Кто такой дюма на самом деле
Правда или вымысел: являются ли Пушкин и Дюма одним и тем же человеком
Обычно теории заговора затрагивают сферу политики, космос, НЛО или что-то еще более непонятное публике. Но есть и те, которые не касаются рептилоидов и Атлантиды. Одна из них — извечный вопрос: являлись ли Пушкин и Дюма одним и тем же человеком? Разбираемся, так ли это на самом деле, или это очередной плод фантазии массовой культуры.
Скрытые фигуры
Александр Пушкин и Александр Дюма, по имеющимся сведениям, оба хранили огромное количество тайн, о которых в будущем, вероятно, не узнает ни один человек. Говоря о первом, всплывает множество противоречий, волнующих историков до сих пор. Несостыковки в биографии, казалось бы, самого известного человека в русской литературе, стали поводом усомниться в данных, которые нам преподносили в школе и закрепляли в университетах.
Начнем с самого детства Пушкина. У историков вызывает сомнения то, каким именно образом поэт был зачислен в Царскосельский лицей. В 1811 году в престижное заведение набирали всего 30 человек: все они были потомками высокопоставленных лиц и проходили, на современном языке, по блату. Почему в потоке появился Александр из семьи нетитулованных дворян — неясно. Ведь сам Пушкин не раз сетовал на то, что его предки были гонимы, хотя служили отечеству верой и правдой. Как писал культуролог Юрий Лотман, в XVII веке предки поэта не поднимались на службе выше стольника — человека, занимающегося трапезами государя.
Следующим спорным моментом являются путешествия Пушкина. По слов ам Дмитрия Шеремецкого, президента «Народного Пушкинского фонда», известные приключения Александра по территории России в общей сумме составляют около 45 тысяч километров. Шеремецкий уверен: Пушкин, на самом деле, был разведчиком. Иначе сложно объяснить южную ссылку поэта в 1820 году. Юрий Лотман говорит, что для размышлений Александр не отправился в Сибирь только благодаря хлопотам своих друзей, среди которых был и Николай Карамзин. Однако Шеремецкий отмечает, что ссылка не выглядела как наказание, она была, скорее, заданием.
Он говорит, что до царя Александра I дошли слухи о масонских ложах, которые разместились на юге империи. Поэтому отправка туда Пушкина — не более, чем способ разъяснить обстановку. Именно к этому приводит текст подорожной:
У Александра Дюма сложилась не менее загадочная судьба. Как и Пушкин, он являлся потомком темнокожих рабов — мулатом. Отец его, Тома-Александр Дюма был сыном хозяина плантации, маркиза Антуана Делиля Дави де ля Пайетри. Маркиз не очень-то баловал Тома-Александра, поэтому когда последний решил отправиться в армию, де ля Пайетри запретил сыну использовать свою фамилию. Тома-Александр взял фамилию матери — Марии-Сессеты Дюма.
Примечательно, что практически все сведения о детстве Александра Дюма-отца общественность узнала из его же творчества. Французскому писателю Андре Моруа, одному из немногих, удалось пролить свет на ранние годы Дюма. Например, он пишет, что маленький Дюма-отец был непоседливым, резким, иногда слишком грубым ребенком, который еле-еле мог усвоить хотя бы некоторые знания. Почему в таком случае в него поверил аббат Грегуар, который взялся его обучать — до конца не понятно. Сам святой отец отмечал, что Александр был дикарем по натуре и даже в изучении молитв не зашел дальше трех первых — «Pater Noster, Ave Maria, Credo».
Отдельный вопрос в биографии Дюма вызывает рождение его сына. Оно было окутано не меньшей тайной, чем жизнь самого Александра-отца. Официально матерью ребенка, появившегося на свет в 1824 году, считается Катрина Лабе, обычная парижская работница. Но и здесь есть параллели с жизнью Пушкина. Так, приверженцы мнения, что писатели были одним человеком, считают, что настоящей матерью была Амалия Ризнич — жена одесского банкира, часто бывающего в командировках. Согласно историческим справкам, именно в нее страстно был влюблен Пушкин, а в их пылком союзе — как раз в 1824 году — родился сын Александр. Предполагают, что Пушкин с помощью Ризнич хотел перебраться заграницу, однако Амалия желала другой судьбы. После родов ее здоровье ухудшилось, а супруг отправил ее с ребенком на лечение в Италию, где в 1825 году женщина умерла от чахотки. Сына Амалии и Александра также назвали умершим.
Парижский Пушкин
В середине 1820-х годов в Париже появляется молодой человек, объявляющий себя сыном того самого генерала Тома-Александра Дюма. Он начинает выпускать свои произведения: «Современные новеллы» (1825), «Генрих III и его двор» (1829) и «Польская башня» (1832). Тем не менее, в свет автор не выходит, отчего о его внешности и не знает общественность. В редакциях появлялись романы и новеллы, а пьесы от имени Дюма в театры приносил его близкий друг — Адольф де Лёвен. Именно благодаря его стараниям французы узнают о новой звезде литературы.
Не менее важным аспектом считаются почерки Дюма и Пушкина. На первом изображении — записи Дюма, предоставленные аукционным домом Hermitage Fine Art. На втором — самое известное изображение пушкинского черновика «Евгения Онегина». Некоторые уверены, что «почерк» Дюма — это всего лишь рука переписчика. Но возникает вопрос: как бедный потомок некогда известного генерала мог позволить себе нанять помощника? Об этом же говорит исторический журнал «Дилетант»: под своим именем Дюма за год писал гораздо больше, чем мог бы без перерыва успеть сделать самый успешный переписчик.
Когда Париж узнал о Дюма в 20-х годах, Александр Сергеевич находился в южной ссылке. Кто же тогда мог называть себя Александром Дюма и расхаживать по улицам Франции? Ответ хоть и не подтвержден, но очевиден — Лев Сергеевич Пушкин. Младший брат российского поэта был очень похож на Александра, кроме того, он ведал всеми литературными делами Пушкина и выполнял его поручения во время ссылки. Да и сам Лев был отличным писателем и обладал феноменальной памятью. Примечательно, что в биографической канве Льва есть пробел в несколько лет. Так, он был исключен из Благородного пансиона при Главном педагогическом институте в 1821 году и появляется в громких обсуждениях только в 1824 году, когда начинает работать в Департаменте духовных дел Министерства духовных дел и народного просвещения. Такая версия полностью отвечает на вопрос о том, как же Александр Пушкин мог одновременно находиться в ссылке и в Париже. Тем временем, Александр Сергеевич все чаще пишет друзьям о том, как хочет покинуть Россию.
Смерть или хорошо спланированное бегство?
После не менее загадочной смерти Александра I на престол заступает его брат Николай I. Он начинает контролировать ситуацию в империи настолько, что Пушкину становится все сложнее продумать план побега из России. Помогать совершить его вызывается библиофил, библиограф и близкий друг Пушкина Сергей Соболевский. Проживая в Париже, он заводит связи с высшими членами общества, среди которых был будущий сенатор Франции Проспер Мериме, активно интересующийся русской культурой и творчеством Александра Сергеевича. Однако и эти знакомства не помогают Пушкину свободно покинуть территорию России.
На этом моменте важно разобрать дуэль Александра с Дантесом и последующие похороны. Как утверждается, Пушкин стоял к противнику вполоборота правым боком — так, пуля задела не только артерии и кость в районе бедра, но и брюшную полость. По историческим данным, с 27 января по 29 января 1837 года Пушкин медленно умирал. Вопрос о том, насколько качественно проделали свою работу врачи, работавшие с Александром Сергеевичем, поднимался неоднократно. Например, в 1937 году отечественный хирург Николай Бурденко выступил с заявлением о том, что врачи сделали недостаточно для спасения жизни поэта. Здесь начинается самое интересное.
На форуме судебных медиков России в начале нулевых обсуждали эту тему, указав, что рядом с раненым находились квалифицированные специалисты. Николай Фёдорович Арендт был участником Отечественной войны 1812 года, он являлся доктором медицины и профессором. Вместе с ним у Пушкина был Иван Тимофеевич Спасский — профессор Медико-хирургической академии. Владимир Иванович Даль имел опыт военного лечения и изучал физиологию. Посещали поэта заслуженный профессор Императорской медико-хирургической академии Илья Васильевич Буяльский и доктор хирургии Христиан Христианович Соломон. Несмотря на то, какие известные люди провожали Пушкина в последний путь, историю болезни никто не вел. О последних часах жизни поэта известно только по воспоминаниям самих врачей и близких друзей умирающего.
В 1953 году под предводительством директора пушкинского музея-заповедника Семена Гайченко были проведены реставрационные работы памятника Александру Сергеевичу. Специалисты обнаружили двухъярусный гроб, в верхнем отсеке которого располагались два скелета — пожилых мужчины и женщины. Однако и здесь русского поэта не оставили без загадок: все члены реставрации подписали договор о неразглашении других деталей процесса.
Была ли подмена на самом деле
До тех пор, пока историки официально не признают факт того, что Пушкин и Дюма являлись одним и тем же человеком, сложно говорить что-то определенное. Действительно, многие доказанные факты сходятся, а взрослого Дюма-отца называют «раздобревшим, располневшим» Пушкиным. Тем не менее, предстоит еще немало работы, чтобы эта версия была публично признана. Хотя прорывы в изучении вопроса уже намечены. Одним из приверженцев этой теории выступает российский биолог Николай Лазаревич Векшин. В 2020 году он опубликовал научную работу под названием «Был Пушкин, стал Дюма». По последним данным, ученый работал в Институте биофизики клетки РАН. Вряд ли такое авторитетное место можно назвать точкой сбора любителей теорий заговора.
Однако российскому научному сообществу предстоит проделать немало работы. Уже упомянутый нами Дмитрий Шеремецкий убежден, что начинать поиски следует в архивах Министерства иностранных дел и Военно-историческом архиве. Сейчас дело Пушкина-Дюма все еще находится на стадии изучения.
Пушкин не погиб, а взял фамилию Дюма. Версия секретного перевоплощения поэта
Невероятная история о перевоплощении Александра Пушкина в Александра Дюма после дуэли с Дантесом приобрела в последние годы определённую популярность.
220 лет назад, 6 июня 1799 года, родился Александр Сергеевич Пушкин. Он прожил недолгую, но яркую жизнь и по праву считается одним из главных столпов русской литературы. О его жизни и смерти известно почти всё, но не так давно появилась версия, согласно которой поэт вовсе не погиб на роковой дуэли, а начал новую жизнь в другой стране под именем Александр Дюма.
Казалось бы, что общего может быть между солнцем русской поэзии и французским прозаиком, в совершенстве владевшим поэтическим талантом? Но с каждым годом эта версия становится всё популярнее, а некоторые аргументы действительно заставляют задуматься.
Как Пушкин мог превратиться в Дюма
В финансовом плане дела Пушкина в последний год жизни шли неважно. Он много проигрывал в карты и столь же много тратил на поддержание соответствующего уровня жизни, востребованного в его круге. Кроме того, свою лепту внесло и издание журнала «Современник», которое не принесло ожидаемых прибылей. К моменту гибели на дуэли Пушкин накопил долгов на сумму свыше 100 тысяч рублей. Речь шла не только о долгах перед частными лицами. В 1834 году Пушкин получил из казны беспроцентный кредит в размере 20 тысяч на самостоятельное издание «Истории Пугачёвского бунта», а всего он задолжал казне около 45 тысяч рублей и заложил имение своего отца. По нынешним меркам речь идёт о десятках миллионов рублей. После смерти поэта все долги Пушкина оплатил император Николай I.
Есть версия, что поэт мог инсценировать свою гибель, дабы уйти от тяжелейших долгов и начать новую жизнь в другой стране. Но это маловероятно, поскольку дворяне тогда стрелялись даже за косой взгляд. Вопросы чести были для них превыше всего.
Поэтому гораздо большей популярностью пользуется другая версия. Александра Сергеевича внедрили во французское общество под чужим именем. Он должен был стать «глазами и ушами» русского императора в высшем французском обществе (при жизни Пушкин считался сотрудником МИД и имел придворный чин камер-юнкера). Позднее, когда Пушкин-Дюма уже стал знаменитым писателем, он получил доступ и к закрытым архивам для своей работы, что было невозможно для русского писателя.
Взамен император покрыл огромные долги поэта, обеспечил достойное содержание супруги Пушкина и его детям, а также за казённый счёт издал часть его сочинений. Выдать себя за француза Пушкину было проще простого. Он в совершенстве знал язык (ещё в лицее носил прозвище Француз) и мог писать и говорить на нём неотличимо от местного жителя.
Согласно биографии Дюма, его отец умер, когда тот был ещё ребёнком, и писатель вырос в глухой провинции. Уже став взрослым человеком, он отправился в Париж искать поддержки у старых знакомых отца. При этом знакомые, разумеется, понятия не имели, как выглядит Дюма, поэтому за сына давно умершего генерала мог выдать себя кто угодно, лишь бы он имел смуглый оттенок кожи.
Последняя дуэль Пушкина в таком случае была постановкой. По действующему законодательству дуэль, да ещё и со смертельным исходом, считалась тяжким преступлением. Строго каралось даже участие в ней в качестве секундантов. Однако никто из участников дуэли Пушкина с Дантесом наказан не был, она даже не повредила их карьере. Например, секундант Пушкина Константин Данзас уже через два года после дуэли был награждён орденом Святого Станислава.
Это могло бы объяснить и ряд странностей, связанных с отпеванием и погребением Пушкина. Церемония прощания первоначально была назначена в церкви Адмиралтейства, но в последний момент перенесена в придворную церковь на Конюшенной площади. Причём на церемонию не допускали никого, кроме ближайших родственников и друзей поэта, а также некоторых представителей аристократии, сумевших достать билет. Цензор Никитенко, присутствовавший на панихиде, отметил в своих воспоминаниях, что покойный не был похож на самого себя и «лицо его значительно изменилось».
Фото © Фотохроника ТАСС
Ночью, после окончания панихиды, тело Пушкина в закрытом гробу погрузили в сани и отправили в Псковскую губернию в сопровождении Александра Тургенева и группы жандармов. Похороны состоялись на кладбище Святогорского монастыря, причём на них не присутствовал никто из родных и близких покойного. Обстоятельства погребения Александра Сергеевича действительно необычны.
Два года спустя выходит первый роман Дюма под названием «Актея». Следом, почти сразу, — «Учитель фехтования», затрагивающий русскую тему. Благодаря этому роману Дюма стремительно врывается в число популярных французских авторов и со временем становится одним из самых читаемых писателей во всем мире.
«Учитель фехтования» интересен тем, что отдельные эпизоды романа явно выдают глубокое знакомство автора с придворным бытом эпохи. «В то время как народ заполняет залы дворца, государь и государыня, окружённые великими князьями и великими княгинями, принимают обычно в Георгиевском зале дипломатический корпус. По окончании этого приёма двери Георгиевского зала распахиваются, начинает играть музыка, и император под руку с супругой французского, австрийского, испанского или какого-нибудь другого посла входит в зал. И тотчас же приглашённые расступаются, точно отхлынувшие волны Чёрного моря, и император проходит среди них», — описания, подобные этому, щедро разбросаны на страницах романа.
Откуда же Дюма, в то время ещё совсем не именитый автор, мог знать в подробностях детали русского придворного быта, когда его не знали и многие российские дворяне? Конечно, Дюма ссылался на Гризье, тому действительно доводилось бывать при дворе. Но он всё же не писатель, да и при дворе бывал не так часто. А вот Пушкин был знаком с этой стороной жизни куда основательнее. К тому же он имел придворное звание камер-юнкера, которое открывало любые двери в императорском дворце.
Несмотря на интерес к России, Дюма впервые посетил страну только в 1858 году, совершив большое путешествие по империи. Если Пушкин и Дюма это один и тот же человек, было логично выждать более 20 лет, чтобы посетить родину и при этом остаться неузнанным.
Самое очевидное сходство между Дюма и Пушкиным заключается в их внешности. Последняя дуэль русского поэта состоялась ещё до изобретения дагерротипов, поэтому его можно увидеть только на портретах и рисунках. Они могут искажать какие-то детали, но в общих чертах типаж Пушкина ясен: смуглая кожа, вьющиеся волосы, голубые глаза, большой нос и губы.
Что касается Дюма, то его фотографии и дагерротипы сохранились, но они сделаны в тот период, когда он был уже далеко не молодым человеком и изрядно располнел. Но и в этом случае определённое сходство можно усмотреть. Дюма имеет такие же волосы, голубые глаза, смуглый оттенок кожи и большой нос. На портретах и рисунках, сделанных в юности француза, между ним и русским поэтом обнаруживается ещё большее сходство. И тот и другой имели темнокожего предка. У Дюма была чернокожая бабушка, а у Пушкина — прадед.
Их интересовали одни и те же герои. Пушкин написал стихотворение «Кинжал» о преступлении немецкого студента Карла Занда, убившего писателя Коцебу. Дюма тоже очень интересовался этой историей и написал про него рассказ. В 1838 году он даже специально ездил в Мангейм, чтобы встретиться со знавшими Занда людьми.
Помимо этого оба творца имели схожие характеры. Оба были общительны, пылки, эмоциональны. И Дюма, и Пушкин известны своей слабостью к женщинам. И тот и другой имели очевидный литературный талант, но демонстрировали совершенную неспособность к точным наукам.
Александр Дюма в возрасте 27 лет (зарисовка Девериа). Фото © Wikipedia
Сторонники версии считают, что Пушкин-Дюма неоднократно делал в своём творчестве намёки, как явные, так и понятные только посвящённым. Первый роман Дюма, ставший известным широкому кругу читателей, вышел в 1840 году (через три года после гибели Пушкина). Он назывался «Учитель фехтования» и был посвящён событиям в далёкой России. Интерес начинающего французского автора сам по себе необычен. Но ещё более необычен тот факт, что главным героем является декабрист Иван Анненков. Далеко не самый известный человек, игравший откровенно незначительную роль. Он даже не участвовал в восстании на Сенатской площади, и если имена Пестеля, Рылеева и других были на слуху, то Анненкова знали только в узких кругах.
Пушкин был хорошо знаком с декабристами, состоял со многими из них в переписке и Анненкова знал. Дюма же объяснял, что историю любви этого малоизвестного декабриста и француженки он узнал от учителя фехтования Огюстена Гризье. В своё время уроки фехтования у этого мастера брал сам Пушкин, о чём могли знать только его близкие друзья.
Настоящую славу Дюма принёс роман «Граф Монте-Кристо». Произведение пользовалось оглушительным успехом. Дюма дал главному герою романа весьма редкую фамилию — Дантес. Сторонники тождества Пушкина и Дюма считают, что это не совпадение (фамилия нечасто встречается даже во Франции), а намёк со стороны автора.
Фото © Фотохроника ТАСС / А. Фатеев
Однако не стоит забывать и об аргументах, которые могут поколебать легенду о Пушкине-Дюма.
Французский писатель действительно вырос в провинции и в Париж приехал уже взрослым человеком в начале 20-х годов, рассчитывая получить поддержку от знакомых отца. К началу 30-х он был относительно известен как успешный драматург, чьи пьесы пользовались определённой популярностью. Их ставили даже в русских театрах. Теоретически это несовпадение можно было бы объяснить тем, что Пушкин начал создавать этот образ задолго до 1837 года.
Дюма не был затворником, общался со многими людьми, активно участвовал в общественной и политической жизни. Например, был участником Июльской революции 1830 года, чему имеется немало свидетельств. Пушкин никак не мог находиться в июле 1830 года на парижских баррикадах, поскольку активно готовился к свадьбе с Гончаровой, с которой была помолвка в мае того же года. В этот период писатель находился в Москве.
Кроме того, огромное количество людей видели Пушкина после ранения. Одних только врачей, ухаживавших за смертельно раненным поэтом, насчитывалось восемь человек. Постоянно приезжали друзья и знакомые. Трудно представить, что все они могли быть вовлечены в заговор и ни разу не проговориться об этом за долгие годы.
Не стоит забывать и о разнице в росте между двумя литераторами, которую уж точно не подделать. Все современники отмечали огромный рост Дюма, Пушкин же имел средний рост. Александр Сергеевич был худощав, Александр Дюма имел крепкое телосложение.
Наконец, ещё в 1824 году у Дюма родился внебрачный сын (позднее он тоже станет знаменитым писателем), которого он в марте 1831 года узаконил, забрав у матери через суд. Пушкин в марте 1831 года не мог судиться во Франции за ребёнка, поскольку венчался в московской церкви с Натальей Гончаровой, а затем супруги провели медовый месяц в доме на Арбате.
Более убедительно выглядят аргументы против тождества Пушкина и Дюма. Аргументы «за» в основном базируются на совпадениях. Тогда как факты, свидетельствующие против, основываются на нестыковках, которые невозможно объяснить, не прибегая к созданию новых конспирологических версий. Точку в этой истории могла бы поставить ДНК-экспертиза, однако пока подобных планов не существует.
masterok
masterokМастерок.жж.рф
Хочу все знать
Популярность Александра Дюма была невероятной, несмотря на то, что писателю пришлось жить в эпоху расизма, ведь он считался квартероном. Бабушка литератора по отцовской линии была темнокожей рабыней с острова Гаити.
Однажды в литературном клубе кто-то попытался неудачно подшутить над происхождением писателя, на что Дюма ответил: «Мой отец был мулатом, моя бабушка была негритянкой, а мои прадедушки и прабабушки были вообще обезьянами. Моя родословная начинается там, где Ваша заканчивается».
Александр Дюма был чрезвычайно плодовит на литературном поприще. Исследователи его творчества отмечают, что литератор оставил после себя 100 000 страниц всевозможных сочинений (более 250 пьес, приключенческие истории, путешествия, романы). Он является самым продаваемым писателем всех времен.
На самом же деле у Александра Дюма было несколько авторов, в сотрудничестве с которыми он создавал свои произведения. Профессия литературного негра (или писателя-призрака, ghostwriter) – одна из самых неблагодарных. Отсутствие признания, вынужденная анонимность, жизнь в тени того, который срывает аплодисменты, – все это способно свести художника с ума. Среди них были Поль Мерис, Октав Фейе, Е. Сустре, Жерар де Нерваль, но самым ярким брильянтом на литературной короне великого рассказчика стал Огюст Маке.
Легенда гласит, что в 1838 г. парижанин Маке, преподававший историю в Лицее Шарлемань, решил попробовать себя в литературе и написал пьесу «Карнавальная ночь» (Soir de carnaval – к фильму Рязанова отношения не имеет). После того, как все театры дружно ее отвергли, разочарованный и потерявший в себе веру Маке был готов навсегда оставить творчество. Не дал ему это сделать его друг Жерар де Нерваль. Де Нерваль был знаком с восходящей звездой французской драматургии Александром Дюма, которому и представил Маке. «Карнавальная ночь» писателю понравилась, но, чтобы она понравилась и зрителю, он переделал ее, и вскоре состоялась премьера спектакля. Правда, назывался он уже «Батильда».
Следующим стал исторический роман, позднее получивший название «Три мушкетёра». Тогда романы печатались в газетах – с продолжением, чтобы побуждать читателей покупать следующий номер. Так вот, «Трёх мушкетёров» в период с 14 марта по 11 июля 1844 года печатал в газете Le Siècle издатель Бодри. Но вот кто был автором этого романа?
Считается, что его написал Маке, основываясь на творениях некоего Гасьена де Куртиля, написавшего в свое время вымышленные «Мемуары господина д’Артаньяна» и «Мемуары графа де Рошфора». Точнее, он написал сюжетную канву романа, а Дюма якобы потом использовал ее в качестве черновика.
По словам Андре Моруа, «Маке выступал лишь в роли мраморщика, а скульптором был Дюма. У Дюма уже выработались более или менее постоянные приемы работы с соавторами. Соавтор писал сценарий. Дюма прочитывал его «в один присест» и затем использовал как черновик. Он переписывал текст, добавляя тысячи деталей, придававших ему живость, переделывал диалоги, в которых не имел себе равных, тщательно отшлифовывал концы глав и увеличивал общий объем, чтобы удовлетворить требования, предъявляемые к роману-фельетону, который должен был тянуться долгие месяцы и держать читателей в постоянном напряжении».
Кстати, платили тогда построчно. Поэтому Дюма и «добавлял тысячи деталей», вводя в романы массу второстепенных персонажей и множа диалоги между ними. В этом он действительно не имел себе равных.
Примерно по такой же схеме совместно были написаны «Королева Марго», «Граф Монте-Кристо», «Графиня де Монсоро», «Виконт де Бражелон», «Чёрный тюльпан», «Анж Питу» и другие романы; некоторые из них переделывались еще и для постановки в театре. Между Дюма и Маке шла оживленная переписка, которая почти полностью сохранилась до наших дней. Судя по этой переписке, Маке принимал весьма деятельное участие в работе.
В ранних письмах Дюма давал Маке определенные советы по построению сюжета и стилистике романов. Есть письма, где Дюма торопил своего «ученика»: просил его как можно скорее написать очередной отрывок, ведь его нужно было сдавать издателю точно в срок, а до этого его еще нужно было переписать своей рукой (печатных машинок и секретарш тогда еще не было).
Позднее Дюма перестал давать Маке советы, ибо убедился, что тот и сам прекрасно знает, что и как нужно делать. А потом он даже прекратил заботиться о переписывании рукописей: издателям было все равно, их волновали только объемы текстов, наполнение полос и сроки подписки очередного номера в печать. Ну и тиражи, конечно. А это тандем Дюма – Маке обеспечивал в полной мере. Но при этом все романы печатались без упоминания имени Маке.
Так ли все это было в действительности, мы не знаем. Но с того момента возник замечательный тандем, подаривший миру классику авантюрного романа: «Трех мушкетеров», «Двадцать лет спустя», «Виконта де Бражелона», «Графа Монте-Кристо», «Королеву Марго», «Графиню де Монсоро», «Сорок пять». Считается, что Огюст придумывал идею книги, составлял ее макет (ирония судьбы: что еще оставалось делать человеку с фамилией Maquet?), а Дюма заполнял макет деталями, добавлял второстепенных персонажей, писал диалоги.
Такое распределение обязанностей выглядит странным. Казалось бы, все должно было быть с точностью до наоборот. Смысл труда литературного негра в том, чтобы сэкономить время востребованному автору, дабы тот мог увеличить продуктивность. Обычно эта цель достигается за счет того, что основной автор создает концепцию, конспект произведения, а соавтор выполняет черновую работу, заполняя конспект контентом и шлифуя детали. Так из чего следует, что Дюма и Маке работали не по такому принципу?
Творческий союз Дюма-Маке длился более десяти лет. Гонорары честно делились, Маке жил в достатке, а издатели продолжали настаивать на том, чтобы его имя не упоминалось на обложках. В какой-то момент такое положение вещей перестало устраивать Маке, и он совершенно обоснованно захотел получить свою долю признания. Три раза он судился с Дюма за авторские права и даже сумел получить дополнительную компенсацию за свой труд, но, с точки зрения суда, труд этот остался всего лишь содействием другому писателю, а не творчеством, защищенным авторским правом.
Дюма вместе с ним работал над созданием таких книг, как «Шевалье д’Арманталь» и «Три мушкетера». Эмиль де Жирарден, главный редактор и хозяин газеты «Ля Пресс», где печатался Дюма, был против добавления к произведениям фамилии соавтора. Он мотивировал это тем, что читатели хотели видеть только имя прославленного писателя, иначе популярность романов могла снизиться. Огюст Маке получил солидные отступные.
Но, как это обычно бывает, в какой-то момент такое положение вещей перестало устраивать Маке, и он захотел получить свою долю общественного признания.
Способствовал этому выход в феврале 1845 года насмешливого памфлета Жана-Батиста Жако, более известного под псевдонимом Эжен де Мирекур. Памфлет назывался «Фабрика романов «Торговый дом Александр Дюма и Ко», и в нем утверждалось, что на Дюма работает целая армия так называемых литературных негров.
Сначала Эжен де Мирекур требовал осудить «цеховой принцип работы отдельных авторов, из-за которого одиночки не имеют возможности заработать на жизнь». А потом, уже в вышеназванном памфлете, он разобрал тексты конкретно Дюма и написал: «Поскребите месье Дюма, и вы обнаружите негра Как вождь индийского племени, которому путешественники дарят бусы, месье Дюма любит все, что блестит Он вербует перебежчиков из рядов интеллигенции, продажных литераторов, которые унижают себя, работая, как негры, под свист плетки».
А еще он рассказал, что Маке якобы нарочно написал «странную фразу» в пять строк, в которой 16 раз (!) повторил слово «что». С литературной точки зрения это было крайне непрофессионально, однако на следующий вечер эта фраза появилась в газете Le Siècle в неизменном виде. Это, по мнению Эжена де Мирекура, доказывало тот факт, что Дюма даже не читал тексты своего «соавтора». Однако Маке это публично опроверг. Почему? Наверное, тогда он еще тешил себя надеждой, что со временем Дюма начнет ставить его имя рядом со своим.
После выхода памфлета Дюма подал на Эжена де Мирекура в суд и 15 марта 1845 года выиграл его. Но скандалы продолжались. Издатель Рекулес, у которого Дюма изредка публиковался, распространил информацию о том, что «Трёх мушкетёров» написал Маке… Издатель Бодри, купивший права на книжное издание романа, подал на него в суд… Надо было как-то «разруливать» эту ситуацию, и Дюма написал официальное подтверждение, что Маке его соавтор. А тот, в свою очередь, разрешил передать адвокату Дюма письмо, в котором отказывался от своих авторских прав.
Огюст Маке писал: «Мы всегда обходились без контрактов и формальностей. Доброй дружбы и честного слова нам было достаточно У меня не было с вами контракта, а вы не получали от меня расписок, но представьте, что я умру, и алчный наследник явится к вам и потребует от вас то, что я давно получил Итак, с сегодняшнего дня я отказываюсь от своих прав на переиздание следующих книг, которые мы написали вместе и утверждаю, что вы сполна рассчитались со мной за все в соответствии с нашей устной договоренностью».
ОДИН СУД ЗА ДРУГИМ
Почему Маке написал подобное письмо?
Гюстав Симон, автор книги «История сотрудничества: Александр Дюма и Огюст Маке», считает, что Дюма «выбил» из Маке это письмо. Сам Маке на одном из судов потом приводил письмо Поля Лякруа следующего содержания:
«Дорогой друг, вы обращаетесь к моим воспоминаниям по поводу ваших дел с нашим общим другом Александром Дюма в марте 1845 года, вскоре после публикации брошюры Мирекура. Я помню очень отчетливо, что вы попросили Дюма впредь подписывать вашими обоими именами все труды, которые вы напишете совместно. Дюма ответил, что это невозможно Имя Дюма было звездным, магическим; и, по моему мнению, стоило тогда в коммерческом отношении намного больше вашего Все это привело к тому, что вы написали Дюма письмо, в котором отказывались от прав на написанные вами совместно произведения».
Но вполне возможна и иная последовательность: издатель Бодри просил доказательств, что у Маке нет авторских прав, и тогда Дюма попросил Маке написать это письмо, а тот согласился при условии, что о его соавторстве узнает сообщество писателей. Очевидно, подразумевалась тут и некая сумма денег. Ее Маке не получил, а посему он и подал на Дюма в суд, требуя признания своих авторских прав и публикации своего имени рядом с именем Дюма.
Что же касается вышеприведенного письма, то Маке, когда его отношения с Дюма окончательно испортились, взялся опровергать собственноручно подписанное свидетельство, утверждая, что письмо это было «вырвано у него силой».
Чтобы доказать, что он является автором «Трёх мушкетёров», Маке опубликовал свою версию главы о смерти Миледи, однако, по словам Андре Моруа, «доказал совершенно обратное. Все лучшее в этой сцене, все, что придает ей колорит и жизненность, исходит от Дюма».
На самом деле с известным биографом Дюма согласиться трудно. Самые знаменитые романы признанного мэтра – именно те, которые он создал в соавторстве с Маке. Да, Дюма был непревзойденным мастером романов с продолжением. В те времена даже сформировался особый класс людей, особая профессия – быть читателем Дюма. Один библиограф подсчитал, что на покупку произведений этого писателя даже при дешевизне издания нужен был по крайней мере капитал в 1700 франков. То есть, по сути, он «подсаживал» людей на свои романы, вынуждая их покупать один номер газеты за другим.
Но при этом никакие другие произведения Дюма не могут сравниться с «Тремя мушкетёрами», «Королевой Марго» и «Графом Монте-Кристо» по яркости персонажей и очарованию интриги. И тут основополагающим является именно воображение и работоспособность историка Маке. К сожалению, одних этих качеств оказалось недостаточно для того, чтобы обеспечить успех Маке в суде.
На процессе о признании своего авторства, который начал Маке, ему не помогло даже письменное свидетельство бывшего редактора газеты Le Siècle Матареля де Фьенна от 22 января 1858 года. Этот человек писал:
Пара строк, чтобы сказать вам, что я только что прочитал отчет о вашем процессе, и что мое свидетельство может исправить ошибку. В 1849 году – я не могу уточнить дату – газета Le Siècle публиковала «Виконта де Бражелона». Перрэ отсутствовал, а я его замещал. В шесть часов вечера меня предупредили, что рукопись, за которой отправились в Сен-Жермен, к Александру Дюма, потерялась. Газете была нужна рукопись Оба автора были мне известны, один жил в Сен-Жермене, другой – в Париже. Я пошел к тому, кто был ближе. Вы только сели за стол. И вы были так добры, что согласились оставить обед и прийти в кабинет дирекции. Я вас так и вижу за работой. Вы писали, чередуя чашку бульона и стакан бордо, полученные за счет газеты. С семи и до полуночи лист шел за листом, и я каждые четверть часа передавал их наборщикам. В час ночи газета с «Бражелоном» была напечатана.
На следующий день мне доставили рукопись из Сен-Жермена, которую нашли на дороге. Между текстом Маке и текстом Дюма лишь примерно тридцать слов были разными, и это на 500 строк, составлявших рукописи.
Такова правда. Делайте с этим, что сочтете нужным».
ПРОБЛЕМЫ АВТОРСКОГО ПРАВА
Следует отметить, что и сейчас законодательство устроено так, что доказательство авторства текста является делом крайне затруднительным. Грубо говоря, можно взять текст любой книги, поменять все слова местами, заменить их на синонимы и переписать все это от руки. Все – рукопись нового произведения готова. А что же касается идеи (сюжета), то авторское право на это не распространяется. По сути, объектом правовой охраны выступают элементы не содержания, а формы произведения. Форма же – это и есть определенный порядок определенных букв и слов.
В середине XIX века дела с этим обстояли не лучше. В результате Маке проиграл все три судебных процесса против Дюма.
Историки тоже до сих пор не пришли к единому мнению. Например, Жозеф Мари Керар, биограф Дюма и Маке, считает, что «многие произведения или фрагменты произведений принадлежат одному Маке». С другой стороны, Фернан Шаффиоль-Дебиймон утверждает, что «Дюма сам придумывал план, рисовал персонажей; короче, он был архитектором здания, а Маке был всего лишь каменщиком».
Многие, кстати, подхватили эту трактовку: якобы Огюст Маке составлял первый вариант текста, исходя из своих исторических знаний и работы в архивах, а Александр Дюма потом переписывал все это, обогащая текст своим романтическим стилем.
При этом уже упомянутый Гюстав Симон еще в 1919 году опубликовал документы, которые четко доказывают, что целые рукописи были написаны рукой одного Маке, и это относится как к «Виконту де Бражелону», так и к роману «Анж Питу». В частности, именно Маке является автором последней главы «Бражелона» – той, где описывается гибель д’Артаньяна.
Замок «Монте-Кристо» Александра Дюма.
ПРАКТИКА – КРИТЕРИЙ ИСТИНЫ
К сожалению, Огюст Маке до сих пор является жертвой исторической несправедливости. Его по сей день многие считают «незадачливым автором», журят «за стремление примазаться к славе великого Дюма». Свою лепту в это внес и А.И. Куприн.
В своем очерке о Дюма, опубликованном в 1930 году, он утверждал, что если бы Маке был по-настоящему даровит, то вместо того, чтобы судиться с Дюма, он создал бы что-то свое. Автор «Поединка», «Ямы» и «Гранатового браслета» написал, что Маке «чем-то помог» Дюма в «Трёх мушкетёрах», и привел слова Наполеона о том, что «коллективное творчество имеет множество видов, условий и оттенков», но «на фасаде выстроенного дома ставит свое имя архитектор, а не каменщик, и не маляры, и не землекопы».
А еще он привел примеры Шекспира, который по этому поводу говорил: «Я беру мое добро там, где его нахожу», а также Диккенса, который «не брезговал содействием литературных сотоварищей», среди которых Куприн выделял Уилки Коллинза, «весьма талантливого писателя, имя и сочинения которого до сих пор ценны для очень широкого круга читателей».
Некоторые литературоведы и сейчас утверждают, что Маке «продолжил писать, но особого признания так и не добился», «самостоятельно не сумел даже приблизиться к уровню…» и т.д. и т.п. На самом деле это не совсем верно. Перу весьма одаренного Маке и без Дюма принадлежат многие произведения: 12 романов, 7 пьес, множество книг, написанных в соавторстве с Арну, Лякруа, Альбоизом де Пюжолем и другими писателями. Его книги, кстати, переводились на русский язык, а его пьесы ставились в русских театрах.
Справедливости ради стоит отметить, что за 20 лет до смерти Маке даже смог купить себе старинный замок, а умирая, оставил наследникам огромное состояние. Он 12 лет был президентом Общества драматических авторов, а в 1861 году стал кавалером ордена Почётного легиона. Он умер 8 января 1888 года и был похоронен на престижном кладбище Пер-Лашез в Париже. В его честь в Париже названа улица.
А вот о Дюма журнал «Современник», основанный А.С. Пушкиным, в 1848 году писал (ссылаясь на упомянутого нами Жозефа Мари Керара) так:
«Александр Дюма будет вечно жить в литературных летописях, если не по качеству сочинений своих, то по их количеству. Если под творениями его не будут трещать полки следующих поколений, то, по крайней мере, одним именем его будут наполнены целые каталоги. Если потомство не будет признавать его знаменитым поэтом, великим драматическим писателем, романистом и путешественником, то, по крайней мере, он вечно будет пользоваться славой самого смелого, самого занимательного и самого счастливого из литературных шарлатанов
Всякий благомыслящий читатель творений Александра Дюма, – говорит Керар, – вероятно, был поражен непомерными претензиями, колоссальным хвастовством и вместе с тем огромным успехом этого фельетониста Многие уже давно подозревали его проделки, но никто не знал его тайны. Многие понимали, что физически невозможно одному человеку написать восемьдесят сочинений в год, многие обвиняли Дюма в подлоге и осыпали его едкими насмешками, но доказать основательность этих насмешек никому не удалось Эта честь принадлежит Керару.
Дюма постоянно утверждает, что в литературных его трудах никто не помогал ему, кроме Огюста Маке. Итак, эти-то два человека и произвели то невероятное количество драм, повестей, романов и путевых записок, которые вышли под именем одного Александра Дюма. Посмотрим, так ли это У Дюма существует семьдесят четыре сотрудника! Керар объявляет их имена и подробно рассматривает деятельность каждого из них Мало этого: Керар обвиняет Дюма не в одной утайке имен сотрудников своих; он доказывает, что Дюма продавал чужие сочинения за свои собственные Но какой-нибудь восторженный читатель «Монте-Кристо» возразит, может быть, что за беда, если все это и правда? Дюма написал «Монте-Кристо», «Трёх мушкетёров», «Двадцать лет спустя» и проч. Нет, – отвечает безжалостный Керар, – неправда: это также не его сочинения! Первая часть «Монте-Кристо» написана Фиорентино, а вторая – Огюстом Маке. Дюма только поправлял «Монте-Кристо», а «Три мушкетёра» и «Двадцать лет спустя» сочинены Маке».
Но, может быть, упомянутый Жозеф Мари Керар слишком строг к Александру Дюма? Или слишком предвзят? Да вроде бы как и нет. Александр Дюма (отец) умер 5 декабря 1870 года, и в последние годы он еле-еле сводил концы с концами, живя почти в нищете. Можно как угодно относиться к этому, но факт остается фактом: успешный творческий союз распался, а дальнейшая судьба двух бывших соавторов сложилась по-разному. А выводы пусть каждый делает сам
Так и что в результате? Как уже упоминалось, их плодотворное сотрудничество продолжалось вплоть до 1858-м года, и закончилась огромным скандалом: Маке, тот самый Маке, который всегда защищал Дюма когда того обвиняли в плагиате и эксплуатации чужих работ, Маке, который сам выдал Дюма письмо, свидетельствующее о том, что он не имеет никаких претензий к Дюма, этот самый Маке затевает судебный процесс против Дюма с требованием, чтобы тот признал за ним авторство романов, написанных ими. Маке проиграл процесс за отсутствием доказательств. Но он не сдаётся, и публикует главу о смерти Миледи о том виде, в котором он её написал много лет назад. Этим он пытался доказать, что именно он является истинным автором «трёх мушкетёров, но только доказал, что самое лучшее в романе принадлежит перу Дюма.
Огюст Маке умер в 1888-м году в своей вилле, оставив наследникам своё огромное состояние, которое он скопил за годы работы.
Когда у Александра Дюма появилась возможность построить собственный дом, он назвал его «Замок Монте-Кристо». Еще одной отсылкой к приключенческому роману стала писательская студия (миниатюрный готический замок, построенный рядом), которую писатель назвал «Замок Иф». К сожалению, в своем доме Дюма прожил всего около двух лет. Он столь щедро развлекал гостей, что быстро залез в долги. Дом пришлось продать за 31 тысячу франков, хотя строительство поместья обошлось ему в десятки раз дороже. «Замок Монте-Кристо» переходил из рук в руки, пока в 1969 году очередной владелец не захотел его снести. Благодаря энтузиастам, строение было сохранено, отреставрировано и превращено в дом-музей Дюма.
Традиционно выдающихся деятелей во Франции хоронят в мавзолее Пантеон. Но расистские предрассудки современников Дюма не позволили ему упокоиться в том месте в 1870 году. Только в 2002-м, на 200-ю годовщину со дня рождения писателя, его перезахоронили в Пантеоне. Останки литератора сопровождали охранники, переодетые в мушкетеров.