Кто такие узники совести в россии
Узник совести
Содержание
История вопроса
Первым узником совести в 1962 году был назван пражский архиепископ Йозеф Беран, который провёл 14 лет в тюрьме (1949—1963) за проповедь, осуждавшую коммунистический строй.
Одним из первых советских узников совести в 1962 году был признан католический священник из Львова Иосиф Слипый, который провёл в лагерях 18 лет и был выслан из СССР в 1963 году, а в 1965 году назначен кардиналом и главой Украинской грекокатолической церкви.
В СССР
К категории советских «узников совести» причисляли: Натана Щаранского и Андрея Сахарова.
В России
8 января 2011 года узниками совести были названы Борис Немцов, Константин Косякин, Илья Яшин, Кирилл Манулин и Эдуард Лимонов, 31 декабря 2010 года участвовавшие в митинге в поддержку 31 статьи Конституции РФ. [6]
После выборов в Госдуму 2011 года, Алексея Навального обвинили в оказании сопротивления сотрудникам правопорядка; Международная амнистия признала его «узником совести».
Использование термина в правой среде
На Украине
Чернега и Еварницкий получили 15 суток ареста за сопротивление властям во время вырубки деревьев в парке им. Горького (июнь 2010). Харьковские активисты Денис Чернега и Андрей Еварницкий получили статус «узников совести».
В Белоруссии
Ряд белорусских заключённых в разное время были названы правозащитной организацией «Международная амнистия» узниками совести: самые известные из них Юрий Иванович Бандажевский и Александр Александрович Васильев.
В Казахстане
В Туркменистане
Кого и почему в России называли узниками совести
Организация Amnesty International приняла решение исключить Алексея Навального из списка узников совести из-за его противоречивых высказываний начала 2000-х годов. По мнению специалистов организации, эти высказывания «достигают уровня hate speech» (язык вражды. — Znak.com). По одной из версий, внимание правозащитников на это обратила колумнистка Russia Today Катя Казбек.
Интересно, что, прежде чем лишить Навального статуса «узник совести», организация Amnesty International присваивала ему этот статус трижды: в 2011 году после митинга на Чистых прудах, в 2012 году после «Марша миллионов». Наконец, третий раз был 17 января 2021 года, когда Навального задержали сразу после возвращения из Германии.
Znak.com вспоминает, кому и за что присваивался статус «узник совести».
Оскорбление судьи, сопротивление милиции, шпионаж
Первым узником совести в современной России стал в 1996 году омский правозащитник Юрий Шадрин, который девять месяцев провел под арестом за оскорбление судьи. В 1998 и 1999 годах этого же «звания» удостоились журналист Григорий Пасько и эксперт экологического движения Bellona Александр Никитин, обвинявшиеся в шпионаже. Пасько — за сотрудничество с японскими спецслужбами, Никитин — за черновик доклада о состоянии Северного флота.
В сентябре 2006 года Amnesty признала узником совести правозащитника Льва Пономарева, арестованного на трое суток за сопротивление милиции во время пикета памяти жертв теракта в Беслане.
Митинги, обвинения в экстремизме, «второе дело ЮКОСа»
В начале 2011 года узниками совести были названы Борис Немцов, Константин Косякин, Илья Яшин, Кирилл Манулин и Эдуард Лимонов, которые участвовали в митинге в поддержку 31 статьи Конституции РФ (статья, разрешающая мирные собрания).
Позже статус получили Надежда Низовкина и Татьяна Стецура, которые были арестованы в Улан-Удэ по обвинению в экстремизме. Находясь в одиночной камере, Низовкина написала заявление, в котором отказалась вставать перед всеми представителями администрации СИЗО, за что подвергалась угрозам помещения в карцер. В своих показаниях и в последнем слове потребовала себе реального лишения свободы, принципиально объявив свою деятельность «экстремистской» и направленной против узаконенной цензуры.
24 мая 2011 года Amnesty International признала узниками совести Михаила Ходорковского и Платона Лебедева. Произошло это не сразу, а после многолетних раздумий. В этом году Мосгорсуд оставил в силе приговор по так называемому «второму делу ЮКОСа». Буквально за неделю до этого организация заявляла, что не нашла оснований для признания бизнесменов узниками совести, но после решения суда изменила свою позицию. «Решение Мосгорсуда привело нас к пониманию, что Ходорковский и Лебедев могут быть названы узниками совести: несколько лет эти двое находятся фактически между жерновов судебной системы, которая, по-видимому, решает не юридические, а политические вопросы. Второй обвинительный приговор выносился лишь по политическим причинам, связанным исключительно с личностью подсудимых», — объяснял глава российского отделения AI Сергей Никитин.
Pussy Riot, Болотное дело и экологи
В апреле 2012 года AI признала узниками совести участников панк-группы Pussy Riot Марию Алехину, Надежду Толоконникову и Екатерину Самуцевич, арестованных после своей акции в храме Христа Спасителя. «Даже если три арестованные женщины и принимали участие в акции, столь суровые ответные меры российской власти — взятие под стражу по обвинениям в таком серьезном уголовном преступлении, как хулиганство, — представляют собой неоправданно жесткую реакцию на мирное — хотя и оскорбительное для многих людей — выражение политических убеждений. Следовательно, эти три женщины могут считаться узницами совести», — заявил глава российского отделения Amnesty International Сергей Никитин.
Осенью 2013 список узников совести пополнился участниками акций на Болотной (узники Болотной). Среди них Михаил Косенко, Владимир Акименков, Артем Савелов, Николай Кавказский, Степан Зимин, Леонид Ковязин, Алексей Полихович, Денис Луцкевич, Сергей Кривов и Ярослав Белоусов. При этом Полихович, Луцкевич и Кавказский отказались признавать себя узниками совести, пока ими не признают всех фигурантов «Болотного дела». «Их действия выглядят противоправными, так как они действительно мешали полиции, однако их следует рассматривать в контексте чрезмерного применения силы сотрудниками МВД», — говорилось в заявлении Amnesty International.
В 2014 году узниками совести признали краснодарских экологов Евгения Витишко и Игоря Харченко. Их арестовали якобы за сопротивление полиции, однако, изучив видеозапись ареста, правозащитники пришли к выводу, что она противоречит заявлениям полиции.
«Монстрация» и ловец покемонов в храме
В мае 2015 года узником совести был признан Артем Лоскутов, новосибирский художник, организатор ежегодных шуточных шествий «Монстрация».
Он был арестован на 10 суток за организацию несанкционированного шествия.
В 2016 году в список узников совести попал молодой видеоблогер Руслан Соколовский из Екатеринбурга, на которого завели уголовное дело за то, что он «ловил покемонов» в Храме-на-Крови.
Руслан записал видеоролик, в котором показал, что играть в игру Pokemon Go в храме можно, если никому не мешать. Но в итоге ролики посмотрели православные и оскорбились.
В 2019 году AI признала узниками совести задержанных на «Монстрации» в Махачкале Раисат Сиражудинову, Хаджимурата Абакарова и Ибрагима Нажмудинова.
Термин «узник совести» введен в оборот в 1961 году основателем организации Amnesty International британским юристом и правозащитником Питером Бененсоном. Он объявил узниками совести всех, кто содержится под стражей по политическим мотивам. Первым «официальным» узником совести в 1962 году стал архиепископ Праги Йозеф Беран, просидевший в тюрьме с 1949 по 1963 год за проповедь, осуждавшую коммунизм. С тех пор по всему миру Amnesty признала узниками совести около 50 тыс. человек.
Список составлен по данным открытых источников. Как сообщила директор AI в России Наталья Звягина, принципиальная позиция организации — не вести списков.
Кто может стать «узником совести» и почему только Amnesty International наделяет заключенных этим статусом
Международная правозащитная организация Amnesty International заявила, что внешнее давление не повлияло на ее решение отозвать статус узника совести у российского политика Алексея Навального.
Многие в России раскритиковали Amnesty International за это решение, а юрист Фонда борьбы с коррупцией Александр Головач, которого признали узником совести в 2018 году, заявил, что отказывается от этого статуса «раз его могут лишить под давлением путинской госпропаганды».
В Amnesty International подчеркивают, что «заявления, ложно приписываемые Навальному, или информация, направленная исключительно на его дискредитацию, не была принята во внимание». «Пропаганда российских властей узнаваема», — заявили в организации.
Почему у Amnesty International есть право наделять заключенных статусом «узник совести» – и отбирать это право?
Кого называют узниками совести
Понятие «узник совести» ввел в 1961 году британский юрист и правозащитник Питер Бененсон. Впервые он использовал его в статье для британской газеты The Observer, в которой заявил о начале движения за освобождение людей, подвергающихся преследованию за взгляды и убеждения.
Узниками совести Бененсон предлагал считать тех, кто лишился свободы либо за свои взгляды (религиозные, политические и другие убеждения), либо просто за то, кем они являются (то есть подверглись преследованиям из-за цвета кожи, пола, сексуальной ориентации, этнического, национального или социального происхождения).
При этом Бененсон подчеркивал важность ненасильственной борьбы — узником совести мог считаться лишь тот, кого посадили за взгляды и действия, которые не призывали к насилию и не оправдывали его.
Как с этим статусом связаны Amnesty International
В том же 1961 году Питер Бененсон основал правозащитную организацию Amnesty International — ее целью стала борьба за «мир, в котором каждый человек получит права, гарантированные Всеобщей декларацией прав человека».
Amnesty International — единственная организация, которая имеет право называть кого-то узником совести. Решение об этом принимает Международный секретариат организации. Более чем 300 сотрудников этого офиса, которые работают по всему миру, ответственны за сбор и изучение информации о потенциальных узниках совести и за наделение их этим статусом.
В организации тоже подчеркивается, что звание могут получить лишь те, кто никогда не призывал к насильственными методам политической борьбы. Исключениями могут быть символические акции протеста – снятие флагов или повреждение плакатов. Организация также не считает самозащиту актом насилия.
Amnesty International требует немедленного и безоговорочного освобождения всех узников совести и ведет кампании в их поддержку по всему миру.
«Это стало подарком для путинской пропаганды». Юрист ФБК – о лишении Навального статуса «узник совести»
Кого еще лишали статуса узника совести?
Amnesty International признала узником совести Нельсона Манделу — борца против апартеида в Южно-Африканской Республике после его ареста в 1962 году. Но уже через два года его статус отозвали — так как на суде в 1964-м Мандела высказался в поддержку «насильственных форм политической борьбы» c апартеидом.
Это решение стало одним из самых спорных моментов в истории организации, ему предшествовали дебаты и опрос членов Amnesty International по всему миру. Несмотря на то, что на процессе 1964 года Манделу приговорили к пожизненному заключению, в организации сочли, что его заявления в суде нарушали базовый принцип о невозможности пропаганды насилия.
В 2006 году Amnesty International отметила Манделу своей самой престижной наградой – премией Посла совести.
Чем узник совести отличается от политического заключенного
Для Amnesty International любой человек, попавший под стражу по делу, которое имеет политический подтекст, — политзаключенный. За права политзаключенных организация тоже борется, но, как правило, речь идет о соблюдении их прав в заключении и справедливом суде; кампании за безоговорочное освобождение Amnesty International проводит лишь в отношении тех политзаключенных, кто был признан узниками совести.
Другие правозащитные организации могут иметь свое определение того, кто может считаться политзаключенным, — никаких исключительных прав на этот статус у Amnesty International нет.
Новое в блогах
Узники совести и политзаключенные в современной России.
http://www.rus-obr.ru/blog/16874
Наталья Холмогорова, исполнительный директор Русского Общественного Движения
Для начала разберемся с терминологией. Общепринятое словоупотребление, сформулированное в 1960-х годах «Международной Амнистией», таково: политзаключенный – это любой заключенный, в деле которого присутствует значимый политический элемент. Либо в самих его действиях, либо в мотивах его действий, либо в причинах, побудивших властей отправить его за решетку.
Понятия «политзаключенный» и «узник совести» юридического значения в России не имеют, поскольку официально считается – и Путин недавно в очередной раз это подтвердил – что политзаключенных у нас нет. Ибо нет «политических» статей УК, и все, кто сидит в российских тюрьмах – сидят «за уголовку».
Однако это не так: и узники совести, и политзаключенные в широком смысле слова в российских тюрьмах и СИЗО есть, и их достаточно много.
Больше всего преступников, находящихся в местах лишения свободы, в США – 2 миллиона человек. На втором месте – Россия. У нас на начало 2010 года в местах заключения находились 864 тысячи заключённых.
Доктор юридических наук, профессор Я.И. ГИЛИНСКИЙ полагает, что преступность развивается по своим собственным законам, подчас независимо от действий полиции и государства.
За последние 16 лет в России осуждён каждый девятый человек, т.е. в целом более 15 миллионов!
Уровень рецидива примерно постоянен. В России он составляет 25%., то есть каждый четвёртый совершает преступление повторно.
За экономические преступления, по данным статистики, в России за последние годы были осуждены не менее 600 тысяч бизнесменов.
Среди заключённых есть категория политических, список которых постоянно увеличивается.
Политические заключённые арестованные за борьбу с антинародной властью.
1)Березюк Игорь Анатольевич, гражданин Белоруссии- арестован 2 февраля 2011г. по обвинению, что 11 декабря 2010г. участвовал в русской акции протеста против коррупции чиновников оккупационного режима и безнаказанной преступности кавказских банд-формирований в г. Москве. Обвинен в том, что время этого митинга протеста, якобы нанес телесные повреждения омоновцу избивавшему протестовавших.
Игорь Березюк приговорен к 5,5 годам колонии общего режима
Адрес для писем: 107076, РФ, г. Москва, улица Матросская тишина, дом 18, ФБУ ИЗ-77/1 УФСИН России по г. Москве, Березюку Игорю Анатольевичу
4) Бугаец Владислав – русский националист, арестован в Приморском крае, в ноябре 2010г. по обвинению в приготовлении террористического акта в отношении сотрудников следственного комитета осуществлявших уголовное преследование соратников русского национально-освободительного движения.
Адрес для писем и помощи:690106, г.Владивосток, Партизанский проспект, 28Б, ФБУ ИЗ-25/1, Бугаец Владиславу
10)Кириллов Максим Анатольевич,- участник группы «Приморских партизан», арестован в 11 июля 2010г. по обвинению в нападениях на сотрудников милиции.
Адрес для оказания материальной и моральной помощи: 690106, г. Владивосток, Партизанский проспект, д.28/Б, ФБУ ИЗ-25/1, Кириллову Максиму Анатольевичу, 1988г.р.
17) Петров Илья,- арестован в мае 2010г., по обвинению в поджогах отделений и опорных пунктов милиции.
Адрес для писем и помощи 440039, г.Пенза, ул.Каракозова, д.30, ФГУ ИЗ-58/1, Петрову Илье Анатольевичу, 1992 г.р.
21) Присяжнюк Кирилл,- Арестован в апреле 2010г. по обвинению в распространении идей русского национального освобождения в Интернете, а так же в подготовке террористических актов против антирусских властей РФ.
195009, Санкт-Петербург, ул.Академика Лебедева, д. 39, СИЗО 47/4,
Присяжнюку Кириллу, 1987 г.р.
На мой взгляд, имеет смысл ввести еще одну градацию. Не все люди, преследуемые по политическим мотивам, находятся под стражей. Многие из них получают условные сроки; многие находятся под следствием, под подпиской о невыезде – и следствие иногда тянется годами. Некоторые скрываются, опасаясь ареста. Они не сидят за решеткой – однако испытывают значительные стеснения и неудобства, а также находятся под постоянной угрозой попасть за решетку. Любого самого мизерного правонарушения, любой провокации достаточно, чтобы их условный срок превратился в реальный. И все это – по причинам, связанным с их убеждениями или с государственной политикой. Поэтому, на мой взгляд, необходимо говорить не только о заключенных, но и о преследуемых по политическим мотивам – и в отношении к последним требовать также реабилитации (если они осуждены) или прекращения дел.
Кто является узниками совести в современной России? Во-первых, по нашему мнению, это люди, осужденные по статьям, собирательно известным как «антиэкстремистское законодательство». Это статьи УК 280 («публичные призывы к экстремистской деятельности»), 282 («возбуждение ненависти и вражды»), 282.1 и 282.2 («организация экстремистского сообщества, участие в экстремистском сообществе»), а также по статье 205.2 («публичные призывы к терроризму или оправдание терроризма»).
Разница в том, что в «классическом», до-экстремистском УК все эти нормы привязаны к факту преступления. Где не было преступления (или хотя бы его попытки) – там не может быть ни подстрекательства, ни преступного сообщества, ни «мотива вражды». Это общий принцип уголовного права: преследуют и судят – за конкретное преступление. В «антиэкстремистских» статьях этот принцип нарушается: «преступлением» становятся высказывания, символические жесты, действия, которые теоретически, по мнению законодателя, могут привести к преступлению, даже если на практике они никогда к нему не приводят.
«Антиэкстремистские» статьи, прежде всего, 280 и 282, сформулированы настолько расплывчато, что подвести под них можно практически любое «острое» высказывание на социальные, национальные или религиозные темы. И этим власть широко пользуется для борьбы с политическими противниками. Примеров множество.
ПРИМЕРЫ
Игорь Артемов, лидер политической организации РОНС, многолетний депутат Владимирской областной Думы. Возбуждено дело по статье 282. Предметом обвинения является высказывание: «Православие – истинная религия… Единственный путь спасения – жизнь во Христе». Если говорить такие вещи – преступление, то надо сажать всю православную Церковь разом! Но, судя по тому, что патриарх и епископы у нас пока на свободе, приходится предположить, что это лишь предлог, а истинной причиной преследования стала активная политическая деятельность обвиняемого.
Поэтому вот наша позиция: статьи 280, 282 и прочие, которые я здесь назвала, необходимо отменить, людей, осужденных по этим статьям – реабилитировать, текущие дела по этим статьям – прекратить. Это именно политические статьи. Пока они не отменены – всех, кто проходит по этим статьям, нужно считать узниками совести или преследуемыми по политическим мотивам.
Часто можно услышать: «Но ведь если люди высказывают действительно ужасные вещи – их надо как-то за это наказывать!» Пожалуй, это уже не юридический вопрос – это вопрос более фундаментальный, мировоззренческий.
Есть принцип, лежащий в основе нашей современной цивилизации – принцип свободы слова, гениально сформулированный Вольтером: «Ваше мнение мне отвратительно – но я готов отдать жизнь за то, чтобы вы могли свободно его высказывать».
Если кто-то говорит ужасные вещи – можно с ним спорить, можно его сурово осуждать, можно всячески демонстрировать ему свое неприятие, можно организовать его общественный бойкот или воздействовать на него любыми другими мерами, возможными для гражданского общества. Но нельзя звать жандарма, чтобы жандарм схватил его за шиворот и потащил в тюрьму. Нельзя отдавать на откуп государству вопрос о том, какие слова можно произносить, а какие нельзя. Государство всегда будет решать этот вопрос в свою пользу. Это все равно, что приглашать к себе в деревню стаю волков, чтобы они съели соседа, потому что он уж очень мерзкий тип. Может быть, они пообедают соседом – но ужинать будут тобой.
Поэтому – только отмена 282, только прекращение всех дел и реабилитация всех осужденных.
Вторая группа узников совести, небольшая, но важная – это люди, осужденные за участие в мирных массовых мероприятиях или за свои действия во время этих мероприятий. Чаще всего речь идет о «неповиновении» или «сопротивлении сотрудникам полиции». Иногда – об «организации несанкционированного массового мероприятия». Самый известный пример в последнее время – пятеро «узников Манежки».
Что сказать по этому поводу? Во-первых, как правило, подобные дела фальсифицируются. В январе прошлого года, все мы помним: едва ли не все лидеры оппозиции в Москве провели новогодние праздники в спецприемнике на Симферопольском бульваре. «Диагноз» был у всех один: «сопротивление сотрудникам милиции». На самом деле ни один из них не сопротивлялся милиции, и об этом совершенно точно знали все – включая и самих милиционеров, и судью Боровкову, выносившую все эти решения.
То же самое можно сказать об «узниках Манежки». Возможно, кто-то из этой пятерки действительно дрался с ОМОНом – но очевидно, что эти пятеро, во-первых, физически не могли «организовать Манежку», и во-вторых, не делали там ничего такого, чего не делали вместе с ними еще 15 тысяч человек.
Следующая группа, намного более сложная – «политзаключенные в широком смысле слова». Те, кто обвиняется или осужден за «обычные» уголовные преступления – по статьям 105, 159 и т.д. – однако есть веские основания сомневаться в их виновности и считать эти дела сфабрикованными по политическим причинам.
Самая сложная ситуация: здесь каждое дело индивидуально, в каждом нужно разбираться отдельно.
Редко возможна полная гарантия того, что человек невиновен. Бывают случаи более или менее очевидные: если он, как Сергей Аракчеев, был дважды оправдан двумя судами присяжных на основании доказанного алиби – думаю, это очень сильный аргумент в пользу невиновности. Но, как правило, остается недоказуемость, остается какой-то элемент сомнения или веры. А значит, вступают в игру симпатии, антипатии, убеждения и предубеждения, начинается «политика»; аргументы, вполне убедительные для одних правозащитников, оказываются неубедительны для других…
Яркий пример – дело Тихонова и Хасис. Мы настаиваем на том, чтобы они были включены в списки политзаключенных, именно потому, что следствие и суд проходили с грубыми нарушениями, на присяжных оказывалось давление, все это задокументировано; при этом доказательная база очень слаба, и фактически главный аргумент обвинения – это «они националисты, значит, они и убили». Но для многих наших левых и либеральных оппонентов Тихонов и Хасис – страшные люди, воплощения зла, и требовать их освобождения для них просто немыслимо. Есть и обратные примеры. Так, Ходорковский – несомненный, даже «эталонный» политзаключенный для либералов; но для многих и в левом, и в правом лагере он – одиозная фигура, живое воплощение тех ужасов и трагедий, которые происходили с нашей страной в девяностых. Эти люди могут даже признавать, что причины его осуждения политические, что оба суда над ним имели мало общего с правосудием – и однако для них психологически, эмоционально невозможно защищать его или требовать для него свободы.
Получается тупик. Есть ли из него выход? Думаю, есть. По спорным фигурам такого рода, по которым не удается достичь согласия, можно выдвигать компромиссное требование, которое будет принято всеми: это пересмотр дела объективным, независимым, гласным судом.
Правозащитники не должны, как заметил один из моих оппонентов, подменять собою адвокатов. Это верно – но точно также не должны они подменять следователей или судей. Не дело правозащитника – проводить второе расследование дела, или выносить вердикт. Разумеется, работая с конкретным уголовным делом, правозащитник всегда составляет какое-то личное мнение о том, виновен или невиновен обвиняемый – однако это решение не входит ни в его задачи, ни, строго говоря, в его компетенцию. Его цель – благо общества в целом, и в данном случае это благо состоит в наличии независимого и справедливого суда. Так что, обнаружив в деле серьезные нарушения, признаки политического давления на суд, правозащитник обязан обратить на это внимание общества – и требовать, как минимум, нового, независимого судебного процесса.
Добавление 282 статьи зачастую происходит вопреки всякой логике и здравому смыслу, так что вызывает изумление. Приведу известный пример – дело Копцева: молодой человек врывается в синагогу, размахивает ножом, легко ранит нескольких человек, выкрикивая при этом антисемитские лозунги – и получает за это 16 лет (!), причем из них 3 года обусловлены добавленной к обвинению 282 статьей. Возникает вопрос: в ком он «возбуждал ненависть к евреям» – неужто в евреях к самим себе? Ведь никто, кроме них, его не слышал. По-видимому, он испытывал ненависть и ее выражал – но где же здесь «возбуждение»? Выходит, что мотив преступления превращается в отдельное преступление? Это нелепость.
Между тем это стандартная практика, и количество дел, искусственно утяжеленных таким образом, исчисляется сотнями, если не тысячами. Очевидно, это также недопустимо, и подобные дела нуждаются в пересмотре.
Наталья Холмогорова, исполнительный директор Русского Общественного Движения
Ещё Статистика на 12 мая 2013 года: