Кто такой барклай де толли
Барклай-де-Толли: полководец, о котором не стоит забывать
26 мая 1818 года, ровно 200 лет назад, скончался генерал-фельдмаршал князь Михаил Богданович Барклай-де-Толли – один из самых известных и выдающихся русских военачальников того времени. Некоторые современники давали ему неоднозначные оценки, что было связано с отступлением русских войск во время нашествия Наполеона, однако затем вклад Барклая-де-Толли и в победы русской армии, и в ее укрепление в бытность Барклая-де-Толли военным министром Российской империи, был оценен по заслугам. Даже Александр Сергеевич Пушкин удостоил Барклая-де-Толли стихотворением «Полководец». Кем был этот человек, без которого, как сегодня считают многие историки, могло и не быть знаменитой победы Михаила Илларионовича Кутузова под Москвой?
Интересно, что точная дата рождения Михаила Барклая-де-Толли неизвестна до сих пор. По одной версии он родился в 1755 году, по другой – в 1761 году, по третьей – в 1757 году. Сам Барклай-де-Толли вспоминал, что родился он в Риге, а в одном из биографических изданий сообщалось, что будущий полководец появился на свет в имении Луде Гросхоф в окрестностях Валки, на границе Латвии и Эстонии. Официально местом рождения Барклая-де-Толли указывается имение Памушис, куда семья его родителей перебралась в 1760 году. Не менее запутанным и интересным является и этническое происхождение военачальника. Предки Михаила Богдановича происходили из немецкой бюргерской семьи де Толли – бокового ответвления старинного шотландского дворянского рода Баркли, имевшего норманнские корни. В середине XVII века Питер Баркли переселился в Ригу. Дед Михаила Барклая-де-Толли Вильгельм занимал пост бургомистра Риги, а отец – Вейнгольд Готтард Барклай де Толли служил в российской армии, вышел в отставку в звании поручика. Мать Михаила Барклая-де-Толли Маргарита Елизавета фон Смиттен была родом из семьи местного священника немецкого происхождения. Будущего полководца в семье называли Михаэль-Андреас.
Будучи по происхождению человеком незнатного рода, Барклай-де-Толли все же поступил на военную службу, где в то время продвинуться не аристократу было очень и очень сложно. Военную службу Барклай-де-Толли начал в 1776 году в Псковском карабинерном полку, а 28 апреля (9 мая) 1778 года получил звание корнета. Следующий офицерский чин – подпоручика – Барклай-де-Толи получил только через пять лет, в 1783 году. Столь медленное продвижение по службе и было прямым следствием незнатного происхождения офицера. В 1786 году Барклай-де-Толли получил звание поручика Финляндского егерского корпуса, а в январе 1788 года был назначен адъютантом к генерал-поручику принцу Ангальт-Бернбургскому и получил капитанское звание. Было ему в то время уже около тридцати лет, а многие аристократы в таком возрасте носили как минимум звания полковников.
Капитан Барклай-де-Толли принимал участие в Русско-турецкой войне 1787-1791 гг., штурмовал Очаков, за что получил золотой Очаковский крест на Георгиевской ленте. Доблестная служба и храбрость позволили ему получить звание секунд-майора в Изюмском легкоконном полк. Затем Барклая-де-Толли перевели в Финляндскую армию, в составе которой он участвовал в Русско-шведской войне 1788-1790 годов. 1 (12) мая 1790 года Барклай-де-Толли получил звание премьер-майора Тобольского пехотного полка, а в конце 1791 года был переведен командиром батальона в Санкт-Петербургский гренадерский полк.
Таким образом, карьера офицера была достаточно медленной, пока многие ровесники Барклая-де-Толли из аристократических семей примеряли генеральские мундиры, он оставался простым майором – командиром батальона в гренадерском полку. На этом этапе его жизни ничто не предсказывало быстрой и головокружительной карьеры и вхождения в состав военно-политической элиты Российской империи. Барклай-де-Толли имел все шансы выйти в отставку подполковником, так и не дослужившись до реально высоких званий. Кстати, звание подполковника и перевод в Эстляндский егерский корпус командиром батальона Барклай-де-Толли получил в 1794 году, спустя три года майорской службы. В марте 1798 года Барклай-де-Толли получил звание полковника и был назначен командиром 4-го егерского полка. К этому времени ему было уже около сорока лет. Поскольку полковнику Барклаю-де-Толли удалось поддерживать в егерском полку образцовый порядок, часть демонстрировала большие успехи в службе, в марте 1799 года он был произведен в генерал-майоры. Это был колоссальный успех – ведь путь от полковника до генерал-майора занял у Барклая-де-Толли всего один год, а полковничье звание ему пришлось выслуживать более двадцати лет. В 1805 году, когда началась война с Францией, генерал-майор Барклай-де-Толли командовал бригадой в составе армии генерала Беннигсена, затем авангардом и арьергардом в этой же армии, был тяжело ранен в битве при Прейсиш-Эйлау.
Именно война с Наполеоном 1806-1807 гг. стала поворотным этапом в карьере генерала. В апреле 1807 года Барклай-де-Толли два раза встретился с императором Александром I, которому представил свою позицию по вопросу о дальнейшей войне с Наполеоном Бонапартом и выступил за использование тактики «выжженной земли». В это же время Барклай-де-Толли, спустя девять лет службы генерал-майором, получил звание генерал-лейтенанта и был назначен командиром 6-й пехотной дивизии. Таким образом, путь до командира дивизии занял у Барклая-де-Толли тридцать один год и был очень сложным, наполненным участием в целом ряде войн и медленным продвижением по службе. Даже по современным меркам путь в тридцать с лишним лет до командира дивизии сочли бы очень долгим, а в то время многие офицеры из знатных семей проходили его за считанные годы. Барклай-де-Толли был настоящим генералом, всю жизнь отдавшим армейской службе.
В мае 1808 года 6-я пехотная дивизия была преобразована в Отдельный экспедиционный корпус и переброшена в Финляндию – для участия в боевых действиях против шведских войск. Это обстоятельство также способствовало карьерному росту Барклая-де-Толли – он получил полномочия командира корпуса, действовал на территории Финляндии блестяще. 20 марта (1 апреля) 1809 года генерал-лейтенант Михаил Барклай-де-Толли получил звание генерала от инфантерии, а уже 29 марта (10 апреля) был назначен главнокомандующим Финляндской армии и генерал-губернатором Финляндии. Это означало вхождение генерала в состав высших военачальников Российской империи и обеспечивало его реальное влияние на российскую армию.
Карьерный взлет никому неизвестного и незнатного генерал-лейтенанта Барклая-де-Толли стал предметом обсуждения в аристократических кругах Российской империи. Ведь накануне производства Барклая-де-Толли в генералы от инфантерии, в России насчитывался 61 генерал-лейтенант. Среди них Барклай-де-Толли был 47-м по старшинству, поэтому после его назначения обойденными себя почувствовали 46 генерал-лейтенантов, которые могли бы претендовать на звание генерала от инфантерии. Но император, принимая решение о производстве Барклая-де-Толли в генералы от инфантерии и о назначении его генерал-губернатором Финляндии, действовал вполне осознанно.
Дело в том, что в отличие от большинства других генералов, Барклай-де-Толли действительно был не просто армейским командиром, а полководцем, способным и знающим армию, стремящимся привести ее к еще большим победам. К тому же, Барклай-де-Толли оказался и эффективным военным администратором на посту генерал-губернатора Финляндии, заслужив полное доверие императора. 20 января (1 февраля) 1810 года генерал от инфантерии Михаил Барклай-де-Толли был назначен военным министром Российской империи и был введен в состав Сената. Это была головокружительная карьера.
Сразу же после назначения на пост военного министра, Барклай-де-Толли приступил к укреплению российской армии и подготовке ее к неизбежному столкновению с наполеоновской Францией. Барклаем были разработаны два основных военных плана на случай вероятного нападения Франции на Российскую империю. Согласно первому плану, русская армия должна была перейти в наступление и окружить французские войска в Варшавском герцогстве и Пруссии, а затем предпринять наступление на Францию, проведя войска через Германию. Второй план предусматривал изматывание французских войск путем уклонения русской армии от крупных «лобовых» столкновений с наполеоновским войском и заманивания французов вглубь российской территории с одновременным использованием тактики «выжженной земли».
С началом войны с Наполеоном Барклай-де-Толли, первое время сохраняя за собой пост военного министра, одновременно возглавил Западную армию. Поскольку наполеоновские войска серьезно превосходили Западную армию по численности, Барклай-де-Толли был вынужден все дальше и дальше отступать в пределы Российской империи. У него возникли разногласия с другим полководцем – командующим 2-й Западной армией генералом от инфантерии Петром Ивановичем Багратионом, который настаивал на сражении с французскими войсками и обвинял Барклая-де-Толли в неспособности командовать вверенными ему войсками.
Поскольку формально военный министр Барклай-де-Толли не имел полномочий главнокомандующего армией, сложилась ситуация, когда два равных по званию генерала не желали подчиняться друг другу и не могли сработаться вместе. Стало нарастать и недовольство поместного дворянства действиями Барклая-де-Толли, использовавшего тактику «выжженной земли». За два дня до Бородинской битвы генерал Барклай-де-Толли был освобожден от обязанностей военного министра страны, оставшись командующим 1-й Западной армией. Он очень тяжело переживал то общественное осуждение, с которым столкнулся вследствие отступления вверенной ему армии вглубь России.
В ноябре 1812 года Барклай-де-Толли направил письмо императору Александру I, в котором объяснял необходимость отступления и излагал свое видение войны с Наполеоном. Александр I ответил Барклаю-де-Толли очень благосклонно, поскольку генерал всегда импонировал императору. Однако, на военную службу Барклай-де-Толли вернулся уже после Отечественной войны 1812 года, в 1813 году. Он был назначен командующим 3-й армией в Заграничном походе русской армии, а 17 (29) мая 1813 года принял командование объединённой русско-прусской армией. Под командованием Барклая-де-Толли русские войска успешно сражались под Торном, Кульмом, Лейпцигом, Парижем.
За успехи русских войск в Германии и Франции генерал от инфантерии Барклай-де-Толли 29 декабря 1813 (10 января 1814) был возведен в графское достоинство, а 18 (30) марта 1814 года произведен в генерал-фельдмаршалы. Победа над Наполеоном способствовала настоящему триумфу генерал-фельдмаршала Барклая-де-Толли. 30 августа (11 сентября) 1815 года он был возведен в княжеское достоинство. Император стал осыпать генерал-фельдмаршала почестями, оказывать ему всевозможные знаки внимания. Александр I лично пригласил Барклая-де-Толли в Санкт-Петербург, где военачальника встречал почетный караул.
Барклай-де-Толли: нелюбимый полководец
Приблизительное время чтения: 6 мин.
26 мая исполняется 200 лет со дня смерти русского полководца, героя Отечественной войны 1812 года Барклая-де-Толли — человека, о котором наши современники почти ничего не знают. Между тем для победы над Наполеоном он сделал, быть может, не меньше, чем всем известный Кутузов.
Неблагодарность
Написав в 1835 году стихотворение «Полководец», посвященное М. Б. Барклаю-де-Толли, А. С. Пушкин извинялся перед дочерью Кутузова Е. М. Хитрово за то, что своевольная лира откликнулась не на имя ее великого отца. Действительно, Кутузова благодарили все. Хотя вклад Барклая в победу над французами был не меньше, а современные аналитики считают, что и больше, чем у всенародно любимого князя Смоленского. Недаром перед Казанским собором в Петербурге стоит два памятника — Кутузову и Барклаю.
Памятник Барклаю-де-Толли у Казанского собора на Невском проспекте. Фото Skif-Kerch/Wikimedia Commons/CC-BY-SA-4.0
В народе Михаила Богдановича называли «Болтай да и только». Но Пушкин увидел иное: неблагодарность, неумение сказать спасибо за сделанное, нежелание видеть действительные заслуги в лице того человека, который чем-то не угодил.
«О вождь несчастливый! Суров был жребий твой:
Все в жертву ты принес земле тебе чужой.
Непроницаемый для взгляда черни дикой,
В молчанье шел один ты с мыслию великой,
И в имени твоем звук чуждый невзлюбя,
Своими криками преследуя тебя,
Народ, таинственно спасаемый тобою,
Ругался над твоей священной сединою…»
Один из главных неприятелей Барклая-де-Толли, любимец армии Петр Иванович Багратион, уже раненый на Бородинском поле, просил передать сопернику всего два слова: «спасибо» и «виноват». Пушкин не снимал и с себя вины. За десять лет до этих строк он с сочувствием писал о вражде цесаревича Константина «с немцем Баркалаем» и смеялся скабрезным шуткам, обыгрывающим его фамилию.
Как звали Михаила Богдановича?
Настоящее имя Михаила Богдановича — Михаэль Андреас. Почему не Михаил Андреевич? Пути русификации неисповедимы. Его отца звали Вейнгольд Готард. Второе имя при переводе с немецкого — «Богом данный» — именно от него и произошло русское отчество.
Барклай-де-Толли родился на мызе Памушис в Лифляндии (ныне Латвия, а сам поселок находится на территории Литвы), в обедневшей остзейской семье, которая и сама с трудом могла разобраться со своими национальными корнями, являясь ветвью шотландского рода Барклай оф Толли, известного с XI века.
В 1664 году один из предков полководца бежал из Англии, поскольку был приверженцем казненного короля Карла I Стюарта. Спасаясь от революции и ища службы, он добрался до Риги. Онемечился, его потомки поступили на шведскую службу, где уже считали себя шведами. Но Ригу взял Петр I…
С этого времени семья де-Толли служила в России. Для того времени довольно типичная история русского военного из остзейцев. Как типично и то, что дату рождения Михаил Богданович помнил неточно — 13 (24) или 16 декабря, 1757 или 1761 года. Разные документы указывают по-разному.
Герб князей Барклай-де-Толли-Веймарн
Незнатное происхождение Барклая сказалось на продвижении по службе — ему понадобилось 20 лет, чтобы достигнуть чина полковника. При этом он постоянно занимался самообразованием и продвигался по лестнице назначений, хоть и медленно, зато своим трудом. Еще в царствование Екатерины II принял участие во Второй войне с Турцией, при штурме Очакова проявил храбрость и хладнокровие. Потом в войне со Швецией, наконец с Польшей, когда за взятие Вильно (ныне Вильнюс) был награжден орденом св. Георгия 2-й степени. Отвоевал практически все войны с революционной Францией, разменял Наполеоновские начала XIX века.
Сражение под Прёйсиш-Эйлау 27 января (8 февраля) 1807 года. Художник Александр Аверьянов
В январе 1807 году был тяжело ранен в руку в сражении при Прёйсиш-Эйлау. Врачи вынули около 40 обломков раздробленной кости. Именно он, а не фельдмаршал Л. Беннкигсен, выдержал напор почти всей наполеоновской армии, ведомой самим Бонапартом. Такая храбрость и такие умения требовали награды. В Мемеле во время лечения Барклая посетил Александр I, который оставил ему своего лейб-медика Я. В. Виллие.
Стратегия «скифской войны»
В разговоре с императором военачальник изложил тому план будущей войны, которую Наполеон обязательно предпримет против России. Поскольку враг будет рассчитывать на «вторую Полтаву» — большое генеральное сражение недалеко от границы — именно этого противнику и нельзя позволить. Следует заманивать его вглубь страны, придав сопротивлению изматывающий характер, вынуждая оставлять по пути в гарнизонах значительные силы, что неизбежно ослабит армию захватчика и позволит выиграть одними маневрами.
Военный совет в Филях. Алексей Кившенко, 1880. Барклай-де-Толли сидит под иконой
Именно так все и произошло. С 1810 года Барклай занимал пост военного министра и готовился к затяжной «скифской войне», когда войска отступают перед носом у противника, уводя его все дальше и дальше по чужой территории. Расчет был верен. Но в него не входил «человеческий фактор» — ни общество, ни тем более армия, знавшая весь XVIII век одни победы — не готовы были терпеть и сносить поражения. Эмоциональные всплески подчиненных требовали то одного, то другого сражения, без которого, по мнению Барклая, вполне можно было обойтись. Не зря А. П. Ермолов назвал командующего «ледовитым» — тот просто не понимал, отчего бесится в отступлении князь Багратион, который писал: «Нельзя оставлять такую добрую, такую хорошую родину! …Барклай ведет гостя прямо в Москву».
После оставления Смоленска к командующему пришел атаман М. И. Платов в простом плаще, заявив, что никогда больше не оденет русский мундир — «это стало позорным». Брат царя великий князь Константин, руководивший гвардейским корпусом, говорил: «Не русская кровь течет в том, кто нами командует»… Вместе с группой генералов он явился к Барклаю, накричал на того, назвал «немцем, подлецом и изменником, продающим Россию». Командующий заявил только: «Пусть каждый делает свое дело, я сделаю свое».
Атаман М. И. Платов. Картина неизвестного художника
Он был убежден, что не следует идти на поводу у эмоций. «Участь империи зависела от сохранения армии, мне вверенной, я утомлял и удерживал неприятеля». Однако трудно было преодолеть недовольство. Командующего перестали приветствовать криком «Ура!» На одном из привалов Барклай спросил солдата: «Хороша ли каша?» Тот ответил: «Каша хороша, только кормить нас не за что!»
Сразу вспоминаются строки М. Ю. Лермонтова: «Мы долго молча отступали,/ Обидно было, боя ждали…»
Искал смерти
В таких условиях император не мог оставить прежнего командующего армии и заменил его на М. И. Кутузова, с которым оживились надежды на наступление, однако тот продолжил тактику Барклая, ибо именно она давала верную надежду на победу в дальнейшем. В день Бородинского сражения 26 августа 1812 года Барклай, по собственному выражению, «искал смерти — не нашел». Под ним было убито пять лошадей, но сам полководец не получил ни царапины.
Бородинское сражение. Художник Луи Лежен
В оставляемой Москве толпа кинулась к карете Барклая, намереваясь разорвать его. Один из сопровождающих А. А. Закревский обнажил саблю и отпугнул нападавших. В Калуге в возок бывшего командующего бросали камни с криком: «Вот едет изменник!»
Но Александр I сохранил доверие к Барклаю, вскоре он вернул его в армию. Сначала командующим немногочисленной 3-й армией, потом командующим объединенной русско-прусской армией. Михаил Богданович провел успешную осаду крепости Трон.
М. Б. Барклай-де-Толли. Художник Д. Доу, 1829
В сражении при Бауцене 8–9 мая 1813 года помешал французскому маршалу М. Нею обойти правое крыло союзников. После Битвы народов при Лейпциге Барклая-де-Толли возвели в графское достоинство. К концу войны император буквально осыпал его наградами, как бы извиняясь за вынужденную несправедливость. Шпага с алмазами и лаврами, чин генерал-фельдмаршала за взятие Парижа, пост главнокомандующего. После войны Барклай-де-Толли уже купался в славе. Однако к 1818 году его здоровье начало стремительно ухудшаться. Он отправился в Германию на лечение, но на пути скончался недалеко от города Инстербурга.
Мавзолей Барклая-де-Толли в бекгофском имении. Эстония. Фото Bonio/Wikimedia Commons/CC-BY-3.0
* * *
Заканчивая стихотворение «Полководец», Пушкин назвал современников «жрицы минутного, поклонники успеха». «Как часто мимо вас проходит человек, / Над кем ругается слепой и буйный век…» И что же? Именно он оказывается спасителем тех, кто в своей слепоте издевался над ним.
Барклай-де-Толли: Непонятый спаситель
Исполнилось 200 лет со дня смерти Михаила Богдановича Барклая-де-Толли
Барклай-де-Толли, командующий 1-й русской армией при вторжении Наполеона в 1812 году, формально награждён был щедро. Пожалован чином фельдмаршала, стал вторым после Кутузова полным кавалером ордена Святого Георгия (из четырёх вообще таких кавалеров за всю его историю). Рядом с Кутузовым памятник у Казанского собора в Петербурге.
А уж милостью монарха облагодетельствован был в полной мере. В отличие от того же Кутузова.
И тем не менее, Барклая считают лишь тенью Кутузова. В лучшем случае. В худшем — неудачником, который не сумел победить Наполеона в стиле Кутузова. Хотя, вроде бы, как раз и действовал, как Кутузов. Или Кутузов — как Барклай?
Баловень неудачи
Барклай-де-Толли происходил из шотландского рода. Но из той его ветви, которая перебралась в Прибалтику, тогда ещё жившую под Ливонским орденом. Дед его был даже градоначальником Риги.
Когда, однако, прибалтийские земли были сначала отвоёваны, а затем выкуплены Россией у шведов, род Барклаев, как и практически все прибалтийские немцы, включился в жизнь Российской империи и начал ей служить истово и верно.
Памятник Барклаю-де-Толли в Риге. Фото: www.globallookpress.com
Он не умел быть любим подчинёнными. И он не искал их любви.
И это была главная причина, по которой взлёт его карьеры начался только после 1807 году, когда он встретился с императором Александром и сумел понравиться ему.
Стратег, обыгравший Наполеона
Этого Александр не забыл ни себе, ни Кутузову, а потому умный, с новыми идеями, исполнительный и по-немецки организованный Барклай стал ему светом в окошке.
Надо отметить, что выбор императора оказался предельно удачным. Даже не будем говорить о том, что Барклай-де-Толли в должности военного министра сумел сделать максимум для преобразования и вооружения русской армии, приведя её в соответствие с теми реалиями, которые создали новые войны нового наполеоновского времени. Важнее другое. Расположение русских войск перед войною, которое многократно обругивалось историками, но которое в реальности ограничило Наполеону возможности манёвра ещё до вступления того на русскую землю.
Иными словами, Барклай ещё до войны заставил Наполеона играть по своим правилам.
Что было при нём как военном министре решено с планом боевых действий?
Таким образом, Барклай уже одним расположением войск устранил угрозу от столицы и заставил Наполеона устранять себя, свою армию. Чем тот автоматически и занялся, разменяв стратегическую цель войны на тактическую.
Параллельно, при атаке на Барклая, в бок французам должен был вцепиться Багратион со своею армией. Та была — слёзы, всего 45 тысяч солдат. Но это была армия. И её игнорировать тоже не стоило. И в итоге против неё Наполеон послал более 60 тысяч войск, фатально ослабив главную группировку.
Собственно, тогда война была и выиграна.
Бородинское сражение. Фото: www.globallookpress.com
Стратегия и реальность
Но — выиграна стратегически. Тем, что Барклай повёл войска Наполеона за собою, ибо военная необходимость требовала от того прежде всех дальнейших целей уничтожить армию Барклая.
Но реально войну выигрывает не только стратегия, но и дух войска, и его снабжение, и вообще экономика государства, и настрой его элит и народа. И вот тут при всей правильной стратегии, выбранной Барклаем, таились очень даже большие возможности для поражения.
Дошло до того, что его собственная армия не откликалась на приветствия своего главнокомандующего. Это сродни тому, как если бы на поздравление министра обороны во время парада 9 мая ему войска отвечали бы не «Ура!», а молчанием.
Во-вторых, Барклай стал в какой-то момент, даже, скорее всего, неощутимо для самого себя, адептом отступления ради отступления. Кутузов не зря говорил, что сдача Смоленска фактически означает сдачу Москвы. Потому что Барклай не сделал самого элементарного для успешной обороны на этом рубеже.
Но Барклай не верил в удержание Смоленска и предпочёл отступить далее, лишь бы не позволить Наполеону окружить армию.
Бородинское сражение. Фото: www.globallookpress.com
Но — не орёл.
До гениального замысла Кутузова отступить вообще в никуда — на Рязань — Михаил Богданович подняться не смог. А между тем — уже, разумеется, после исполнения — замысел оказывается элементарным: с Рязанской дороги переход на Калужскую, откуда одновременно и прикрываются южные губернии с их пушечным и пороховым производством, а также продовольствием, ставится под угрозу линия снабжения французов по Смоленской дороге и воспрещается их поход на Петербург, столицу. Ибо кто осмелится на такой рейд, имея в тылу стотысячную армию?
Потому Кутузов, которого нередко называют продолжателем стратегической линии Барклая, был как раз стратегом истинным: его отступление было подчинено цели победы. А отступление Барклая было подчинено. просто отступлению. Сохранению армии.
И общество тогдашнее эту разницу если не понимало, то ощущало. Отчего Кутузова боготворили, а Барклая-де-Толли презирали. Как точно отметил Пушкин, «народ, таинственно спасаемый тобою, Ругался над твоей священной сединою».
Вот в этом и есть главная проблема и главная трагедия Михаила Богдановича Барклая-де-Толли. По своим планам и действиям он был точно одним из главных спасителей России в 1812 году. Можно сказать — стратегическим спасителем. Но он не был гением, как Кутузов. Он имел ординарный — порядочный, в переводе — немецкий ум. Этот ум был даже гораздо выше среднего. Но это был ум прекрасного военного организатора. Ум великолепного министра обороны.