Кто такой кири буба
Кто такой кири буба
Горный аул. Девятнадцатый век.
Дикие нравы, но чистые помыслы.
Жил в том ауле – пока не абрек –
Самый простой молодой человек.
Честный крестьянин, любивший свой промысел.
Кирибуба – так назвал его дед,
Старый лезгин, в честь отца своего.
« О, мой Аллах, пусть оставит свой след,
Доблесть прославит на тысячу лет
Внук мой. Дай сил мне направить его.
Джигит между тем возмужал и окреп.
Горячее сердце кипит благородством.
В поте лица добывая свой хлеб,
К бедам людским был не глух и не слеп,
За справедливость умел побороться.
Нравилась парню соседская дочь.
В душе распевал он любви своей гимны,
Думал о ней напролет день и ночь.
Что в таких случаях может помочь?
Взгляд, говорящий, что чувства взаимны.
Но на окраине жил – не тужил
Царский наместник – развратник и плут.
Он на красавицу глаз положил,
Грязною мыслью ее осквернил,
И своего добивался как спрут.
Много лет грабил, но не был грабителем,
Все отдавая тому, кто в нужде.
Горы признал своей вечной обителью,
И если беспомощных где – то обидели,
Он никого не оставил в беде.
Добрых полвека абрекствовал он,
Полвека гналась за ним вся жандармерия.
Резок и быстр, как арабский скакун,
Неуправляем, как целый табун,
Он мог один повалить кавалерию.
Легенды слагались в лезгинских домах
О том, что не властно над демоном время.
Старел он, но также внушал дикий страх.
Чины появляться боялись в горах –
Им ужас внушало одно его имя.
Но храбрость и подлость соседствуют вечно.
Иуда присутствует в каждом краю.
В гостях у друзей задержавшись беспечно
(В компании друга часы быстротечны),
Герой пострадал за ошибку свою.
Хозяйка накинула наспех одежду:
«Они сожгут дом и погубят тебя!
Что станет с народом, лишенным надежды?
Им вновь будут править шуты и невежды,
И плахами станут опять тополя».
Запомни: не ведом отчаянью страх.
Не зря ведь я грешную жизнь свою прожил.
А подлость – и держится на подлецах.
Нависнет над ними отцов наших прах,
И ворон над ними давно уже кружит.
Кирибуба никогда не умрет,
Дух его будет витать над горами.
Коль сунется враг – пусть пощады не ждет.
Мы, горцы – не те, кто терпеть станет гнет,
А наш Робин Гуд всегда будет с нами!»
«Не выходите за мной, я прошу
И до рассвета не трогайте тела.
Я честью народа всю жизнь дорожу,
И смертью своею ему послужу,
Как в песне младенчества мать моя пела».
И вот он выходит, бесстрашен и горд –
Гроза угнетателей, символ Фемиды.
Вот он какой, атаман этих гор:
Улыбка насмешки, орлиный взор
И космы седые, видавшие виды.
Изрешетив атамана насквозь,
Жандармы от страха, как вкопаны, стали.
«А может, не ранен? Не ранен, небось…»,
И снова град пуль, напрямую и вкось,
Но он не упал, нет, напрасно все ждали.
Прячут солдаты трусливые взгляды,
Растерянно смотрит на них командир.
Десятками валят другие отряды,
Никто не рискует пойти и, встав рядом,
Узнать, что за бред вытворяет кумир.
И лишь когда ночь приближалась к рассвету,
И небо слегка заалело зарей,
Мальчишку из новых послали в разведку,
И тот осторожно внимая совету,
Оружие вынул, светя фонарем.
И тут же слетелась орава кайот,
Чтоб голову наспех ему отрубить.
Им чудилось: он вот – вот оживет.
Но сделано дело. Добычу – в мешок,
И можно теперь о победе трубить!
Обманчива часто счастливая весть.
Царь – батюшка во всеуслышанье, громко,
Велел горцу голову буйную снесть,
И во дворец ему лично принесть
На блюдце златом, с голубою каемкой.
Пусть голова, не имея цены,
С пламенным сердцем разлучена.
Что губернаторы ей, что цари?
(Надолго нарушены были их сны).-
Да, снесена, но ведь не склонена!
Она – как орудие вечной вины,
Напоминанье о том, как грешны,
Что сила народа не истощена.
А сердце – оно ведь осталось в горах,
Оно ведь дарует тепло и надежду.
Да, больно, но больно на первых порах,
Потом понимаешь – он в лучших мирах,
А сердце мятежное с нами, как прежде.
Его хоронили крестьяне и знать,
Десятками тысяч стекались мужчины.
Жандармы не смели и носу казать,
Решили лишь издали понаблюдать,
Не пробуждая народного мщенья.
Надпись на камне могильном гласит:
«У жизни Кири не выпрашивал брода,
В истории нашей оставил свой след,
И доблесть прославил на тысячу лет.
Веб-проект памяти абрека Зелимхана Гушмазукаева
В период борьбы с завоевателями и угнетателями лезгинский народ выдвинул из своей среды немало храбрых полководцев и народных мстителей-абреков. Одним из талантливых и храбрых абреков был Кири-Буба. В газете «Комсомолец Дагестана (22.02.94.) профессор М. Вагабов пишет: «Он не был революционером в обычном понимании этого слова, но его отважные поступки оставили глубокий след в памяти многих поколений.
Не будет преувеличением, если скажу, что в истории лезгинского народа вряд ли сохранилось о ком-либо столько героических и трагических песен, рассказов и легенд, сколько о Кири-Буба и его дружине. О любви народа к своему герою повествуется в многочисленных песнях, посвященных ему. Они до сих пор звучат, как гимн доблести и отваге, во время свадебных торжествах в селах Южного Дагестана… Дербентские и бакинские богачи расценивали его действия, как открытый бандитизм, а его самого возводили в ранг разбойника. И, наоборот, трудовой народ к оценке его деятельности подходил с объективных позиций, находя ее вполне справедливой, направленной против злоупотреблений власть имущих и в защиту интересов бедноты».
При Советской власти образ и дела Кири-Буба находились под запретом, хотя благодарный народ, как обычно, продолжал творить свое устное творчество, посвящая ему бесчисленное множество четверостиший, более ста из которых собраны К. Казиевым и Э. Наврубековым.
Я считаю своей обязанностью доложить Вашему Превосходительству сущую правду как она есть. В последнее время до меня начали доходить упорные слухи, что Буба со своей шайкой в отместку за поставленную в его родное селение Икра экскуцию хочет напасть на окружное управление, выпустить арестованных и разгромить управление. Я не допускаю этого только потому, что верю в ум и благоразумие Бубы, но отлично сознаю, что ни риска, ни неуспеха в этом предприятии для него нет…
Ввиду этих слухов, я потребовал от начальника конного полка, расположенного в Касумкенте, чтобы в Управление на ночь назначался караул, который и ночует в помещении канцелярии Окружного Управления. Всадники дагестанской милиции, как я уже неоднократно докладывал, для каких-либо активных действий против разбойников негодны. Они служат для почт и для нас, служащих, охраной только в том смысле, что разбойники, не желая подвергать риску и ответственности своих земляков — милиционеров, не желая враждебным отношением к всадникам (милиции) восстановить против себя население округа, щадят сопровождаемую милиционерами почту и нас, служащих. Но, конечно, это такие мотивы пощады, которые и слишком не прочны, и вряд ли не унизительны для власти. Были случаи, что разбойники при встрече с всадниками первый залп давали не в них, а вверх, как бы предупреждая всадников уходить, и всадники, действительно, не стреляли, а незаметно ускользали от разбойников. Конный полк не только не приносит пользы, но еще и подрывает в населении веру в силу и авторитет власти, так как народ воочию видит, что вооруженная правительственная сила не может справиться с шайками разбойников, что разбойники не боятся ее, и это дает разбойникам нахальства и дерзости, возвышает их в глазах населения и способствует приумножению шаек. Буба со своей шайкой теперь уже не простой разбойник. Он открыто вступает в борьбу с властями, он, не стесняясь, объявляет народу, что не признает и не боится никакой власти, начиная от начальника Округа и кончая Наместником (Кавказа). Он всюду говорит, что бедных он не обижает, а берет и наказывает только богатых, которые притесняют народ. Он уже вмешивается во внутреннюю жизнь народа: осенью он не допустил женщин идти на обычные зимние заработки в Дербент (одарив их деньгами), недавно он вернул с дороги невесту к ее любимому, которую выдавали за нелюбимого человека.
В настоящее время вверенный мне Кюринский округ находится в таком положении, что только одна вооруженная сила может водворить в ней спокойствие и порядок. Никакие денежные отпуски на лазутчиков, на подкуп для организации захвата и поимку разбойников без вооруженной силы не помогут, так как разбойники очень сильны, а народ отвратился от власти. Необходимо теперь и немедленно командировать в Округ несколько сот казаков, разделить Округ на районы, подчинить эти районы постоянному наблюдению казаков. Если даже не сумеем уничтожить, расселенных и отдыхающих в селениях в холодные зимние ночи, то, по крайней мере, разогнать шайку. Если не сделать это теперь же, то к весне потребуются несравненно большие вооруженные силы, поскольку в то время будут функционировать рыбные промыслы и шайка разбойников настолько размножится, что прервет всякую промышленную и торговую жизнь округа, а администрация округа лишена будет возможности отправлять свои обязанности. Во всяком случае, округ ни теперь без значительно усиленных войсковых частей, ни тем более под весну ни на одну минуту оставлять нельзя».
Такова исповедь в одном и рапортов начальника Кюринского Округа подполковника Б. Кушелева военному губернатору Дагестанской области.
Теперь посмотрим, как действия Кири-Буба оценивал в своем устном творчестве сам народ. (Ниже привожу только малую часть).
Кири-Буба не дьявол, не шайтан:
Полей с зерном Буба не поджигал.
О нем слагает песни Лезгистан,
Как беднякам он деньги раздавал.
В ауле горном свадьба началась,
Зурне и барабану там звучать.
Все ждут Бубу, и ждут заветный час,
Когда придет он деньги раздавать.
Отдал такой приказ большой Хаким:
Кири-Буба брать только лишь живым.
Но вот, столкнувшись с «львом » — Кири-Бубой,
Вернулись казаки ни с чем домой.
Казачье войско в ночь отправилось
Бубу неуловимого поймать.
Но только тем в ту ночь прославилось,
Что может мимо цели пострелять.
Ружье его, и саблю, и кинжал
Похоронили с ним в одной земле.
Он жил сражаясь, он геройски пал,
И Лезгистан грустит о нем теперь.
Аллах единый, на вершинах гор
Устрой женнет сладчайший для Бубы.
Пусть будет для души его простор,
Пусть отдых он найдет после борьбы.
Толкуют бедняки на площадях:
Кири-Буба еще вернется к нам.
С отрядом, на красивых лошадях,
Еще придет сказать нам свой «салом»
(Подстрочный переводЗаиры Аминовой).
Кири Буба родился в селении Икра Кюринского округа Дагестанской области в конце 70-х годов XIX века. Уже юношей он отличался от своих сверстников крупным и статным телосложением, могучей энергией, добрым нравом и смекалкой. Вырос он в бедной семье. Вскоре полюбил прекрасную девушку по имени Шагьа (Шага). Вот как народ воспел это:
Моя любовь, Шага-красавица,
Сравнима лишь с зарею утренней.
Я так хочу тебе понравиться,
Огонь меня сжигает внутренний!
(Подстрочный перевод Заиры Аминовой).
Чтобы иметь возможность жениться на своей возлюбленной, Кири-Буба едет в Баку на заработки. Подростку не просто найти работу. Наконец он нанимается на работу к лавочнику-старьевщику. Для последнего группа ребят собирала по всему городу старую утварь, посуду и.т.д. Естественно, ребята приносили своему хозяину все, что попадало под руку. Хозяин был скупым человеком, ребятам давал гроши. Кири Буба часто заступался за своих товарищей. Кроме Кири Бубы никто из них не мог и слова сказать лавочнику, который был человеком крупного телосложения и часто пускал в ход кулаки. Как-то при очередной сдаче «товаров» лавочник обидел Кири-Бубу. Дело дошло до потасовки. Кири-Буба ударом кулака в темень свалил хозяина. Тот, не приходя в себя, умирает, и Кири-Буба попадает в тюрьму.
Кири-Буба не ожидал и не хотел такого исхода: он отрешен и расстроен. Он пишет письмо своей возлюбленной, их переживания народ также отразил в своем творчестве:
Письмо к возлюбленной красавице
Джигитом молодым отправлено.
Темнее ночи жизнь покажется,
Когда надежды не оставлено.
Ах, сероглазая любимая!
Шелк кос прекрасных черных ты не прячь.
Мной до небес превозносимая,
Прошу тебя, Шага моя, не плачь.
Игит любимый, несравненный мой,
В саду вишневом ты мне грезишься.
Зачем судьба нас развела с тобой?
За что, Аллах, на меня сердишься?
(Подстрочный перевод Заиры Аминовой).
Сельчане, работавшие в Баку, друзья не оставляют Кири-Бубу в беде. Они систематически наведываются к нему в тюрьме, собирают деньги для его освобождения. Вскоре им удается вызволить Кири-Бубу из тюрьмы. На воле он узнает, что к его любимой сватается другой. Кири-Буба встречается со своим соперником в Баку и просит отказаться от этой затеи. Соперник неумолим. По дороге домой в село Икра соперники стали выяснять отношения с помощью кинжалов, соперник гибнет. Кири-Бубу ссылают в Сибирь.
Начальник тюрьмы, где находился Кири-Буба, любил лошадей. Пытаясь приручить несколько молодых лошадей, он, как к кавказцу, обращается к Кири-Буба за помощью. Самую норовистую лошадь последний приручает за несколько часов. Позже Кири-Буба оказывает начальнику тюрьмы другие услуги, и он его отпускает. Кири-Буба возвращается домой.
В Баку на нефтепромыслах многие рабочие жили в общежитиях — бараках. В основном это были люди, приехавшие со всего Кавказа на заработки. Жизнь их была тяжелой и нищенской. Кири-Буба неоднократно целыми чемоданами приносил деньги и раздавал всем, кто жил в бараках. Причем эти суммы были немалые — на каждого приходилось по сто и более рублей. Никто из них не мог заработать такие деньги даже за несколько лет! Бакинская милиция боялась Кири-Бубу и только делала вид, что пытается поймать его и его сподвижников.
Однажды Кири-Буба наказывает инженера, который ведал рыбными промыслами на Восточном Кавказе. Тот обкрадывал горцев на крупные суммы. Кири-Буба берет в заложники сына инженера и заставляет произвести полный расчет с рыбаками-отходниками. Народ реагировал на это событие следующим образом:
Но был наказан поделом скупец:
Все золото его Буба отнял:
И, точно сыновьям родной отец,
Он рыбакам богатства все раздал.
(Подстрочный перевод Заиры Аминовой).
Как следует из Рапорта начальника Кюринского округа, власти поставили в родное село Кири-Бубы Икра «экскуцию» — расположили более двадцати казаков, причем расселили их по отдельным семьям. За счет последних и жили казаки. Это было серьезным бременем для сельчан и сделано было с целью, чтобы таким способом вызвать у населения неприязнь к Кири-Бубе. Власти придумывали и множество других «экскуций» против населения, чтобы как-то вызвать недовольство против Кири-Бубы, но тщетно!
Чувствуя, в каких условиях живут его земляки — сельчане, Кири-Буба пытается вывести казаков из села и расправиться. 0н назначает с ними встречу за селом, однако казаки не идут на это. Тогда Кири-Буба назначате им встречу сам один, «мол, ловите меня».
Наконец, казаки решаются встретиться с Кири-Бубой. Когда казаки приблизились к назначенному месту, кто-то из их «свиты стреляет по кустам, полагая, что там прячутся друзья народного героя. В это время впереди на коне появляется Кири-Буба. Начинается стрельба. Команда казаков разбегается, думая, что где-то недалеко спряталось дружина Кири-Бубы. Кири-Буба преследовал их до села, но в село не въезжает, боясь, что среди жителей будут жертвы.
Увидев, что таким способом ему не «выкурить» казаков из села, Кири-Буба предъявляет ультиматум начальнику Округа, чтобы последний в течение суток убрал казаков из села, иначе он атакует штаб Округа.Начальник Кюринского Округа вынужден подчиниться по вышеописанным в рапорте причинам, и выводит казаков из села Икра.
Местные власти округов Юго-Восточного Кавказа серьезно обеспокоены верховенством Кири-Бубы над всей этой территорией. Об этом докладывают и Царю. Последний приказывает поймать Кири-Бубу и доставить его в Санкт-Петербург живым или мерным. Царь назначил за голову Кири-Буба десять тысяч рублей золотом. Против отрядов Кири-Бубы брошены значительные военные силы. Чтобы выведать планы последних, Кири-Буба идет на дерзкий шаг. Он распространяет слух, будто в Дербент приезжает специальный представитель от наместника Кавказа из Тифлиса. Через некоторое время Кири-Буба является к военному коменданту Дербента и представляется представителем Наместника Кавказа в чине полковника, грузина по национальности. Три дня живет Кири-Буба в семье коменданта, выведывает все секреты, веселится, играет в карты… Выигрывает у коменданта и его подопечных огромную сумму денег (сам комендант и его подопечные подыгрывали Кири-Бубе, чтобы угодить ревизору»). Узнав все, что ему хотелось узнать, Кири-Буба возвращается к своим. При этом он посылает своего кунака, дербентского еврея, к коменданту города сообщить, кто же гостил у него. Кунак-еврей вначале отказывался идти к военному коменданту города, боясь, что он догадается о его связях с Кири-Бубой и накажет его. Тогда Кири-Буба дает приемлемый совет: «Сообщи коменданту, что Кири-Буба ограбил тебя, забрал коня и уехал в горы…» Таков был Кири-Буба!
Более десяти лет он был «некоронованным королем» на территории Юго-Восточного Кавказа. Его «резиденции» располагались в Баку, Дербенте, в нескольких местах Кюринского округа и в Самурской долине.
Из-за запретов идеологов Советов, деятельность Кири-Бубы стала изучаться только в последнее время. В 1990 году в журнале Литературадин Дагъустан (NN 2-4,1990) К. Казиевым опубликована документальная повесть «Кири-Буба». Однако многое о Кири-Бубе и его деятельности мы не знаем. Об этом говорит и такой факт. Недавно я узнал, что одним из центров, где месяцами жил Кири-Буба, было селение Лк1ар (Куллар) нынешнего Дербентского района.
Кто такой кири буба
«Горный аул. Девятнадцатый век.
Дикие нравы, но чистые помыслы».
В период борьбы с завоевателями и угнетателями лезгинский народ выдвинул из своей среды немало храбрых народных мстителей. Одним из таких смелых отважных абреков был Буба из селения Кири (Икра). Он родился в конце 1870-х годов в бедной семье. Уже юношей отличался от своих сверстников статным телосложением, могучей энергией, добрым нравом и смекалкой.
Буба полюбил красивую девушку по имени Шага. Буба едет в Баку на заработки для проведения свадьбы и устраивается на работу к лавочнику-старьевщику. Ребята собирали по всему городу старую утварь, посуду. Хозяин был скупым и часто обижал работников. Буба заступался за товарищей. А когда лавочник обидел Бубу, дело дошло до потасовки. Горец, ударом кулака в темень свалил хозяина. Тот не приходя в себя, умер, а молодой человек, вместо свадьбы попадает в тюрьму. Кири-Буба не хотел такого исхода: он расстроен и пишет письмо своей возлюбленной.
Вот как отразил народ их переживания:
Письмо к возлюбленной красавице
Джигитом молодым отправлено.
Темнее ночи жизнь покажется,
Когда надежды не оставлено…
…Джигит любимый, несравненный мой,
В саду вишневом ты мне грезишься.
Зачем судьба нас развела с тобой?
За что, Аллах, на меня сердишься?
Односельчане, проживающие в Баку, и друзья не оставили Бубу в беде. Они постоянно наведывались к нему, собирали деньги для его освобождения. Вскоре им это удается и Буба выходит на волю. Но здесь он узнает, что к Шаге сватается другой. Он встречается со своим соперником и просит отказаться от задуманного. По дороге домой в село Кири молодые люди стали выяснять отношения с помощью кинжалов. Соперник гибнет, а Бубу ссылают в Сибирь.
Начальник тюрьмы, где находился Кири Буба, очень любил лошадей. Пытаясь приручить несколько молодых лошадей, он, как к кавказцу, обращается к Кири Буба за помощью. Самую норовистую лошадь Буба приручает за несколько часов. В дальнейшем примерное поведение Кири Буба приводит к тому, что начальник тюрьмы пишет ходатайство о досрочном освобождении молодого лезгина и его отпускают на свободу раньше положенного срока.
Однажды Кири-Буба наказал инженера, который ведал рыбными промыслами на Восточном Кавказе. Тот обкрадывал горцев на крупные суммы. Кири-Буба взял в заложники сына инженера и заставил произвести полный расчет с рыбаками-отходниками.
Народ реагировал на это событие следующими словами:
Но был наказан поделом скупец:
Все золото его Буба отнял:
И, точно сыновьям родной отец,
Он рыбакам богатства все раздал.
Более 10 лет Кири Буба был некоронованным королем на территории Юго-Восточного Кавказа. Его «резиденции» располагались в Баку, Петровска, в Дербенте, в селах Кюринского округа и в Самурской долине
Лучше всего его деятельность видна из рапорта начальника Кюринского округа подполковника Б. Кушелева Военному губернатору Дагестанской области «Считаю своим служебным долгом доложить Вашему Превосходительству о положении Кюринского округа нижеследующее: за последнее время шайка разбойников икринца Бубы около 20 человек, становится с каждым днем все более и дерзкой.
Буба свободно разгуливает по почтовым дорогам, останавливает проезжающих, обирает, кого пожелает, открыто нападает на селения и спокойно уезжает. Буба даже и не скрывается, он настолько силен, что ему некого бояться.
Люди состоятельные ищут покровительства шайки, становясь укрывателями и соучастниками разбойников. Положение властей в округе приниженно и унизительно. Мы сознаем, что разбойники, не трогая нас, делают нам одолжение; положение чинов администрации, разъезжающих по делам службы безвыходное…
Каждый из нас сознает, что если шайка разбойников смело вступает в перестрелку с командой конного полка, прекрасно вооруженного, то, что значит для таких разбойников наш конвой из милиционеров, которые и сопротивляться не могут. При таком положении серьезное отправление службы немыслимо. Мы чувствуем свою полную беззащитность. Считаю своей обязанностью, доложить Вашему
Превосходительству сущую правду как она есть. В последнее время до меня начали доходить упорные слухи, что Буба со своей шайкой в отместку за поставленную в его родное селение Икра экскуцию хочет напасть на окружное управление, выпустить арестованных и разгромить управление. Я не допускаю этого только потому, что верю в ум и благоразумие Бубы, но сознаю, что, ни риска, ни неуспеха в этом предприятии для него нет…
Необходимо теперь и немедленно командировать в Округ несколько сот казаков, разделить Округ на районы, подчинить эти районы постоянному наблюдению казаков. Если даже не сумеем уничтожить, расселенных и отдыхающих в селениях в холодные зимние ночи, то, по крайней мере, разогнать шайку. Если не сделать это теперь же, то к весне потребуются несравненно большие вооруженные силы, поскольку в то время будут функционировать рыбные промыслы и шайка разбойников настолько размножится, что прервет всякую промышленную и торговую жизнь округа, а администрация округа лишена будет возможности отправлять свои обязанности. Во всяком случае, округ ни теперь без значительно усиленных войсковых частей, ни тем более под весну ни на одну минуту оставлять нельзя».
Кири-Буба пытается вывести казаков из села и расправиться. 0н назначает с ними встречу за селом, однако казаки не идут на это. Тогда Кири-Буба назначает им встречу сам один, «мол, ловите меня». Казаки решают встретиться с Кири-Бубой, но когда они приблизились к назначенному месту, кто-то из их «свиты стреляет по кустам, полагая, что там прячутся друзья народного героя. В это время впереди на коне появляется Кири-Буба. Начинается стрельба.
Команда казаков разбегается, думая, что где-то недалеко спряталось дружина Кири-Бубы. Кири-Буба преследовал их до села, но в село не въезжает, боясь, что среди жителей будут жертвы.
Увидев, что так ему не «выкурить» казаков из села, Кири-Буба предъявляет ультиматум начальнику Округа, чтобы последний в течение суток убрал казаков из села, иначе он атакует штаб Округа. Начальник Кюринского Округа вынужден подчиниться и выводит казаков из села Икра.
Местные власти округов Юго-Восточного Кавказа серьезно обеспокоены верховенством Кири-Бубы над всей этой территорией. Об этом докладывают и Царю. Последний приказывает поймать Кири-Бубу и доставить его в Санкт-Петербург живым или мертвым. Царь назначил за голову Кири Буба 10 тысяч рублей золотом. Против отрядов Кири-Бубы брошены значительные военные силы.
Чтобы выведать планы последних, Кири Буба идет на дерзкий шаг.
Он распространяет слух, будто в Дербент приезжает специальный представитель от Наместника Кавказа из Тифлиса. Через некоторое время Кири Буба является к военному коменданту Дербента и представляется представителем Наместника Кавказа в чине полковника, грузина по национальности. Три дня живет Кири Буба в семье коменданта, выведывает все секреты, веселится, играет в карты. Выигрывает у коменданта и его подопечных огромную сумму денег (сам комендант и его подопечные подыгрывали Кири Бубе, чтобы угодить «ревизору»)
Узнав все, что ему хотелось узнать, Кири-Буба возвращается к своим. При этом он посылает своего кунака, дербентского еврея, к коменданту города сообщить, кто же гостил у него. Кунак-еврей вначале отказывался идти к военному коменданту города, боясь, что он догадается о его связях с Кири-Бубой и накажет его. Тогда Кири-Буба дает приемлемый совет: «Сообщи коменданту, что Кири-Буба ограбил тебя, забрал коня и уехал в горы…»
Профессор М. Вагабов пишет, «Кири Буба был незаурядным народным героем, исторической личностью, который своими поступками и отвагой не уступал таким известным на Кавказе именам, как Залимхан, абрек Заур, Дато Туташхия. Он не был революционером, но его отважные поступки оставили глубокий след в памяти многих поколений. В истории лезгинского народа вряд ли сохранилось о ком-либо столько героических и трагических песен, рассказов и легенд, сколько о Кири-Буба и его дружине. О любви народа к своему герою повествуется в многочисленных песнях, посвященных ему. Они до сих пор звучат, как гимн доблести и отваге, во время свадебных торжествах в селах Южного Дагестана»
При Советской власти образ и дела Кири-Буба находились под запретом, хотя благодарный народ, как обычно, продолжал посвящать ему бесчисленное множество четверостиший, более ста из которых собраны К. Казиевым и Э. Наврубековым.
Эти народные предания показывают, что Буба, действительно, никого не боялся и сам никого не пугал. Он действовал на свой страх и риск, считая, что поступает правильно и в полном соответствии со своими нравственными убеждениями. Его имя ассоциируется с храбростью, мужеством и бескорыстием. Народ всегда жаждал героев и заступников, поэтому и слагал и слагает о них песни.
…Надпись на камне могильном гласит:
«У жизни Кири не выпрашивал брода,
В истории нашей оставил свой след,
И доблесть прославил на тысячу лет.
Да будет он вечно в сердце народа!»