Кто такой акелла и почему он промахнулся
Акелла промахнулся
— Акелла промахнулся, – завизжал мерзкий шакал Табаки. – По законам джунглей Акелла не может быть вожаком стаи. Не может.
И волки старые и молодые поддержали его, кто злобным воем, а кто согласным молчанием.
И в других стаях сразу нашлось много смелых праведников, только и радеющих за архитектуру Москвы, возмущающихся коррупцией в Москве. Ай-яй-яй, какое безобразие, до чего Лужков довел Москву. А вы где были, господа-товарищи, рассевшиеся на вертикали с самого низа и до самого верха? Где вы были? Тьфу, противно как все это. Но с другой стороны российское чиновничество и продажные СМИ не были бы российскими, если бы все было не так. Смело пинать повергнутого, бить лежачего – это вполне в российских традициях.
Лужков поплатился за свою самонадеянность, веру в свою незаменимость и всесильность. Такое часто случается с большими начальниками, у них теряется адекватное восприятие действительности и себя в ней. Ему давно настала пора уйти и давно настала пора дать критическую оценку всей его деятельности. Но все молчали из тех, кто должен был этим заниматься, а мнение отдельных граждан во внимание у нас в стране не принимаются. Да он много сделал плохого для Москвы, кстати, не исключено, что иногда в своей разрушительной деятельности он мог руководствоваться либо прямыми указаниями либо пожеланиями верховной власти. Можно предположить, что идея уничтожения Манежной площади, как места проведения митингов, была обсуждена и принята на самой вершине власти. То же самое можно предположить и относительно Триумфальной и Пушкинской площади. Но наряду с отрицательными последствиями есть и много положительного в результатах его правления. Москва стала чистым, ярким, живым городом. Появились отдельные интересные, современные строительно-архитектурные сооружения. Расширилась сеть метро, проложено много новых современных автомобильных дорог, проблему пробок они не решают, но без них вообще возник бы коллапс. Главная проблема пробок – в бездумном раздувании Москвы и привлечении огромного количества народа для обслуживания этого раздувшегося монстра. Вот это «бездумное» вообще характерно для стиля наших управленцев. Как не было, так и нет стройной стратегии развития деревни, поселка, города, региона, страны.
Настоящая оценка деятельности Лужкова постепенно вырисуется. Также вырисуется и роль его сподвижников в уничтожении, уродовании Москвы. Не будет забыт главный строитель Москвы Ресин, главный архитектор Москвы Кузьмин, префекты, главы управ, окружные и районные архитекторы, подмахивавшие решения на кощунственные сносы и бездарное строительство. Не будут забыты и верховные правители страны, при которых все это происходило. Никто забыт не будет.
Акелла промахнулся, он должен покинуть стаю. Лужков ее покинул, но сделал это достойно, не дал себя раздавить, унизить. Его победа в этом. Он промахнулся? Посмотрим, бывает, что история развивается по своему сценарию, не обращая внимания на чьи-то чаяния и планы.
В заключение хочу высказать одну парадоксальную мысль. Беда в том, что Лужков долгое время оставался мэром Москвы, так как на самом деле… Он давно должен был занимать место премьер-министра. Он человек хозяйственный, местнические интересы в нем преобладают. Местом его правления была Москва и он все в нее тащил, строил, развивал. Но, с другой стороны, он человек амбициозный, с масштабным мышлением и была бы местом приложения его энергии и сил вся страна, он развивал бы ее и не сомневаюсь, что добился бы в этом положительных результатов. Вот только в министры ему нужны были бы высокопрофессиональные специалисты, не трусливые, умеющие изложить и отстоять свое мнение, выступить против очевидной глупости. Но где же таких взять?
Акелла промахнулся
Старый волк подошёл к Скале Советов, опустив голову. Впервые за много лет его хвост бессильно свисал между ног. Он обвёл всех присутствующих тяжёлым взглядом и улёгся под Скалой, прямо на голой земле. Волки растерянно загудели: впервые за последние пят-надцать лет Скала Советов осталась пуста. Гул перешёл в крики и Акелла представил себе, что сейчас начнётся. Он был один из не-многих, кто помнил последние выборы Вожака.
Волки, поддавшись многолетней привычке и силе сказанного, прекратили галдеть и молча смотрели на своего Вожака. Вдруг один из молодых волков, ещё совсем недавно ставший охотником и не успевший привыкнуть к суровой дисциплине, подал голос:- Акелла, ты больше не Вожак! Ты промахнулся и не имеешь права говорить со Стаей со Скалы! Опьянённый собственной смелостью, недавний щенок краснел, потел, слегка заикался, но говорил уверенно и с вызовом. Его высокий, срывающийся голос разносился над поляной, призывая к неповиновению.
Волкам понравилось. Ещё бы! В кои то веки кто-то спрашивал их мнения, да ещё по такому важному вопросу. Волки были польщены. Они были благодарны Акелле, за оказанное внимание, за неусыпную заботу о благе Стаи, за искренние попытки найти наилучшее реше-ние. Волки были благодарны настолько, что почти все предлагали оставить Вождём Акеллу: мудрого, доброго, справедливого, честно-го и отважного.Наконец прения закончились. Акелла посмотрел в глаза Луба и тот понимающе ухмыльнулся: он оценил способности старого Вожака. Акелла послал Луба обнадёживающий и даже слегка благодарный взгляд, как бы пообещав не обделить благами в будущем. Они поняли друг друга.
Источник: 26.07.2008 Джунгли.Скала Советов.
Кто такой акелла и почему он промахнулся
Случайное ли это совпадение (хотя в случайность не очень верится), или Гандлевский с Кибировым и редакцией “Знамени”, где впервые напечатан этот роман, разыграли перед читателем некий перформанс, но исчерпывающим эпиграфом к “ ” просятся открывающие номер журнала стихи “Незнайка в Солнечном Городе”. Стихи о том же, о чем и следующая непосредственно за ними проза, и наглядно спаяны с нею “общностью инфантильных ассоциаций”, о которых поминает в романе герой-повествователь. Стихи Кибирова я читала после романа Гандлевского, и появление тех же самых ассоциаций, только что добросовестно подчеркнутых в видах данной рецензии, показалось, честно говоря, смешным. Не в дурном смысле, а в хорошем: весело, забавно. Несмотря на трагические сюжеты и стихов и прозы.
Ибо впрямь настало время…
Ибо бремя… ибо семя…
Окончается на у-у-у-у-у…
Что-то тело охренело,
И повыветрился Дух.
Промахнувшись, как Акела,
Разоравшись, как Отелло,
Я застрял, как Винни Пух!
Вот-вот. Роман об этом и написан. И еще вот о чем:
Я трясу брадой седою:
Здравствуй, вымя молодое,
Жаль, не мне тебя сосать!
Прозаически говоря, у героя романа, второстепенного поэта Левы Криворотова, “жизнь не задалась”, любовь не состоялась, измучив его, как и Отелло, ревностью, а тут незаметно настали новые времена — “наши” дни, которые в действительности вовсе не наши: “Износ поколения. Уже не город, а сама жизнь напряженно морщится при встречах, силясь вспомнить обстоятельства шапочного знакомства”.
Спрашиваем: почему так получилось? Герой-повествователь отвечает: “Потому, Лева-почемучка, что кончается на “у” — более серьезных резонов для происшедшего я не нахожу”. И Акела, который промахнулся, в романе тоже есть.
Читается роман хорошо, “легко” и заключает в себе кое-какие секреты и подвохи как содержательного, так и формального плана. В романе вполне явственно просматривается объект серьезной пародийной игры, для которой выбрано знаковое произведение сорокалетней давности — “Звездный билет” Василия Аксенова. Чтобы читатель не пропустил отсылку к культовому молодежному писателю шестидесятых, она прямо дана в тексте: “Ведь какие пророки проро-
чили — а события, хоть ты тресни, развиваются по стиляге Ваське Аксенову, свистопляска, да и только! — сказал он чуть ли не с грустью”. Как и в “Билете”, у молодого и глупого героя любимую “уводит” более старший и опытный персонаж, среди молодняка возле одной героини выстроились три товарища, Леву Криворотова, как и “младшего брата” в “Билете”, сопровождает постоянная деталь — от телячьего восторга или от любовных страданий он раз за разом с грохотом и топотом бросается бежать, там и там чуть не произошло убийство со стрельбой на почве ревности. Наконец, там и там по ходу действия сменяют друг друга два повествователя.
Яркой удачей стало включение в текст живых черт московской топографии. В романе активно действует “известный дом с растительно-звериным орнаментом” на Чистых прудах, то есть совершенно узнаваемый дом № 14 по Чистопрудному бульвару. Автор эффектно и эффективно привязал события к этому жутковато-пленительному зданию. Однако если Булгаков умудрился-таки вторгнуться своим романом в реальный дом на Большой Садовой, то роман Гандлевского только черпает поэтическую силу от создания архитектора и художника С.И. Вашкова, но своей мифологией в него не проникает.
В романе остается нераскрытым главный событийный секрет судьбы Левы Криворотова, хотя по одному намеку и многим умолчаниям можно выстраивать гипотезу. По сюжету, четыре молодых студийца, “милейший руководитель” Отто Оттович и гениальный поэт Чиграшов выпустили неподцензурную поэтическую антологию, которая ушла на Запад, и последствия закордонной публикации всей тяжестью обрушились на авторов в Союзе. Действие приурочено к 71-му году. Чиграшов застрелился. Лева отделался легким испугом, “а если начистоту, — тяжелой контузией, боюсь, что пожизненной. … Наименее защищенными оказались Аня и Додик. Шапиро в считаные недели загремел в армию, и его можно считать, для меня, во всяком случае, без вести пропавшим. (Слухи о том, что его тезка и однофамилец уже два десятилетия шоферит таксистом в Нью-Йорке — всего лишь слухи и в расчет могут приниматься с серьезными оговорками). … Ане предстояло собирать пожитки и убираться восвояси, то есть в шахтерский город N — врагу не пожелаешь. Никита, пользуясь оцепенением, в которое впала Аня, улучил минуту и предложил ей руку, сердце, московскую прописку и безбедное существование. Как говорится, “машинально” предложение было принято”.
Рассказчик никак не объясняет настораживающую читателя странность происшедшего. Повествование в романе ведется то от первого лица, то от некоего непроясненного автора (может быть, объективного, а может, это сам Лева роман сочиняет). Но роковая, гэбэшная, поэтическая, героическая история всегда излагается от “я”. Так вот, что же помешало безумно влюбленному герою предложить Ане то же самое, что предложил Никита? И почему близкий и дорогой друг Додик в один миг пропал для него безвозвратно?
При случайной или не случайной встрече на международном филологическом семинаре в Венеции бывший следователь, допрашивавший Леву, говорит постаревшему Льву Васильевичу, что у того “рыльце в пушку”: “Вы ведь там, дражайший, очень интересные показания подмахнули. Будем поднимать протоколы, вздымать архивную пыль?” Хотя я-повествователь уверяет, что помнит весь допрос слово в слово и тут же его воспроизводит, читателю к тому времени очевидно, что верить герою следует с осторожностью.
Оговорил или не оговорил перепуганный мальчишка любимого мэтра Чиграшова, остается недоказанным. Если оговорил, тогда понятно, почему он не посмел предложить возлюбленной руку и сердце: сознавал и руку и сердце грязными. Но с тех пор год за годом “целая вереница лет была привычно развернута в сторону Ани — учитывая ее заочное присутствие”. Тридцать лет Аня царит и болит в душе героя, ибо “такая Аня случается один-единственный раз в миллионы лет. И в придачу требуется шальное везение, чтобы время наобум, но точь-в-точь вделось в пространство, и первозданная совпала со Львом Криворотовым, которому только такая и нужна!”. Роман написан в реалистическом ключе, поэтому уместно заметить, что в такое фантастическое постоянство поверить ну никак невозможно. Мелодраматическая выдумка. Это в романе тридцать лет миновали за одну страницу, а в суровой реальности за такой срок абсолютно всякий сто раз позабыл бы сохранять душевную верность той, из-за кого тридцать лет назад “газировка в жилах играла”.
Впрочем, с Аней ладно, хотя Акела тут явно промахнулся. Настоящая беда с великим поэтическим гением Чиграшовым. Это, кажется, с легкой руки Томаса Манна в литературу двинулись не предусмотренные реальной историей великие всемирные гении. В “Смерти в Венеции” Томас Манн пошел на безнадежный и невыполнимый номер — предъявил читателю образец творчества “великого Густава Ашенбаха”. Правда, не стихи, и не художественную прозу, а отрывок из эссе, стилизованного под сократический диалог. С целым рядом сюжетно обусловленных оговорок — номер получился. Но, по-моему, первый и последний раз в литературной истории. Стихи доктора Живаго существуют сами по себе, а доктор и роман о нем — сами по себе. Если “Бледный огонь” читает не набоковед, а просто читатель, то он тихо и скромно пропускает “великую поэму Шейда”. В драме Блока “Роза и Крест” все персонажи “с душой” бредят таинственной песней таинственного менестреля, но когда роковой певец прибыл собственной персоной и запел душемутительную песню в натуральном виде, увы, какой же конфуз получился… “Мчится мгновенный век, Снится блаженный брег”.
Когда в романе обозначился гениальный Чиграшов (“Когда-нибудь нас вспомнят только за то, что мы дышали с ним одним воздухом”), то оставалось надеяться, что его поэтические создания останутся за рамками текста, проникая в него только через восторженные впечатления юных поклонников. “Оторопь восторга брала сразу, со скоростью чтения с листа и быстрее осмысления и осмысленного одобрения… Строфы разряжались значением — и прямым, и иносказательным — во всех направлениях одновременно, как нечаянно сложившийся магический кроссворд, образуя даль с проблеском истины в перспективе. …Автор умудрялся сплавить вниз по течению стиха такое количество страсти, что, как правило, в предпоследней строфе образовывались нагромождения чувств, словесные торосы, приводящие к перенапряжению лирического начала, и, наконец, препятствие уступало напору речи, и она вырывалась на волю, вызывая головокружение свободы и внезапное облегчение. …Все слова жили, как впервые… Криворотов поднял голову от машинописи, чтобы перевести дух, и не сразу узнал комнату — будто вымыли окна”. Очень красиво сказано. Великолепно. Ясно становится, о каком воздействии своих стихов и о каком отзыве мечтает поэт. Ясно, конечно, что предъявлять конкретные поэтические строчки после такого залпа экзальтированных чувств — дело безнадежное. Но Чиграшов-Акела наваял нечто ниже всякой критики. Посвященное все той же Ане, поэтому от дважды ревнивого чувства повествователь пытается принизить значение найденного шедевра. Хотя куда уж тут принижать:
То же имя. И месяц тому неспроста
Мне воочью светила ее нагота
В темноте с темнотою внизу живота —
И в окне зацвела темнота.
Кстати, трагический немолодой гений относится к Ане ровно так же, как несмышленыш Лева, “мальчик средних способностей”. Можно было предположить, что рассказчик по младости, глупости и гиперсексуальности ничего, кроме собственного вожделения, в героине не видит, а уж во взаимной-то ее любви с великим гением что-нибудь интересное откроется. Ничегошеньки подобного. Гений записывает в дневнике то же самое, что читатель уже сто раз слышал от повествователя Левы: “Прелесть — этим все сказано. Совершенно неприличный, особенно после вчерашнего, большой, как наклеенный, бледно-розовый рот, заставляющий вздрагивать мои поджилки” и т.д.
В общем, приятный легкий роман. В духе оттепельной “Юности” с поправкой на антисоциалистический реализм. Есть выразительные подробности. Культурная цитатная игра. Лучшая цитата — дом на Чистопрудном бульваре.
Но мы-то еще не забыли “Трепанацию черепа” — произведение, которое и по жанру, и по интеллектуальному напряжению, и по изобразительному напору было несравненно сильнее и оригинальнее.
Я купила очень большую упаковку с ручкой, Маман сослепу маханула. решила, что это новый наполнитель.
P.s. Кот тоже в шоке.
Главное, чтобы маман в суп наполнителя не нафигачила.
А это идея. Макароны красная цена по 11 рублей всяко дешевле напонителя.
Всяко с людьми преклонного возраста бывает.
Маман как-то заказала купить ей дрожжи и плавленные сырки. А утром вместо плавленных сырков себе дрожжи аккуратно на бутерброд нарезала. Говорит, не могла понять что за сырки странные, крошатся сильно.
А кот такой: «Ну в еду я еще не срал, но ок».
У нас было веселее: уехали в отпуск, кота кормила мама. В день нашего приезда она зашла ещё раз его покормить,и, видимо, отвлекшись насыпала ему в миску наполнитель, поудивлялась, что кот сыт и не ест и уехала.
Кот вечером был накормлен с ним все хорошо
Как впитывает то? Может на макароны перейти, а то наполнитель всё дорожает.
граммар наци негодуэ
Доверяй, но проверяй
Кота отпустило через 5 часов. И тут начинается самое интересное.
Спешно притащив стаканчик в клинику, я оплатила анализ и уселась ждать результата. После чего мне вынесли вот такой вот квиточек.
(УПД: поскольку проблемы, о которых я еще напишу, решились позже миром, я замазала название клиники и фамилию врача. Она сама себе морская птица. Вот если бы не решилась проблема, я бы точно клюв на полную открыла).
Что видно? pH повышен, белок вовсю, плотность снижена, лейкоциты. Классическая картина цистита. Ой, да у вас тут билирубина сколько, сказала доктор, и осадка дофигища, давайте еще и биохимию сдадим?
Ну ок. Дело нужное. Мы ж хотим убедиться, что любимая скотинка в порядке, верно? Записались на следующий день. Не кормили кота, все как положено, обидели лапку, взяли кровку, заряжаем в аппарат.
Сидим, ждем результата. Хозяйка одновременно гладит кота и свое беременное пузцо, доктора суетятся, идет прием вовсю.
Выходит доктор, зовет в кабинет.
И подчеркивает, подчеркивает..
Каюсь, в тот момент у меня выключился мозг. НАЧИСТО. Я только видела, что показатели занижены где втрое, где впятеро. На глаза аж слезы навернулись в тот момент.
Умирающий котик тем временем бодро выпрашивал еду и скакал по моей голове.
Я не успокоилась и показала наши бумажки через Инстаграм практикующему ветеринару, чей блог я с удовольствием и давно читаю.
На следующее утро (сегодня), мы с котом, обуревшим от обилия лечения в своей жизни, уже были в другой клинике, где повторно сдали кровь. Когда пришли результаты, я ощутила то великолепное чувство, когда твоя кукуха собирает вещи и улетает в теплые края, оставляя после себя только разоренное гнездо.
Новый анализ утверждает прямо, что мой кот вовсе не умирает! Так что же. Вчера нас. обманули?
Кукуха помахала лапой и сказала: «Ну, ты звони, если что». А я тем временем уже летела с анализами наперевес в первую нашу клинику, где собиралась рвать, метать и откусывать лица.
ИТАК. ПОСЛЕ МНОГИХ БУКАВ, КОТОРЫЕ Я ТУТ НАСТРОЧИЛА.
Вчера нам забрали слишком мало крови и анализатор просто НИАСИЛИЛ! Где были глаза ветеринара, когда она читала анализ, хозяйка клиники затруднилась ответить, но пообещала, что будет проведена беседа. Мне еще раз показали Шубино УЗИ, проговорили лечение (куда менее жесткое, чем нам прописали с диагнозом «почечная недостаточность»), вернули деньги за неверный анализ.
Хорошо, что все закончилось и для кота, и для меня добром.
Откуда фраза Акела промахнулся?
Кто говорил фразу Акела промахнулся?
Из сказочной повести «Маугли» (оригинальное название «Книги джунглей» — «The jungle books», 1894) английского писателя Джозефа Редьярда Киплинга (1865—1936).
Как Акела стал вожаком?
Маленький мальчик потерялся в джунглях. Он прибился к волчьей стае, и отца ему заменил волк. Акела – вожак стаи. Его имя на языке хинди означает одинокий, в конце книги он уйдет из стаи и станет одиноким волком.
Как звали Маугли в волчьей стае?
Киплинг пояснял свой выбор имени для наставника Маугли звучностью имени «Акела», которое, как и подобает вожаку стаи, может легко звучать в виде завываний его соплеменников и раскатываться по бескрайним просторам на далёкие расстояния.
Шер-Ха́н (Шерхан) (англ. Shere Khan; (перс.
Кто такой Акелла и почему он промахнулся?
Когда говорят Акела промахнулся?
О чьём-либо серьёзном просчёте, ошибке (в шутливой форме).
Как звали шакала из мультика Маугли?
Таба́ки (англ. Tabaqui) — персонаж из сборника рассказов «Книга джунглей» английского писателя Редьярда Киплинга, шакал, неизменный прихвостень тигра Шерхана.
Кто стал вожаком после Акеллы?
Если Акела промахнулся, значит, стае нужен новый вожак. Шерхан был рад. Но Маугли заступился за Акеллу и волк до конца своих дней оставался вожаком волчьей стаи.
Как правильно пишется Акелла?
Как правильно пишется имя Акелла
В русском языке грамотным написанием этого имени является — Акелла.
Кто дал имя Маугли?
Маленький ребёнок попадает в джунгли, в волчью семью. Он приглянулся матери-волчице Ракше. Она назвала его «Маугли» («лягушонок») и защитила от тигра-людоеда Шер-Хана, считавшего его своей добычей.
Как зовут маму Маугли?
Ракша — волчица, приёмная мать Маугли. Волк-отец — приёмный отец Маугли.
Кто перевел Маугли на русский язык?
Перевод на русский: С. Займовский (Маугли), 1926 — 6 изд. Н.
Как звали жену акелы?
Акела и Ракша – вожак волчьей стаи и его жена, ставшие приемными родителями Маугли. Помимо положительных героев автор ввел и персонажей-антагонистов.
Какого пола Багира в книге?
По книге Киплинга Багира — самец, но в классических русском и польском переводах «Маугли», а также в советском мультфильме «Маугли» Багира — женского пола.
Как правильно пишется Маугли?
Ма́угли (англ. Mowgli) — персонаж книг Редьярда Киплинга «Книга джунглей» и «Вторая книга джунглей», а также нескольких экранизаций и мультфильмов.