стремясь к максимальному невмешательству государства в дела бизнеса.
Падение Советского Союза лишь усугубило этот процесс. Западным странам больше не надо было окружать заботой своих граждан, чтобы ослабить влияние советской пропаганды и не множить электорат доморощенных коммунистов. Уровень жизни рабочих и части среднего класса упал. Пропасть между миром капитанов бизнеса, политиков, магнатов и «простым человеком» заметно выросла. Как показывает доклад World Inequlity Databes (WID), с 1980 года неравенство в Европе постоянно растет, пусть и не такими темпами, как в США или Азии. Авторы связывают это именно с масштабными программами приватизации, которые прошли в Европе в последней четверти XX века.
В политике послевоенной Европы господствовали центристы, христианские и социал-демократы. Все они провозглашали целью «государство всеобщего благосостояния», просто шли к ней разными путями. Но в конце 1970-х они начали отказываться от своего идеологического ядра и брать на вооружение леволиберальные идеи: поддержку меньшинств и опору преимущественно на средний класс. Особенно заметно это было как раз на примере социалистов, ранее позиционирующих себя как защитников рабочих. Например, Социал-демократическая партия Германии (СДПГ) при Герхарде Шредере провозгласила курс «новой середины» и переформатировалась в партию среднего класса. Все это привело избирателей центристских партий к разочарованию в своих политических представителях.
Евротюрьма народов
Еще глубже разрыв с элитами ощущается в масштабах всего Евросоюза. В последние годы с ростом влияния институтов ЕС исследователи все чаще говорят о существовании в объединении так называемого дефицита демократии. Население европейских стран участвует напрямую лишь в выборах Европарламента, роль которого невелика. А вот органы, непосредственно принимающие решения, никем не избираются, поэтому граждане воспринимают их как полностью неподотчетные.
Здесь, кстати, и пролегает основное отличие правых популистов новой волны от классических ультраправых партий Европы, выступающих со схожей антибрюссельской и антимигрантской риторикой. Для «старых» правых характерно стремление к жесткой авторитарной организации власти (что можно видеть на примере Орбана в Венгрии или «Права и справедливости» в Польше), в то время как новые популисты апеллируют к демократии и заявляют, что стоят на страже демократических процедур, к уничтожению которых, по их мнению, стремятся нынешние элиты с целью сохранения своей власти.
Все за сегодня
Политика
Экономика
Наука
Война и ВПК
Общество
ИноБлоги
Подкасты
Мультимедиа
Общество
Неонацисты, белые националисты и интернет-тролли: кто есть кто в секторе ультраправых
Среди ультраправых активистов, собравшихся в Шарлоттсвилле, были члены целого ряда групп: начиная с KKK, который может похвастаться давней историей, и заканчивая возникшей совсем недавно группой Proud Boys.
Южный центр правовой защиты бедных описал крупнейшие правые экстремистские организации, чьи члены и болельщики присутствовали на слете в Шарлоттсвилле и регулярно появляются на подобных мероприятиях — проводимых в США все чаще — тем самым стремясь расширить свои возможности, повысить престиж и объединить силы в деле прославления воинствующих белых.
Неонацисты
Неонацисты в первую очередь являются членами Национал-социалистического движения (НСД), выросшего из первой американской нацистской партии, основанной в 1959 году. НСД в частности поддерживает политику Адольфа Гитлера и Третьего Рейха и считается самой крупной и распространенной неонацистской организацией в стране с отделениями в 40 штатах. Группа героизирует Третий Рейх и надеется на его реинкарнацию как идеологии и политической силы у себя на родине. Традиционно униформа, нарукавные нашивки и флажки НСД были выполнены в нацистском духе с использованием свастики в качестве основного символа, однако в прошлом году движение решило изменить свой стиль и избавилось от свастики, чтобы, по словам самих организаторов, обрести популярность у более широких слоев общества. С 1994 года НСД возглавляет 43-летний Джефф Шоп (Jeff Schoep). Данная организация допускает перекрестное членство с другими группами. Она близка с «Ку-клукс-кланом». Шойп и глава Рабочей партии Мэтью Хаймбах (Matthew Heimbach) сформировали Националистический фронт — альянс белых националистов, цель которого достичь большего единства в ультраправом крыле.
Мультимедиа
Ку-клукс-клан изнутри
Интернет-провокаторы и харизматы
За последние три-четыре года сайт Daily Stormer завоевал первенство среди онлайн-предводителей крайне правых экстремистов в США, хотя сейчас, после того как GoDaddy и Google отказали ему в основном веб-хостинге и регистрации в связи с событиями в Шарлоттсвилле, его существование оказалось под угрозой. Сайт ушел в неофициальную, так называемую темную паутину. Сразу после победы Трампа на выборах в ноябре 2016 года его основатель, неонацист и интернет-тролль Эндрю Энглин (Andrew Anglin) заявил, что такой результат знаменует собой поражение «программы мультикультурализма» в Америке, и призвал своих сторонников кричать на мусульманских женщин на улице, чтобы заставить их почувствовать себя «отвергнутыми… и внушить им страх». Основная задача армии троллей, состоящей на службе у Stormer, заключается в том, чтобы подвергать преследованиям меньшинства и защитников антифашистов. К руководящим деятелям самозваных «альтернативных правых», которые в основном пользуются блогами и социальными сетями для распространения агрессивных, часто язвительных и непристойных, расистских, женоненавистнических, антисемитских крайне правых проявлений ненависти и теорий заговоров, в частности относятся Майк Пейнович (Mike Peinovich, известный как Майк Енох), Тим Джионет (Tim Gionet, «запеченная Аляска») и Джейсон Кесслер (Jason Kessler), зачинщик марша Unite the Right и митинга в Шарлоттсвилле.
Контекст
Ку-Клукс-Клан пытается вернуться
Ку-Клукс-Клан решил обосноваться в Италии
Эта группа во многом совпадает с другими категориями, особенно с неонацистами, но она менее сосредоточена на навязчивой идее Третьего Рейха. На сегодняшний день белых националистов характеризует в первую очередь более молодой состав участников, многие их лидеры в свои 20 лет желают во что бы то ни стало оказаться в центре внимания СМИ. Как правило они предпочитают строгую деловую одежду и составляют грамотные и доходчивые лозунги, в том числе адресованные белым американцам, которые чувствуют себя в опасности и считают, что их мнением пренебрегают. В группу входят более мелкие разрозненные группки, сторонники таких идеологий, как естественное превосходство белых, белый сепаратизм и стремление избавить Америку от всех цветных иммигрантов и прекратить дальнейшую иммиграцию. Наиболее заметной фигурой современного белого националистического движения является Ричард Спенсер (Richard Spencer), глава органа, который он описывает как независимую исследовательскую и образовательную организацию, деятельность которой «посвящена наследию, идентичности и будущему людей европейского происхождения в Соединенных Штатах и во всем мире». Он утверждает, что является автором термина «альтернативные правые», ходит в костюме и галстуке, а также любит выбрасывать руку в нацистском приветствии и скандировать «Hail Trump» на митингах и слетах. Но многие представители этого нового поколения берут пример с лидеров недавнего прошлого, таких как белый нацист и псевдоинтеллектуал Джаред Тейлор (Jared Taylor), в 1990-е годы создавший расистский журнал «Американский ренессанс», хотя он и отрицает свой антисемитизм. Группы, относящиеся к категории современных белых националистов, также включают в себя движение идентитариев, особенно организацию Identity Evropa во главе с калифорнийцем Натаном Дамиго (Nathan Damigo), члены которой как правило носят белые рубашки поло и брюки цвета хаки; а также Vanguard America, c представителями которой видели Джеймса Филда незадолго до того, как он врезался на своей машине в участников встречного протеста в Шарлоттсвилле, в результате чего погибла Хизер Хейер, Филду было предъявлено обвинение в убийстве, а также было начато федеральное расследование в области гражданских прав. В разряд белых националистов также попадает Рабочая партия Мэтью Хаймбаха.
Неоконфедераты
Антиправительственные «патриотические» движения
Proud Boys
Одна из самых недавних групп, порожденных крайне правыми, Proud Boys, была создана в 2016 году как антимусульманский, антилиберальный и выступающий в поддержку Трампа клуб молодых людей, который пропагандирует расистскую и сексистскую риторику, но, как сообщается, отвергает непримиримую позицию воинствующих белых националистов. В результате его можно отнести к течению «alt-lite». Группа попыталась дистанцироваться от «альтернативных правых», хотя ее члены часто посещают те же мероприятия, что и группы белых националистов, а на организатора Unite the Right Джейсона Кесслера ссылались как на одного из Proud Boys. Группа Proud Boys была создана соучредителем журнала Vice Гэвином Макиннесом (Gavin McInnes) (с Vice он уже не сотрудничает), который в Twitter называет иммиграцию и аборты, к которым все чаще прибегают белые женщины, угрожающим «геноцидом белых», а себя относит к «западным шовинистам». Макиннеса считают одним из вдохновителей Мэтью Хаймбаха и Брэда Гриффина. Между тем в 2017 году реакционер из Калифорнии Кайл Чепмен создал организацию по проведению уличных боев под названием Fraternal Order of Alt-Knights (Foak), которую он назвал партнером и «тактическим инструментом обороны» Proud Boys. Их главная миссия состоит в том, чтобы присутствовать на мероприятиях и митингах, организуемых белыми националистами, радикальными патриотами или сторонниками Трампа, иногда приносить с собой дубинки и щиты и вступать в борьбу с активистами, которые попытаются протестовать или препятствовать расистским высказываниям фашистов. «Мы не боимся борьбы, мы сами и есть борьба», — провозгласил Чепмен в посте, где объявлялось о создании Foak.
Материалы ИноСМИ содержат оценки исключительно зарубежных СМИ и не отражают позицию редакции ИноСМИ.