Кто такой академик челомей
Челомей Владимир Николаевич
Советский конструктор ракетно-космической техники. Ученый в области механики и процессов управления. Дважды Герой Социалистического Труда. Академик АН СССР. Профессор. Лауреат Ленинской и трех Государственных премий СССР. Возглавлял Совет главных конструкторов.
Владимир Челомей родился 30 июня 1914 года в города Седльце, Польша. Родители мальчика являлись учителями в местной народной школе. В 1937 году, молодой человек с отличием окончил Киевский авиационный институт. После окончания института, приступил к работе в Институте математики АН УССР и продолжил обучение в аспирантуре.
В 1939 году защитил кандидатскую диссертацию на тему «Динамическая устойчивость элементов авиационных конструкций» и сосредоточил научные интересы на исследовании динамической устойчивости упругих систем. В ходе данных исследований, молодой ученый получил важные теоретические результаты, впоследствии, нашедшие применение на практике.
Летом 1941 года Челомей назначен начальником группы реактивных двигателей ЦИАМ имени Баранова, где в 1942 году, создал первый в СССР пульсирующий воздушно-реактивный двигатель, который устанавливался на ряде летательных аппаратов.
Приказом Наркомата авиационной промышленности от 19 сентября 1944 года, назначен на должность Главного конструктора и директором опытного авиационного завода №51, где к началу 1945 года создан самолет-снаряд 10Х. Затем, ученый отошел от практической конструкторской работы, и занимался наукой и преподаванием, однако тематику крылатых ракет не оставил.
Позже, разработками Челомея заинтересовалось командование Военно-морского флота, и в июне 1954 года в подмосковном Тушино на моторном заводе №500 была организована специальная конструкторская группа по проектированию крылатой ракеты второго поколения. В прототипе создаваемой ракеты, реализовывались ряд новых идей опытного конструктора, что позволило опередить США в вопросе вооружения подводных лодок.
В 1955 году Владимиру Челомею перешел в подчинение механический завод в городе Реутов, где было создано ОКБ-52 Министерства авиационной промышленности. За короткое время, под непосредственным руководством Владимира Николаевича КБ выросло и превратилось в мощную научно-конструкторскую организацию.
В 1958 году конструктора избирали член-корреспондентом АН СССР.
Указом Президиума Верховного Совета СССР от 26 июня 1959 года за заслуги в деле создания крылатой ракеты П-5 Челомею Владимиру Николаевичу присвоено звание Героя Социалистического Труда с вручением ордена Ленина и золотой медали «Серп и Молот».
В 1959 году Челомей получил назначение на должность Генерального конструктора ОКБ-52. В 1959 году ОКБ-52 приступило к разработке универсальных ракет, предназначенных для доставки на орбиту Земли средств противокосмической обороны, глобальной морской разведки, а также для доставки на территорию противника ядерных зарядов. Под его руководством разработан ряд проектов ракет: УР-100, УР-200, УР-500, УР-700, от легкого до сверхтяжелого класса.
В соответствии с Постановлением ЦК КПСС и СМ СССР от 24 апреля 1962 года, конструктор приступил к разработке тяжелой универсальной двухступенчатой МБР УР-500 «Протон». Ракета задумывалась как средство доставки мощнейшей головной части с ядерным зарядом. Первый пуск ракеты-носителя «Протон» состоялся 16 июля 1965 года.
За время эксплуатации ракетой-носителем «Протон» во всех ее модификациях выполнено более 300 пусков. В космос выведен целый ряд спутников связи и телевидения, спутников серии «Космос», межпланетные станции «Луна», «Венера», «Марс», «Вега», «Фобос», космические аппараты глобальной навигационной системы «Глонасс», основные блоки орбитальных станций «Салют» и «Мир» и модули для международной космической станции.
Начиная с 1974 года, параллельно с трудовой, научной и общественной деятельностью, Челомей Владимир Николаевич являлся депутатом Верховного Совета СССР. Отмечен государственными наградами и знаками отличия. Лауреат Ленинской и Государственных премий.
Владимир Николаевич Челомей скончался 8 декабря 1984 года в городе Москва. Похоронен великий ученый на Новодевичьем кладбище столицы.
Достижения Владимира Челомея
Создатель ряда двигателей и прочих важнейших объектов ракетной, космической и авиационной техники. Под его руководством были разработаны ракеты-носители «Протон», искусственные спутники Земли «Протон» и «Полет», орбитальные станции серии «Алмаз», пилотируемый корабль ТКС
Являлся одним из ключевых создателей советского «ядерного щита».
Основные труды Владимира Челомея
Основные научные труды: Конструкция и динамика машин, теории колебаний, динамическая устойчивость упругих систем, теория сервомеханизмов.
Награды Владимира Челомея
Дважды Герой Социалистического Труда
Пять орденов Ленина
Орден Октябрьской Революции
Различные медали
Ленинская премия
Три Государственных премии
Память об Владимире Челомее
Памятник на площади Академика Челомея в городе Реутов
Памятник на Лефортовской набережной в городе Москва
Памятник на аллее Космонавтов в городе Москва
Бюст в городе Байконур во дворе Международной космической школы имени академика Владимира Челомея
Мемориальная доска на здании школы № 10 в Полтаве
Бюст на аллее славы Киевского политехнического института имени Игоря Сикорского
Бронзовая мемориальная доска на фасаде здания Киевского института инженеров гражданской авиации
Мемориальная доска в МГТУ имени Баумана, в корпусе «Специальное машиностроение», на кафедре СМ2 «Аэрокосмические системы»
Также имеются бюсты ученого у входа в МГТУ имени Баумана, в центральном сквере НПО «Машиностроение» в городе Реутов, на могиле академика на Новодевичьем кладбище
Семья Владимира Челомея
Владимир Челомей, неизвестный гений. К 100-летию
Владимир Николаевич Челомей (30 июня 1914 — 8 декабря 1984), гениальный русский учёный и инженер, генеральный конструктор авиационной техники, дважды Герой Социалистического Труда, академик. В.Н. Челомей внёс громадный вклад в реализацию важнейших проектов в области разработки и создания баллистических ракет и ракетно-космических систем стратегического назначения, ракет-носителей, пилотируемых станций, систем управления космическими аппаратами. Он один из главных создателей советского «ядерного щита».
«Я из Полтавы, там Гоголь жил…»
——————————-
Сведения о его жизни по-прежнему приходится собирать по крохам. Несмотря на то, что празднуем мы столетний его юбилей, знаем мы о нём и теперь до обидного мало.
Начну с эпизода, который сразу приоткроет его характер. Однажды, будучи уже знаменитым, он написал ни то приказ, ни то выступление, и передал текст своему помощнику. Тот стал его править.
— Ты сам-то, откуда, — вдруг спрашивает его Челомей.
— Из Вятки…
— А я из Полтавы. Там Гоголь жил. Там родственники Пушкина меня литературе учили…
Обиделся Владимир Николаевич на своего секретаря. А тот всего лишь добросовестно исполнял свой долг.
Впрочем, родился Владимир Николаевич не в Полтаве, а в губернском городе Седлец Привислянского края. Это теперь на территории Польши. А в Полтаву он попал уже трёхмесячным, потому, что разразилась к тому времени первая мировая война. Рядом был фронт. Оставаться с ребёнком тут становилось опасно. Через Седлец уже потянулись беженцы. Так что в Полтаве и поселилась они в доме, принадлежавшем Анне Гоголь-Яновской, прямой наследницы великого писателя. Тут же проживала внучка Пушкина, которая была женой племянника Николая Васильевича. Так оказался Челомей сразу у самых истоков великой русской культуры.
«Кем бы я стал, если б меня потеряли…»
—————————————
По пути в Полтаву случилось вот какое происшествие. Поезд, на котором надо было ехать, оказался где-то на вторых путях. Стали его искать. Для удобства соорудили нечто походное. Весь наличный скарб, в том числе и крепко упакованного в пелёнки будущего генерального конструктора совершеннейших в мире космических аппаратов, сложили в одеяло, взялись за концы, и стали пробиваться сквозь вокзальную сутолоку. Самый драгоценный узел уронили. И даже не заметили этого. А в нём дремал живой сгусток плоти, уже начинённый гениальностью и подвигом. Хорошо, что спохватились. Спустя много лет, уже будучи большим, учёным и академиком, руководителем знаменитого на всю страну предприятия Владимир Николаевич подтрунивал над матерью: «А кем бы я стал, если бы меня потеряли тогда на железнодорожных путях?». Та так и не разучилась конфузиться в ответ.
Так отныне и продолжится. Всякое мировое событие будет обязательно менять его судьбу.
Никогда не говорите с иностранцами.
————————————-
В 1932 году восемнадцатилетний Владимир Челомей поступает на авиационный факультет Киевского политехнического института. Семь лет назад сюда же поступил Сергей Королёв. Судьба начинает исподволь готовить их для встречи и противоборства.
Дальше откопался следующий эпизод. Дело происходит в 1935 году. Место действия режимный завод № 29 в Запорожье. Здесь студент Киевского авиационного института Владимир Челомей проходит летнюю практику. А надо сказать, что тогда был короткий период теплейших отношений с Германией. Так что некоторые военные даже заказы выполнялись для немцев в России. Это было в некотором смысле политические жульничество. Согласно статьям Версальского договора, ни на какие военные приготовления Германия не имела права. Тогда-то Сталин и разрешил немцам готовить военную технику на заводах России. В Липецке, например, строил свои самолёты Геринг. А здесь, в Запорожье, готовили к этим самолетам моторы. И случилась там такая загвоздка. Постоянно ломалась в моторе одна из осей коленчатого вала. Ось пытались делать прочнее и толще, а дело только усугублялось. Студент-практикант Челомей добился встречи с инженерами завода и предложил им, наоборот, делать ось потоньше. Некоторым показалось, что студент издевается. Кстати, подобное потом часто будет казаться и в других, много более авторитетных собраниях. Всё-таки сделали тонкую ось. И дело пошло. Оказалось, когда уменьшился вес этой оси, был погашен какой-то злокозненный губительный резонанс.
В одном серьёзном научном исследовании я прочитал: «Интересно было бы узнать, справились бы немцы самостоятельно со своими двигателями или нет. А если нет, то не имели бы они столь мощных двигателей на своих истребителях-мессерах. И сколько бы это спасло жизней наших пилотов?». В самом деле, интересно…
Уже тогда у него, Челомея, возникла идея так называемого пульсирующего воздушно-реактивного двигателя, и он, получив разрешение, использовал оборудование завода для первых опытов по его созданию.
Когда страшные немецкие самолеты-снаряды «Фау-1» в июне 1944 года прилетели в Англию, некоторые из них не разорвались. Черчилль два из них отправил Сталину. Тут обнаружилось, что двигатели на немецком «оружии возмездия» точь-в-точь такие, какими задумал их студент Челомей. Вот какая загадка. Может быть, замысел возник одновременно у нас и у немцев? А, может быть, студент Володя Челомей ещё тогда, в тридцать пятом году, советовался о своей задумке с кем-нибудь из немцев? Интересно, бывал ли в те годы немецкий конструктор Пауль Шмидт, сделавший двигатели для «Фау», на запорожском заводе?
Как бы там ни было, а именно после того, как получены первые образцы самолётов-снврядов «Фау-1» и «Фау-2», в стране принимается Закон о государственной тайне. Теперь советоваться с иностранными спецами о военных разработках никому бы не пришло в голову.
«Жена у меня могла быть немка…»
——————————-
Ещё в 1940 г. в числе пятидесяти лучших молодых учёных страны советов Владимир Челомей был принят в специальную докторантуру при АН СССР, и этот двадцатишестилетний кандидат в доктора — самый молодой в полусотне избранных.
Аккурат к сорок первому году Челомей едет с готовой докторской диссертацией в Москву. Ни защитить её, ни вернуться на Украину он не сможет. Грянула новая война. Она опять поменяла ему судьбу.
Жил он теперь в маленькой гостиничной комнате. Платить ему было нечем, и комендант каждый день требовал освободить комнату. Это была его личная война.
И тут ему поступает предложение, от которого ох как трудно бывало в то время отказаться. Об этом рассказала дочь Челомея — Евгения Владимировна:
«Историю эту отец рассказывал только в семье. Почему-то он не любил её вспоминать. Его пригласили однажды на беседу к Лаврентию Берия. Речь зашла о том, чтобы отправиться ему в Германию в качестве нашего резидента.
— Я не знаю немецкого, — попытался возразить отец.
— Ерунда, — отрезал Берия. — Через полгода вы будете говорить так по-немецки, будто вы родились в Германии. У вас будет дом, у вас будет жена. Вы будете жить в Германии и заниматься технической разведкой.
— У меня есть время подумать? — спросил отец.
— Есть, но только сутки, — ответил Берия.
Как-то это дело, однако, замялось. Такой вот любопытный эпизод. Кстати, отец любил пошутить в семье по этому поводу. Говорил маме: “А ты знаешь, что ты могла со мной не встретиться. Ну, так, теоретически. У меня могла жена быть и вовсе немка…”».
Ракета с птичьим крылом
————————
Теперь я поставлю себе рискованную задачу проследить на примере созданных Челомеем крылатых ракет ход его конструкторской мысли. Объяснить его умение не просто выполнять задание, но и ясно себе представлять, что именно от него ждут и дать именно то, что требуется в данный момент стране. И даже больше того — дать то, что нужно истории. И тут, конечно, есть у меня повод сказать о том, почему история выбрала в тот момент именно Владимира Челомея с его крылатыми ракетами. Это Пастер, кажется, говорил, что случай, конечно, великое дело. Но он, случай, выбирает только тех, кто к нему готов. Челомей был готов стать избранником случая, и не только в этот раз.
Вот как складывалась тогдашняя мировая история.
5 марта 1946 года Уинстон Черчилль в американском городке Фултон произнёс речь по поводу своего избрания почётным членом местного колледжа. Он сказал так: «Чтобы война не повторилась, нужно под эгидой Объединённых Наций и на основе военной силы англоязычного содружества найти взаимопонимание с Россией. Тогда главная дорога в будущее будет ясной…» Эти слова, «на основе военной силы», дали старт холодной войне. Мир поделился на два полюса. Таким и остался с тех пор. Именно это обстоятельство вскоре заставит засиять звезду Челомея с особенной силой. Когда из-за океана придёт недоброе известие о том, что руководство США приняло стратегическое решение начать достройку старых и строительство новых авианосцев в качестве носителей атомных бомбардировщиков, стало понятно, откуда нам надо ждать главную новую угрозу. Затаилась она, на сей раз, в океанских просторах. Выход был один, надо было найти способ бороться с армадами авианосцев далеко не условного противника. Самим строить новый флот, сходный с американским, мы не могли. Страна была истощена войной. Хрущёв запустил тогда одну из крылатых своих фраз, вполне отразившую ситуацию — если дать военным всё, что они просят, то можно остаться вообще без штанов.
Но у нас корабли ещё оставались, и, что оказалось особенно ценным, сохранилось достаточное количество подводных лодок. Вот тут Челомея и осенило. То же сын Никиты Хрущёва Сергей, который на долгие годы станет его сотрудником и ярым почитателем, так и скажет: «Это он придумал, что нам для того, чтобы атаковать авианосные соединения американцев в океане, нужны крылатые ракеты. Его никто тогда не понял. А Челомея постоянно озаряло. Он был провидцем».
Суть его озарения была в следующем. Если подводную лодку оснастить ракетами, то она может вполне незаметно подойти к вражескому авианосцу на нужное расстояние и вполне успешно расстрелять его.
Тут возникла первая сложность. Дальность первых наших противокорабельных ракет была не ахти какой. И вес боезаряда тоже был не такой, чтобы наверняка сокрушить махину авианосца. Тогда Челомей и сделал особый упор на крылья. И вот за счёт дополнительной подъёмной силы этих крыльев они, ракеты, стали способны, при значительно меньшем весе, нести гораздо более грозный заряд.
И новая сложность. Крылатые ракеты стали громоздкими, занимали больше места. На подводной лодке их становилось вдвое и втрое меньше. Тогда Челомей решается на идею, которая большинству его оппонентов кажется просто безумной. Он предлагает делать ракету с крылом, как у птицы, которое ракета сама научилась бы расправлять. Ракет со сложенным крылом можно поместить на каждой подлодке чуть ли ни по десятку. Во тут-то и началось…
«Сам дятел…»
————
В первом же докладе, прозвучавшем не где-нибудь, а в ЦК партии, проект В.Н. Челомея окрестили однозначно: «технический авантюризм». Сергей Хрущёв говорил, что иногда становилось неудобно за Челомея и методы его доказательства, горячность. «Например, обсуждается серьёзный проект, все говорят нормальные вещи, но тут выскакивает Челомей, кстати оратор прекрасный, хватает мел, мел крошится, а на доске появляется какой-то ворох фантазий. И, честно говоря, мне порой за него стыдно становилось, вроде умный человек, а несёт какую-то чушь».
Наверное, так происходило и теперь. Кроме того, прозвучал в его выступлении совершенно невероятный в серьёзном учёном споре аргумент: «Вон дятел выпрыгивает из дупла, а крылья открывает потом. Я предлагаю работать над таким вариантом. Я его решу». Это уже было слишком. Этот «дятел» всех доконал. Даже гениальный Туполев, всегда спокойный и уравновешенный, буркнул недостойно: «Цирк, да и только!». Кто-то в запальчивости выкрикнул в адрес Челомея уж вовсе не умное: «Сам дятел!».
Рассказывали потом, как Челомей, пытаясь доходчиво объяснить принципы управления крылатой ракетой, прыгал на одной ноге, а другой ногой, руками и головой вертел, как рулями.
Говорят так же, что один наблюдательный сотрудник из ОКБ Королёва после заседания, сказал своему другу, работающему у Владимира Николаевича:
— Я знал, что мой — большой артист, но, оказывается, и твой — не меньший!
— Конечно! — согласился его остроумный собеседник. — Только твой — трагик, а мой — комик.
Ничего не помогло, даже его великолепный артистизм. У него стали понемногу отнимать людей, которых он успел заразить своим энтузиазмом. Отнимали в пользу конструкторских бюро, возглавляемых сыном Берии и сыном Микояна. Такая практика тогда процветала.
Дело дошло до самого Сталина. В Министерстве Вооружённых Сил Н.А. Булганин, руководивший этим ведомством, сказал Челомею: «Товарищ Сталин считает вас фантазёром».
Как бы вы поступили на месте Челомея?
Он молод был тогда. И божий дар не давал ему упасть духом.
Он всё-таки сумел заинтересовать своими предложениями морского заказчика. Адмирал Павел Котов много позже на юбилейном вечере в Доме учёных, когда Челомея давно уже не было в живых, вспоминал:
— Входит ко мне в кабинет посетитель и представляется: «Я Челомей, у меня отобрали КБ, но осталась группа, человек двадцать. Могу предложить такую вот штуку». Вид его решителен и импозантен. Он развёртывает чертежи, затем вынимает модель крылатой ракеты, докладывает её тактико-технические данные.
Может быть и тут, у Котова, опять стоя на одной ноге, изображает Челомей растопыренными пальцами крылья…
Снова хочу дать слово Сергею Хрущёву: «Знаете, это было как изобретение колеса… Что мы видим сегодня? Те же американские «томагавки» пошли от челомеевской идеи. Противотанковые ракеты. Сейчас все крылья раскрывают… И это стало такой же обыденной, привычной вещью, как колесо. Все ездят, и никто не вспоминает, кто его изобрёл».
Так что Павла Григорьевича Котова, главного в то время оружейника флота, можно считать крёстным отцом ракеты с живым железным крылом. Это он, единственный тогда, осознал, сколько благодаря такому простому до гениальности решению можно на подводную лодку поставить крылатых ракет.
В пятьдесят седьмом состоялись первые пуски экспериментальной ракеты. Крылья раскрывались вполне успешно. И тут надо отдать должное Туполеву. Он специально явился к Челомею, чтобы извиниться за своё тогдашнее непонимание, признать себя неправым, порадоваться общей удаче и пожать ему руку.
А тогда, выйдя из кабинета адмирала Котова, он, Челомей, сразу едет в поле, где долго лежит на промёрзшей земле. Это было ещё одно спасительное свойство, не раз испробованное им — в судьбоносные моменты черпать силы у родной земли.
Звёздные войны Челомея
———————-
Следим дальше за мыслями Челомея. Ракета, вынырнувшая из под воды и рыскающая в поисках цели, которая за сотни километров, за горизонтом, не всегда успевала оглядеться, несмотря на сложную навигационную начинку. Промахи были частыми. Челомею нужны становятся самолёты-разведчики, которые с высоты видят громадные океанские просторы и сообщают ракете ещё до старта о том, что видят. Но самолёты слишком уязвимы, их часто сбивают. Тогда Челомей придумывает космические спутники, указывающие точную цель, где бы она ни была. Этих необычайных шпионов американцам пока взять нечем. Таким образом, именно В.Н. Челомей впервые в мире выступил с идеей создания системы глобальной морской космической разведки. Его небесные лазутчики указывали ракетам точные цели в мировом океане. Спасения авианосцам не стало.
Так Челомей вторгся в сферу, которая пока безраздельно принадлежала Королёву. Начинается их ревнивое соперничество. Двум волевым, амбициозным и бесконечно даровитым действующим лицам тесно оказалось в одном и том же временном участке истории, в который определила их божья воля. Потому часто возникали между ними столь драматические обстоятельства, что и теперь они неудобны для передачи.
Сергей Хрущёв об этом начальном периоде вхождения Челомея в новое дело скажет так: «Фантазия Челомея не знала границ. В начале 60-х годов он стал говорить о космической станции. Мол, на ней будет стоять специальное вооружение, туда станут прилетать сменные боевые экипажи. Главная задача — оберегать страну от удара из космоса, уж тогда точно никто не сунется, с орбиты испепелим любого агрессора. Он рассуждал об отечественных ракетопланах, которые будут летать по орбите, спускаться, подныривать, маневрировать, садиться на обычные аэродромы. Американских «шаттлов» тогда ещё и в помине не было».
Думаю, что американцы внимательно изучали эти придумки русского учёного. Откуда тогда взяться бы их сериалам о «звёздных войнах», которые детально повторяют фантазии Челомея. Киноведы отмечают, что первая идея космической эпопеи Джорджа Лукаса относится как раз к началу шестидесятых. Отметим только, что и самые смелые мысли Челомея имели свойство материализовываться, подробнейшим образом воплощаться в жизнь.
Некорректный Челомей
———————
Немного о том, как Челомей справлялся с постигшими его после смерти Хрущёва невзгодами. Теперь космической темой безраздельно владел Королёв. Опять придётся цитировать С.Н. Хрущёва: «Каждый тянул одеяло на себя, а в итоге в руках оставались одни клочья. Особенно усердствовал Сергей Павлович Королёв. И требовал, требовал. Дайте то, дайте это, переподчините того и этого. Короче, если у меня будет всё, то и Луна будет наша. Все перессорились, переругались, а то и возненавидели друг друга. Глушко Валентин Петрович, например, иначе как подколодной змеей Королёва Сергея Павловича и не называл. Ну что это за отношения? Люди великие, а страсти низкие, мелкие. »
Творческое соперничество с Королёвым стало невозможным. Он за глаза называл Челомея бандитом. Между тем, по инициативе В.Н. Челомея ещё в 1965 году был разработан проект системы телевизионной глобальной разведки с использованием опять же ракеты-носителя УР-500. Эта программа уже была частично реализована, были запущены первые автоматические станции для ведения радиолокационной разведки, которые лично Челомеем были названы «Алмаз» и «Алмаз-Т». В 1978 году Д.Ф.Устиновым было принято решение о прекращении работ по программе «Алмазов». Причастен ли к этому решению Королёв, мне не известно. Но он, что называется, положил на это дело глаз. Это точно. Королёв добился того, что «Алмазы» вдруг стали называться «Салютами» и формально стали принадлежать его фирме. Такое положение к тому же устраивало секретный отдел. Старты «Алмазов» под маркой «Салютов» должны были, по замыслу секретчиков, приковать внимание западных разведок к известной всем фирме Королёва, где, как известно, искать следы «Алмазов» было бы совершенно бесполезно…
Начинаются пуски «Салютов». Челомей приказывает написать чужое, оскорбительное и непереносимое имя «Салют» на первой отделяющейся части корабля, и оно всегда отбрасывалось на первых секундах полёта, как инородное. Значит, в космос все-таки уходил «Алмаз»! Так хотелось думать Челомею. Такая вот невидимая миру драма…
Левитация Челомея
——————
На одной из лекций Владимир Челомей скажет своим студентам: «Не думайте, что всё уже открыто и сделано в механике, в этой одной из древнейших наук. Здесь также много неоткрытого и необъяснённого. Только мы часто проходим мимо совершенно необычных явлений, не замечая их. Очень важно научиться видеть эти необычные явления, а потом понять их и объяснить».
Студентам и слушателям он любил демонстрировать следующее чудо — брал банку с водой, ставил её на специальный станок, который начинал бешено вибрировать, вибрация передавалась банке, и стальной шарик в этой банке всплывал, а теннисный, легкий — тонул.
Теорию этого сложного динамического явления Челомей описать не успел. Но на основе этого парадокса в Томском политехническом университете удалось подойти вплотную к созданию физической модели левитирующего (то есть такого, которое не подчиняется общему закону земного тяготения) тела. Я тут сразу вспомнил фантастическое изобретение профессора Кейвора из романа Герберта Уэллса «Первые люди на Луне». Как известно из этого романа, он изобрёл чудесное вещество кейворит, полностью игнорирующее земную гравитацию. Космические корабли из кейворита могли спокойно летать с какой угодно скоростью и вовсе без всякого топлива. Профессор Владимир Копытов, считает, что создание антигравитаторов на основе эффекта Челомея вполне возможно. Дело — за достаточно мощными преобразователями обычных видов энергии в кинетическую. Если эта задача будет решена, то и можно будет перейти к разработке принципиально новых наземных и воздушных транспортных средств. У братьев Стругацких в романе «Трудно быть богом» люди надевают «антигравитационные пояса» и спокойно летают, как птицы, и даже лучше, поскольку это не стоит им никаких усилий. У американского писателя Клиффорда Саймака люди ездят не на лошадях, а просто садятся в сёдла, куда вделаны антигравитационные пластинки. Гений Челомея был такого свойства, что всякую фантастическую идею умел воплотить в дело. Может быть, и мы все скоро будем подобны птицам. Я бы хотел быть похожим на орла.
И ещё Челомей считал — «важно не пропустить талант».