Кто такой иголка пожиратель

Пожиратель ног

Пожиратель ног

Локации

Пожиратель ног (ориг. Leg Eater) — торговец амулетами в игре Hollow Knight.

Содержание

Описание

Пожирателя ног можно найти в северо-восточной части Грибных пустошей. Пожиратель предложит Рыцарю заплатить ему 86 — если сумма будет уплачена, торговец предоставит свои услуги в виде продажи амулетов.

Пожиратель ног продаёт особые амулеты, которые ломаются, если носитель погиб. Сломанные амулеты можно починить у Пожирателя за меньшую сумму Гео.

Если надеть амулет Герб защитника, то стоимость ремонта и покупки амулетов снизится на 20%.

Реплики

Отказаться платить Гео

Отказаться платить Гео повторно

Разговор после отказа

О сломанном амулете

С одним экипированным нерушимым амулетом

С тремя экипированным нерушимыми амулетами

Реплики

Отказаться платить Гео

Отказаться платить Гео повторно

Разговор после отказа

О сломанном амулете

С одним экипированным нерушимым амулетом

С тремя экипированным нерушимыми амулетами

Примечание: с аудиоверсией фраз Пожирателя ног можно ознакомиться здесь.

Товары

Прелестная вещица. Красивый амулет. Я сделал его для тебя. С ним ты не будешь знать слабости.

Если боишься умереть, то он нужен тебе!

Очень-очень особый и ценный амулет! Хочешь найти больше гео? Тогда надень его и иди на охоту!

А затем принеси всё это гео мне!

Силёнок не хватает, правда? Тогда дай мне гео. И я дарую тебе амулет, который сделал я.

Он придаст тебе сил. И наконец твои враги и остальные встрепенутся в страхе…

Источник

Пульчинелла — пожиратель клецок: фрагмент из новой книги Джорджо Агамбена

Образ простофили Пульчинеллы, который принадлежит прошлому и потому переживет гибель мира, оказался важен для Джанбатисто и Джандоменико Тьеполо — двух ключевых художников поздней венецианской республики. Публикуем фрагмент книги итальянского философа Джорджо Агамбена «Пульчинелла, или Развлечения для детей», которая выходит сегодня в издательстве «Носорог».

Между 1793-м — годом, когда Гойя начал работу над «Капричос», — и 1797-м — годом падения Венецианской Республики — Джандоменико (или Доменико, как он предпочитал подписываться) Тьеполо выполнил серию фресок с изображениями Пульчинеллы на вилле Дзианиго. Эту виллу он получил в наследство от отца, Джамбаттисты, и поселился там, уехав из любимой Венеции. Когда он заканчивал две последние фрески — «Влюбленного Пульчинеллу» и «Уход Пульчинеллы», ему исполнилось ровно 70 лет. Комната, расписанная сценами из жизни Пульчинеллы, была небольшой и, вероятно, служила ему спальней или же местом для размышлений. Так или иначе, Пульчинелла оказался единственным, кого на исходе дней своих хотел видеть Джандоменико, единственным, с кем он хотел разговаривать.

Джандоменико: И то и другое.

П.: Ти vulisse ca ре ’ ’razia mia ’stu paese — ’a vita toja — ca ggià sta teseca teseca, turnasse ’n gagliardia. Nun è chesto ch’ bbuò ’a me?

(Надеешься, что с моей помощью твой бездыханный город — все прожитое — воскреснет из мертвых? Этого тебе от меня надо?)

П.: ’О ppassato, ’о ppassato… A che te serve ’о ppassato? Je maje l’aggio avuto — chesto vo’ dicere ’stu cammesone janco, — pure si ggià tre vvote song’ muorto: sparato, ’mpiso e de vecchiummaria.

(Прошлое, прошлое… На что тебе прошлое? У меня ведь его и не было никогда — в знак этого на мне белая рубашка, — хоть я и умирал тремя смертями: от пуль, на виселице и от старости.)

Дж.: Зачем, говоришь, мне прошлое? Искусство памяти не дает прошлому иссякнуть, память — матерь муз… Знаешь, мне нужна была не жизнь, а нечто большее, я хотел чего-то незыблемого и потому рисовал. Но, когда жизнь кончена или подходит к концу, незыблемое будто теряет единственную свою опору. Наверное, ты прав, теперь уже мне нужен ты, мне нужна твоя улыбка, скрытая под маской, я хочу смотреть на незыблемое твоими глазами, которые только и видят, что клецки да макароны.

П.: Aggio ’ntiso. Тu vuo’ l’aternità e ssaje ca je aterno song’. Pe’ chesto ’na vota m’haje pittato comme a ’nu Gies Cristoú.

(Что ж, понятно. Ты жаждешь вечности и знаешь, что вечность — это я. Потому-то ты и нарисовал меня однажды в образе Христа.)

Дж.: Вот именно. Ты — вечность, приходящая не до срока и не после, а ровно в срок, когда все кончено или, по крайней мере, так кажется. Вот почему все своевременное в тебе обретает такую необычайную легкость.

П.: Lieggio comme а ’пи piatto ’е maccarune primma са tu t’ ’о magne.

(Такую легкость, прямо как в тарелке макарон, пока их не слопаешь.)

А любимым лакомством этого самого Маккуса были как раз макароны (maccaronii или maccheroni) — разновидность клецек из муки, сыра и масла, которые Фоленго называет первоосновой своей поэзии: Ars ista poetica nuncupatur ars macaronica a macaronihus derivata, qui macarones sunt quoddam pulmentum farina, caseo, botiro compaginatum, grossum, rude et rusticanum . Вместе с клецками Пульчинелла поглощает и саму свою простоту.

Нет ничего удивительного в том, что Доменико начал работу над «Развлечениями» сразу же после падения Венецианской республики. Что бы там ни говорили, для него этот труд был вовсе не бегством от реальности, а, наоборот, сближением с действительностью, с историей, которая изначально оказалась пронизана комизмом. Важно держать в уме тот факт, что комедии Аристофана увидели свет в решающий и страшнейший период афинской истории. «Лисистрату» поставили сразу после поражения в Сицилийском походе, когда Афины потеряли не только флот, но и весь цвет общества, а враг, сговорившись с Алкивиадом, был уже на подступах к городу. Такая, казалось бы, глумливая комедия, как «Ахарняне», написана в самый разгар войны со Спартой: афинские земли разорены, крестьяне массово стекаются в город, который уже дважды опустошила чума. И именно потому, что в комедии заключено нечто метаисторическое, она так тесно переплелась с историей, вобрав в себя ее критические и во всех смыслах решающие моменты, ее суд.

Когда Джандоменико выбирает затворничество в Дзианиго и остается наедине с Пульчинеллой, это отнюдь не значит, что он решает в пользу фарса или трагедии. И, вопреки настойчивым выводам комментаторов, так выглядит вовсе не разочарование и не крушение надежд, а трезвое размышление о гибели.

Ведь Пульчинелла для него — вне всякого сомнения тот, кто в горе и в радости, в бесчестии и в блеске славы переживет гибель мира (если не мира вообще, то по крайней мере одного из миров, его мира), это образ, воплощающий в себе нечто, что отжило свой век.

В христианской теологии этот образ выражен через идею обобщения, соединения: «В устроении полноты времен, дабы все небесное и земное соединить под главою [anakephalaiosasthai] Христом». Только достигнув «соединения под главою», что-либо — какое-то время — способно стать «последним», прийти к завершению. Недаром же говорят, что в предсмертные секунды перед глазами проносится — соединяется в одном-единственном мгновении — вся жизнь. А затем угасает, растворяясь, точно призрак Венеции в водянистой своей могиле.

Каким образом 104 рисунка из альбома «Развлечения для детей», этого жизнеописания Пульчинеллы, обобщают, соединяют Венецию и жизнь Тьеполо? Дело тут явно не только в воспоминаниях. В трактатах о классической риторике обобщение определяется как «сжатый анамнез, напоминание о том, что подробно обсуждалось ранее». Однако, если присмотреться, такой анамнез, пропущенный у Джандоменико через образ Пульчинеллы, больше похож на забвение, чем на воспоминание, он собран скорее из смеха и слез, чем из архивов и реестров сознания. В устроении конца времен все земное и небесное соединяется в Пульчинелле, и для Джандоменико здесь открывается новое, иное восприятие истории, жизни и времени, которое стоит попытаться осмыслить.

Свидетельством тому, что философия неотделима от смеха и слез, служат канонические античные изображения, на которых Демокрит смеется, а Гераклит плачет. Смех и слезы — это, по сути, два способа, позволяющих человеку пережить ограниченность языка: если в слезах невозможность выразить желаемое ощущается как нечто болезненное, то смех преобразует ее в радость. Но в конце концов и смех, и слезы будто сливаются воедино, когда лицо внезапно искажает гримаса, а речь и голос обрываются, распадаясь на всхлипы и икоту.

И все-таки почему один философ смеется, а другой плачет? Если верить античным источникам, Демокрит смеется над безумием людей, которые, точно бесцельно падающие атомы, тщетно гонятся за сумасбродной мечтой. Гераклит же оплакивает бренность вещей, исчезающих в потоке становления. На фреске Браманте два философа сидят рядом, а в воздухе между ними парит земной шар: они смеются и плачут над тем, что увидели и узнали в этом мире. Однако если смех и слезы знаменуют невозможность высказывания, то невозможность эта обусловлена не тем, что философы поняли о мире, а самим фактом того, что о мире вообще можно что-либо понять. Иными словами, в ней отражается не то, как именно существует этот мир, а собственно факт его существования, не восприятие того, чему можно найти обозначение в языке, а сам языковой опыт. Существование языка, существование мира нельзя передать словами, над ним можно лишь смеяться или лить слезы (а значит, это не мистический опыт, а секрет Полишинеля, Пульчинеллы). Именно поэтому философы изображены вместе: не смех или слезы по отдельности, а все сразу. Зритель должен одновременно смеяться и плакать.

Платон. Пир. 223 d

Non ridere, non lugere neque detestari, sed intelligere («не смеяться, не плакать, не клясть, а понимать») — именно такой безапелляционный девиз избрал для своей философской мысли Спиноза. Цитируя тот же лозунг в одном из афоризмов «Веселой науки» (афоризм 333), Ницше пытается доказать, что понимание — это всего-навсего определенное соотношение между подобными побуждениями (то есть смехом, плачем и проклятиями), в каком-то смысле похожее на истощение, которое наступает после длительного рукопашного боя. Он утверждает, что сознательное мышление — лишь поверхностная и, вероятно, самая слабая, немощная стадия процесса, протекающего в нас на бессознательном уровне. И этому сознательному мышлению, его серьезности, «духу тяжести» Ницше противопоставляет смех — иррациональную, сумасбродную, необузданную силу, которая «играет со всем, что до сих пор называлось священным, добрым, неприкосновенным, божественным».

Впрочем, возможно, Ницше взялся за обоснование смеха слишком серьезно и в какой-то момент «веселая наука», за которую он ратовал, обернулась для него, цитируя его же слова, началом «великой серьезности», когда «впервые ставится вопросительный знак, поворачивается судьба души, сдвигается стрелка часов, начинается трагедия» (афоризм 382). И как раз из-за этой непреодолимой остаточной серьезности Ницше (при том что сам же он в Ессе homo называет себя «шутом») под конец вынужден надеть в общем-то суровую маску Заратустры — вместо маски Пульчинеллы, которая, быть может, помогла бы ему удачно преодолеть столь значимое для него противоречие между смехом и слезами. Порой мне кажется, что если бы тогда он предпочел Пульчинеллу Заратустре, а Неаполь Турину, то в ту долгую зиму 1888–1889 годов, когда от него самого уже ничего не осталось, ему — как знать? — может, и удалось бы спастись от безумия (мне всегда виделся тревожный знак в том, что уже в декабре, прямо перед срывом, он сравнил Заратустру с башней Моле Антонеллиана).

Джандоменико: А тебе при взгляде на этот мир хочется смеяться или плакать?

Пульчинелла: Tiene ment’ a’ sta mascara: nun vide ca je maje rido e maje chiagno о — pe’ meglio parlà — accussi forte astregno ’nzieme ’sti ddoje cose ca cchiú nun se po’ dicere: «È chesta!»… «È chella!»

(Присмотрись хорошенько к моей маске: неужели не видишь, что я никогда не смеюсь и не плачу? Вернее, смех и слезы так плотно во мне срослись, что их друг от друга уже и не отличишь.)

Пожалуй, ключевой вопрос комедии звучит так: каким образом невозможность высказывания превращается в нечто смешное, забавное? Поэтому квинтэссенцией взаимоотношений Пульчинеллы с языком становятся каламбуры и экивоки. Пульчинелла всегда истолковывает слова не в том смысле, какой в них вкладывал говорящий:

Лучилла: Прохвост — он прохвост и есть!

Пульчинелла: А вот это верно. И есть, и пить я всегда готов.

А когда священник наказывает повторять за ним: «Вечен божий свет», — Пульчинелла произносит: «Свечек больше нет».

Продемонстрировать с помощью языка невозможность коммуникации и тем самым вызвать смех — вот в чем суть комедии.

Говорят, «Пульчинеллу Тьеполо» придумал не Джандоменико, а его отец. Действительно, помимо неопределенного количества разрозненных набросков, Джамбаттиста создал целый ряд работ, посвященных Пульчинелле: около 22 рисунков, две гравюры и две картины, написанные маслом. Как и в остальных случаях, когда Джандоменико заимствовал сюжеты у отца (а бывало это нередко), трудно найти два более непохожих мира. У Джамбаттисты (всюду, за исключением, наверное, только двух изумительных гравюр) Пульчинелла предстает эдаким гипертрофированным, мрачным и в самом деле грубым, «клецковатым» существом — уродливой и гротескной тушей, которая только и делает, что стряпает клецки, поглощает их, переваривает и испражняется (в последнюю пятницу карнавала в Вероне отмечался праздник под названием Venerdi Gnoccolare, Пятница Клецек — он-то, по мнению исследователей, и послужил мотивом для рисунков Джамбаттисты).

Если сравнивать с мягкой и в то же время торжественной палитрой его фресок и с величавым, несколько скептичным изяществом остальных персонажей, то контуры Пульчинеллы, выведенные черной тушью — и местами слегка тонированные сепией, — кажутся резкими, беспощадными, почти что отчаянными. По меньшей мере на четырех работах Джамбаттисты Пульчинелла испражняется или мочится (на одной из картин, написанных маслом, он стоит в окружении шести Пульчинелл и при тусклом ночном свете справляет нужду, с вызовом косясь на зрителя). На двух рисунках изображено, как он переваривает пищу, развалившись с набитым брюхом на земле (в одном случае на спине, а в другом — ничком), и есть в этих сценах что-то нечеловеческое, заупокойное. И даже когда Джамбаттиста рисует его в позе речного бога, который возлежит, опершись на некое подобие сфинкса, из сосуда под его рукой изливается не вода, а поток клецек, что лишь подчеркивает контраст с мифическим эталоном.

Источник

Пожиратель сосен

Таинственная и опасная личинка рыжего соснового пилильщика на хвоинке сосны

Автор

Редакторы

Статья на конкурс «Био/Мол/Текст»: Природа удивительна. Каких существ только нет на нашей планете. Но мне никак не могло прийти в голову, что гусеницы могут поедать сосновую хвою. Погодите. На самом деле это не гусеницы. А кто же тогда? Об этом и пойдет речь в статье.

Конкурс «Био/Мол/Текст»-2021/2022

Эта работа опубликована в номинации «Школьная» конкурса «Био/Мол/Текст»-2021/2022.

Партнер номинации — некоммерческая школа-пансион «Летово».

Генеральный партнер конкурса — международная инновационная биотехнологическая компания BIOCAD.

Генеральный партнер конкурса — компания «Диаэм»: крупнейший поставщик оборудования, реагентов и расходных материалов для биологических исследований и производств.

Однажды июньским утром, когда улицы города уже заполнялись людьми, я вышел из дома. У калитки мое внимание привлекло одно дерево. На ветке сосны черные существа, похожие на гусениц, пожирали хвою (рис. 1). В страхе, я сразу же побежал за садовыми ножницами, срезал и сжег побег, полный странных насекомых. Перед уничтожением я сфотографировал вредителей сосны, чтобы задать в социальных сетях вопрос «Что это за гусеницы?». Энтомологи-любители ответили, что это никакие не гусеницы и что я должен скорее избавиться от этих существ, что я и сделал.

Рисунок 1. С таким чудом я столкнулся впервые.

фото автора статьи

Мои действия оказались правильными. Сосна осталась бы лысой, если бы я не уничтожил этих членистоногих. Явление, когда дерево остается без листвы, называется дефолиацией. Каждый хотя бы раз в жизни видел сосну. Трудно не согласиться, что это растение выглядело бы ужасно без хвои. И даже его жизнь могла бы оказаться под угрозой, лишись оно зеленых листьев, в хлоропластах клеток которых протекает фотосинтез. Роль фотосинтеза для живых организмов на Земле неоспорима.

Сосна обыкновенная (Pinus sylvestris) представляет интерес и для человека — с коммерческой и эстетической точек зрения. Древесину применяют в строительстве, изготовлении мебели и бумаги. Из смолы получают скипидар и канифоль. Сосну часто используют в медицине и дендрохронологии. В новогодние праздники это растение украшает многие дома как «рождественская елка».

Лирическое отступление закончилось, пора узнать, как зовут вредителя сосен. Это гадкое членистоногое носит имя рыжий сосновый пилильщик (Neodiprion sertifer) и принадлежит к семейству сосновых пилильщиков, которое входит в отряд перепончатокрылых. Это значит, что пилильщики — родственники пчел, ос и муравьев и потому ни на каком этапе своего развития не могут зваться гусеницами, так как гусеницы — личинки бабочек, а бабочки относятся к чешуекрылым.

Жизнь пилильщиков: от яйца до имаго

Личинки пилильщиков похожи на гусениц, поэтому называются ложногусеницами. Их отличительный признак — большее по сравнению с гусеницами число брюшных (ложных) ножек. У ложногусениц их 6–8 пар, тогда как у личинок чешуекрылых — 5 или менее. Личинки пилильщика несут ложноножки на II–X сегментах тела, а гусеницы — на III–VI и X, притом у ложногусениц на подошвах нет крючьев.

Ложногусеницы пилильщика вылупляются весной из перезимовавших яиц, которые выглядят как равномерно расположенные желтые или светло-коричневые выпячивания на хвоинках (рис. 2а). Сразу после вылупления личинки питаются сосновой хвоей. Молодые ложногусеницы (рис. 2б) обгладывают ее только поверхностно, в итоге обесцвечивая и делая похожей на сухую солому. Личинки постарше (рис. 2в) съедают хвоинки от кончика до основания. Часто они питаются группами по 20–60 особей [1], и это выглядит действительно устрашающе. Личинки предпочитают хвою однолетней давности, в которую самка отложила яйца в предыдущем году. Где родился, там и пригодился, так сказать. Хвоинки приростов текущего года, как и двухлеток, ложногусеницы пожирают, только если однолетней хвои уже не осталось. Ученые считают, что в основе вкусовых пристрастий личинок пилильщика лежат пищевые качества хвои (ее химический состав). Возраст хвоинок влияет на содержание фенольных соединений и азота. В старых больше фенольных соединений и меньше азота, при этом количество углерода в них по сравнению с молодыми не меняется [2].

Рисунок 2а. Яйца внедряются самкой в хвоинки и выглядят как равномерно расположенные желтые или светло-коричневые вздувшиеся пятнышки

Рисунок 2б. Молодые личинки рыжего соснового пилильщика совместными усилиями уничтожают хвою сосны

Рисунок 2в. Личинка рыжего соснового пилильщика задрала «нос». Значит, кто-то ее потревожил. Заметьте, что только первые три пары (черные) являются настоящими ногами личинки, остальные — ложными.

Видео 1. Личинки рыжего соснового пилильщика ведут себя очень странно. Если провести возле них рукой, они в унисон выгнутся назад, но тотчас же возвратятся к своему делу — поеданию сосны.

Ложногусеницы стремятся съесть все иголки на одной ветке, а затем перейти на следующую. Пилильщик редко оставляет деревья лысыми, однако может ощутимо испортить внешний вид сосен. В Северной Америке N. sertifer представляет серьезную проблему на плантациях рождественских елок, поскольку даже после легкой дефолиации деревья становятся непригодными для продажи. Некоторые исследования показывают, что поедание хвои пилильщиками снижает прирост и урожайность древесины сосны [4] и поэтому ведет к серьезным экономическим потерям [5]. Исследователи утверждают, что в случае сильной дефолиации рыжий сосновый пилильщик может сократить объемы сосны обыкновенной на 38% [1]. Плотность популяции N. sertifer колеблется в широких пределах. Вспышки, которые приводят к сильной дефолиации сосновых насаждений, случаются по всему ареалу рыжего соснового пилильщика. Они достигают пика через 1–3 года и внезапно прекращаются.

Личинки питаются и растут в течение 4–6 недель. В начале лета зрелые ложногусеницы падают на землю, чтобы подготовиться к переходу в стадию куколки. Они окукливаются либо в почве, либо в подстилке под деревом. Взрослые особи (имаго) выходят из жестких золотисто-коричневых коконов осенью.

Взрослые самцы (рис. 3а) черного цвета, они имеют гребенчатые усики. Самки же (рис. 3б) имеют узкие, пильчатые антенны. Талия у самок и самцов широкая. В этом состоит их отличие от большинства перепончатокрылых насекомых, у которых талия тонкая, — вспомним, к примеру, ос. Имаго ничем не питаются, выполняя лишь функцию расселения и размножения.

Рисунок 3а. Самец рыжего соснового пилильщика

Рисунок 3б. Самка рыжего соснового пилильщика

Самки привлекают самцов феромоном, чтобы обзавестись потомством. Без спаривания образуются гаплоидные особи только мужского пола [6]. Такая форма полового размножения организмов, при которой женские половые клетки (яйцеклетки) развиваются во взрослом организме без оплодотворения, называется партеногенезом. В тех случаях, когда из неоплодотворенных яиц развиваются самцы, партеногенез способствует регулированию численного соотношения полов. Для откладывания яиц самки выбирают хвоинки, которые выросли весной текущего года. Предпочитаемые пилильщиком хвоинки чаще располагаются ближе к концам боковых ветвей. Самки откладывают от 6 до 8 яиц в каждую хвоинку. Термин «пилильщик» происходит от пилообразного яйцеклада, который самка использует для прорезания ткани понравившихся листьев. Neodiprion sertifer — унивольтинный вид. Вольтинизм — термин, который используется в биологии для обозначения количества выводков или поколений организма в год. Унивольтинные, или моновольтинные, организмы производят одно поколение в год.

Эмбриональное развитие N. sertifer в яйце, по-видимому, начинается сразу после откладки яиц и продолжается целую зиму. Это значит, что в норме эмбрионы развиваются в холодных условиях. Поэтому температура выше +20 °C на первых стадиях вызывает пороки развития или даже гибель зародыша. Однако примерно в середине эмбриогенеза такая температура становится благоприятной и поддерживает быстрый рост. Яйца нормально переносят зиму, но они замерзнут, если на улице будет хотя бы от –30 до –37 °C. Ученые выделяют 13 стадий эмбриогенеза соснового пилильщика (рис. 4) [7]. Сформировавшиеся личинки выходят из яиц, и жизненный цикл повторяется: личинки снова начинают пожирать сосны.

Рисунок 4. Стадии эмбрионального развития рыжего соснового пилильщика (упрощены, более подробная информация — в источнике). Вот так из одной клетки (зиготы — оплодотворенной сперматозоидом яйцеклетки) шаг за шагом развивается вредитель.
I — Формируется зародышевая полоска — утолщение брюшной поверхности бластодермы яйца насекомого, из которого возникает зародыш. На первых этапах развития он представляет собой однослойную многоклеточную структуру — бластулу, стенка которой называется бластодермой, а полость — бластоцелем.
II — Зародышевая полоска сжимается, обозначается место будущей головы.
III–IV — Зачаточная голова разделяется на две доли.
V–IX — Обозначается рудиментарное сегментирование тела.
X — Задний конец зародыша подворачивается под остальное зачаточное тело.
XI — Формируются глаза.
XII–XIII — На завершающих стадиях склеротизируются мандибулы — верхние челюсти ротового аппарата — и головная капсула (в клетках становится больше структурного белка склеротина, придающего прочность), формируется кутикула всего тела.

Естественные враги

Как и у всех организмов на нашей планете, у рыжего соснового пилильщика есть враги. Их очень много. Познакомимся лишь с некоторыми из них.

Хищники

Муравьи, жуки, златоглазки, пауки, мелкие млекопитающие и птицы атакуют личинок рыжего соснового пилильщика. Из-за невкусности и защитных приспособлений, упомянутых выше, смертность ложногусениц от хищников держится на низком уровне. Синицы, златоглазки и клопы иногда питаются яйцами N. sertifer. Мыши, землеройки и полевки лакомятся куколками.

Паразитоиды

У сосновых пилильщиков впечатляющее количество насекомых-паразитоидов, которые поражают их яйца, ложногусениц и коконы. Личинки паразитоидов значительную часть своей жизни проводят на поверхности или внутри своего единственного хозяина, которого постепенно уничтожают в процессе поедания. В отличие от них, паразиты обычно не убивают хозяина. Взрослые стадии паразитоидов — свободноживущие организмы, которые уже не зависят от своих хозяев. Пилильщик N. sertifer подвергается нападению нескольких перепончатокрылых и двукрылых паразитоидов.

Личинки наездников-ихневмонид паразитируют на ложногусеницах и куколках рыжего соснового пилильщика. Ихневмониды (рис. 5а) откладывают яйца в покровы зрелых личинок пилильщика и вылупляются, когда хозяин окукливается. Паразитоиды питаются, растут и создают собственные коконы внутри кокона хозяина [8].

Рисунок 5а. Наездник-ихневмонида Exenterus abruptorius — коконный паразитоид рыжего соснового пилильщика

Рисунок 5б. Ежемуха Drino inconspicua — личиночный паразитоид рыжего соснового пилильщика

Из представителей отряда двукрылых паразитоидами рыжего соснового пилильщика являются некоторые ежемухи (тахины, Tachinidae) (рис. 5б). Личинки ежемух сперва не трогают жизненно важные органы своих хозяев — ложногусениц пилильщиков. Лишь по завершении своего развития они выделяют в тело хозяина большое количество пищеварительных соков, полностью переваривающих его органы и ткани. Закончив питаться и уничтожив хозяев, личинки тахин выходят из ложногусениц и окукливаются в почве.

Вирусы

Как человек защищает сосны от личинок пилильщика?

Ложногусениц рыжего соснового пилильщика можно находить и уничтожать самостоятельно, но, согласитесь, такое «ручное управление» подойдет только для небольших сосновых насаждений. Существуют намного более эффективные методы борьбы.

Из арсенала биологических мер человек использует уже знакомых нам врагов рыжего соснового пилильщика: насекомых-паразитоидов, муравьев, мелких млекопитающих [9], птиц и др. Наиболее популярен и эффективен среди них вирус ядерного полиэдроза. Инкубационный период для этой инфекции составляет 1–2 недели. Вирус применяют на ранних личиночных стадиях развития, и тогда около 90% инфицированных ложногусениц погибают.

Неоднородность среды обитания создает привлекательные условия для естественных врагов вредителей, в нашем случае врагов рыжего соснового пилильщика. Исследования показывают, что в такой среде живет больше универсальных насекомоядных животных, которые и регулируют численность вредителей растений [10]. Поэтому создание смешанных, неоднородных насаждений помогает справляться с сосновым пилильщиком.

Не стоит забывать и о химических методах борьбы с вредителем. В настоящее время против рыжего соснового пилильщика используют яды кишечного и контактного действия — фосфорорганические инсектициды и пиретроиды. Пиретроиды нарушают процесс передачи нервного импульса, что приводит к параличу и смерти насекомого. Применяют также регуляторы роста насекомого. Производные мочевины подавляют синтез хитина, что приводит к ослаблению кутикулы и предотвращает линьку. Азадирахтин — природный инсектицид, получаемый из семян древесного растения ним (Azadirachta indica). Он значительно снижает активность питания и массу тела ложногусениц, и при его применении в лабораторных условиях достигалась 100-процентная летальность личинок N. sertifer.

Заключение

Вот и подошло к концу наше знакомство с рыжим сосновым пилильщиком. Мы в очередной раз убедились, как удивителен и разнообразен мир вокруг нас. Достаточно просто внимательно присмотреться и увидеть, как на сосне питаются ложногусеницы пилильщиков, на них сидят паразитоиды и откладывают в личинок яйца, а что живет и происходит внутри их всех — еще интереснее и загадочнее.

Источник