Кто такой кровник на кавказе
Чем кончается кровная месть на Кавказе
С кровной местью знакомы практически все клановые сообщества планеты — от Латинской Америки до Филиппин. Она регламентировалась законами Киевской Руси, упоминалась в «Салическом своде» франков и других «правдах варваров» с окраин Римской империи. На Кавказе она практикуется (или практиковалась до недавнего времени) представителями почти всех этнических групп, которых здесь более пятидесяти, без всякой связи с вероисповеданием. Кавказские евреи ничуть не уступали в ней мусульманским и православным соседям. Кровная месть — древний обычай, порой она длится десятилетиями и переживает государства, но это не значит, что её правила остаются неизменными. По просьбе самиздата Владимир Севриновский поговорил с сегодняшними кровниками Северного Кавказа, их семьями и теми, кто пытается их примирить, чтобы понять, как трансформировались механизмы кровомщения в современном мире.
Толпа начала густеть уже за час до полуденного намаза. Парковка возле мечети села Гехи медленно наполнялась взрослыми мужчинами в тёмных одеждах. Они приобнимали друг друга в чеченском приветствии, некоторые делали селфи. Из жёлтой газели выбрался десяток стариков в папахах, похожих, словно братья. Слепой туркх — распорядитель суфийских обрядов, постукивая палочкой, просеменил мимо силовика в синем камуфляже. Полиция дежурила по периметру, почти не вмешиваясь, — только проверила рюкзак приезжего фотографа. Люди сбивались в группы, переговаривались и ждали. Для многих ожидание затянулось почти на четверть века.
В 1996 и в 2007 годах произошли два убийства. Виновным объявили кровную месть. Долгие годы они скрывались: один — в другой республике, второй — в другой стране. Их семьи соблюдали траур. Сегодня вражде предстояло завершиться.
За день до описанных событий мы встречаемся в кафе с имамом Ахмедом Бериевым, организатором собрания в Гехи. Он совсем молодой, и видно, что волнуется. Обряд ещё не свершился, всё может сорваться даже в последний момент.
— Впервые я занялся этим делом шесть лет назад. До того только слышал вскользь, — начинает он рассказ, прихлёбывая чай. Рядом сидит его родственник и внимательно следит за разговором.
Спутник имама согласно закивал.
На Северном Кавказе кровная месть регламентируется многочисленными традициями, неодинаковыми у разных народов: к примеру, даргинцы считали дозволенным убийство вора, забравшегося в дом, чеченцы же полагают, что его надо лишь напугать. Месть объявляют официально, через уважаемого посредника, и только если преступник и жертва принадлежат к разным кланам. Убийца покидает родные места. Этикет предписывает ему и его родственникам соблюдать траур и всем образом жизни показывать раскаяние. Он не бреется, не стрижёт волос, а порой и ногтей, ведёт затворническую жизнь и не попадается на глаза близким погибшего. Нарушение этих правил может побудить родственников жертвы к активным действиям.
До XIX века в изгнание отправлялась вся семья. Её имущество уничтожалось: дом рушили, сады вырубали. У аварцев даже бытовало выражение «разориться на крови». Впоследствии имам Шамиль отменил этот адат (обычай) как противоречащий шариату. За убийство родственников кровника в его государстве полагалась смертная казнь. Но виновного преследовать не возбранялось. В Дагестане конца XIX века, уже после присоединения к России, так гибло около шестисот человек в год.
Долгий путь к примирению начинается с признания родственниками виновного ответственности и права другой стороны на месть. В случае непреднамеренного убийства близкие кровника традиционно покрывали расходы на похороны и предлагали материальную компенсацию семье погибшего. Её принятие было серьёзным шагом к маслаату — обряду публичного примирения кровников. Впрочем, чеченцы и жившие по соседству ногайцы до сих пор гордо говорят: «Мы прощаем только ради Аллаха».
Плата за кровь по шариату привязана к стоимости ста верблюдов и составляет сейчас более шести миллионов рублей. В Чечне от неё, как правило, отказываются либо берут от 300 тысяч до миллиона рублей на поддержание семьи убитого, прощая остаток. Следующий шаг — допуск на тазият (поминки) дальних родственников преступника для выражения соболезнований. В случае «чёрного» убийства (при отягчающих обстоятельствах) родственники жертвы отвергают приношения и попытки примириться. Маслаат при случайной автомобильной аварии проходит гораздо проще и быстрее.
«У водителя случился сердечный приступ. Он врезался в другую машину, там женщина погибла, — вспоминает директор Национальной библиотеки ЧР Сацита Исраилова. — Делегация родственников виновного явилась с извинениями, но им двери не открыли. Тогда всё село, тысячи людей, пришли пешком и встали поодаль. Послали в семью погибшей переговорщика. Те его приняли. Он принёс результат медицинского обследования. Но та сторона поверила, лишь когда родичи водителя поклялись на Коране».
Объект кровной мести — не всегда сам убийца. Если, по убеждению семьи жертвы, виновник трагедии несопоставим с ним по роли в клане, убивают человека, равного погибшему, — чтобы поддержать незримый баланс. Есть даже своеобразный комплимент мужчине: «ты хорош для кровной мести».
— Допустим, у вас в роду есть надоевший всем алкаш, — объясняет Сацита. — Если он спьяну застрелит достойного человека, зачем ему мстить? Наказывают того, кто его вовремя не остановил. Видите, что родственник опасен, — убедите, свяжите, убейте, сделайте что угодно. У нас нет понятия личной ответственности, только коллективная. Если я лёгкого поведения, меня не может остановить посторонний. Это обязанность моих родственников.
Маслаат прекращает вражду. Месть после него — тягчайшее преступление. Религиозные авторитеты убеждают кровников примириться, фольклор воспевает героев, пощадивших врагов и побратавшихся с ними. Но поспешное прощение тяжёлого преступления считается позором и признаком слабости — в старину за него даже штрафовали. Поэтому родичи жертвы встают перед непростой дилеммой. Для примирения нужно согласие всей семьи. Многое зависит от решения авторитетных стариков, которые могут и отречься от жаждущих мести упрямцев. Но во все времена сложнее всего было уговорить мать убитого.
Ибрагим Арсанов, правнук знаменитого суфийского шейха Дени Арсанова, хмуро замолчал и включил погромче старенький CD-плейер. Внедорожник наполнили беззаботные мелодии итальянской эстрады восьмидесятых. Под звуки «Ci Sara» мы ехали из Грозного к месту примирения кровников. Ибрагим, один из первых лиц братства дениарсановцев, был, по обыкновению, чисто выбрит и облачён в щеголеватый синий костюм. «В советское время ислам был верой интеллектуалов», — любил приговаривать он, сокрушаясь, что религия перестала быть столь утончённой.
На заднем сиденье сидел его друг Руслан Закриев. В 1994 году он встал во главе селения Шалажи, провозгласившего отделение от дудаевской Ичкерии и союз с Россией. После взятия села сепаратистами свергнутый президент укрывался в Ставрополе — пока в передрягу не попал брат.
Руслан кивнул на Ибрагима.
— Именно благодаря вмешательству шейха Абдурахмана Арсанова не случилось кровопролития. Потому что по шариату нас оправдали. Остались только адаты. Потом уже российские войска пришли. Лет через шесть мы примирились и вздохнули спокойно. Я много раз рисковал жизнью и не переживал. А вот кровная месть сильно гнетёт, будто над тобой меч висит. Я потом доискивался, в чём причина этого абсурда. И понял. У нас каждая семья, каждый дом — отдельное государство, с армией, парламентом и президентом. И есть другой такой же клан. Вот наш человек погиб от руки вашего. У него уже никто не родится. А ваш вырастит пять сыновей, обзаведётся внуками, правнуками. Ваш род станет сильнее, чем наш, вы нас поработите или убьёте. Чтобы такого не произошло, ваш человек должен умереть. Это баланс на кинжале. Убивать очень неприятно. Никто не хочет мстить и потом садиться в тюрьму. Но этот обычай спас много людей. Каждый знает: ты убьёшь — и всё, жизнь кончена, будешь как загнанный зверь. К тому же для чеченцев наибольший позор — перед кем-нибудь, кроме Аллаха, встать на колени. А когда просят простить, иногда так встают пятьсот человек. Интересный механизм, непростой. Как и наша жизнь.
«Ci Sara» закончилась. Аль Бано и Ромина Пауэр на мгновение прервались и затянули «Sempre Sempre». Ибрагим улыбнулся и прибавил звук.
Кровная месть на Кавказе: кого запрещено было убивать
Изгнание из родных мест
Известный драматург, писатель Шапи Казиев и кандидат исторических наук Игорь Карпеев в совместной книге «Повседневная жизнь горцев Северного Кавказа в XIX веке» (Москва, 2003 г.) отметили, что кровной местью карались только тяжкие, с точки зрения горцев, преступления: убийство, изнасилование, прелюбодеяние, серьезное оскорбление и т.п.
Как только жителям того ли иного населенного пункта становилось известно о преступлении, родственники подозреваемого собирались и в спешке уезжали из родных мест. Они опасались, что в порыве гнева кто-то из пострадавших может не сдержаться и отомстить без всяких разбирательств.
«В противовес изгнанию «своего кровника» общество заботилось о невыдаче других кровников, ищущих у него покровительства. Вопрос этот считался делом чести. В рассматриваемый нами период канлы [кровники] были рассеяны по всему Дагестану и надежно укрыты до примирения. Нередко они так и оставались на жительство в приютивших их селениях», – написали Ш.М. Казиев и И.В. Карпеев.
Некоторые люди предпочитали не совершать кровной мести, а лишь постоянно угрожать семье виновного, заставляя людей десятилетиями жить на чужбине в постоянном страхе. Это был своеобразный вид домашнего ареста, когда родственники убийцы не могли появляться в общественных местах, на общих праздниках, посещать различные мероприятия.
Кого нельзя убивать
Далеко не каждого человека могла коснуться кровная месть. Например, от нее освобождались все женщины и дети. Ни при каких условиях горцы не допускали убийство представительницы прекрасного пола или ребенка. Психически или умственно неполноценные мужчины, совершившие убийство по причине помутнения рассудка, тоже не могли стать жертвами расправы.
Преподаватель кафедры правовых дисциплин Чеченского государственного педуниверситета Валит Адуев написал статью «Кровная месть и примирение в обычном праве чеченцев (историко-правовой анализ)», которая была опубликована в журнале «Северо-Кавказский юридический вестник» (No 4 за 2017 год). Автор перечислил основные правила и запреты, связанные с исполнением древнего обычая.
«Согласно морально-этическим установкам, строго запрещалось убийство кровника (и не кровника) внезапно, без предупреждения, из-за угла, со спины и, тем более, безоружного, связанного, больного, дряхлого старика и, особенно, не достигшего совершеннолетия юнца. Запрещалось убивать во время месяца Рамазан, религиозных (календарных) праздников, в людном месте. Запрещалось убивать обидчика спящим, трапезничающим, совершающим молитву и т. д.», – написал В.А. Адуев.
Так что мужчина имел право покарать только равного ему противника, способного дать отпор, где-нибудь в безлюдном горном ущелье.
Когда месть обязательна
Если убийство было совершенно непреднамеренно, по неосторожности, то родственники покойного могли простить виновного, проявившего искреннее раскаяние. Совсем другое дело – умышленное преступление, например, совершенное из корыстных побуждений. В таких случаях месть вменялась в обязанность родственникам убитого, поскольку считалось, что душа жертвы не сможет упокоиться с миром, пока не будет пролита кровь. Нельзя прощать, по мнению горцев, и нанесенное всему роду оскорбление. Так, позор, причиненный в результате изнасилования, они считали возможным смыть только кровью.
Часто смертным врагом всех местных жителей становился человек, уличенный в воровстве из мечети или умышленно разрушивший единственный мостик, соединявший горное селение с внешним миром. А такие деяния, как убийство родного отца или матери, осквернение или разграбление могил, кровосмешение или гомосексуальный половой акт, считались бесчестьем для всего рода. Покарать человека, уличенного в подобных действиях, были обязаны даже его ближайшие родственники.
Иногда братья мужчины не могли простить его жену, сбежавшую от супруга, ведь брошенный горец неизбежно терял авторитет в глазах общества. Разумеется, женщину не убивали, но ее родительская семья могла подвергаться серьезным нападкам и притеснениям.
А убийство представительницы прекрасного пола считалось отмщенным лишь после смерти двоих мужчин из числа родственников преступника.
Клятва на Коране
Кандидат педагогических наук Аза Саракаева в статье «Кровная месть», которая была опубликована сайтом НОХЧАЛЛА.com в январе 2016 года, рассказала о том, как подозреваемый в убийстве человек мог убедить родственников жертвы в своей невиновности. Для этого было необходимо поклясться на Коране в присутствии уважаемых старейшин, которые как бы разделяли с подозреваемым ответственность за слова, произносимые перед Всевышним.
«Конечно, бывает и так, что дают ложную клятву. Есть даже термин в чеченском языке для такого понятия – «кхера дуй». Считается, что клятвопреступление гораздо страшнее самого убийства, и часто бывает так, что родственники убитого, зная, что перед ними стоит настоящий убийца и клянется на Коране, все-таки принимают его клятву, полагая, что он наказал себя сам и гораздо страшнее, чем это могли сделать кровники. Кхера дуй – один из самых тяжких грехов Ислама», – отметила А.Х. Саракаева.
Если клятва принята, а виновность человека впоследствии подтвердилась, то от него могут отречься все родственники и старейшины, которых он «подставил» своей ложью перед Всевышним.
Только кровный родственник
Месть потому и называется кровной, что исполнить ее могли лишь люди, связанные родственными узами с пострадавшим. Ни друзья, ни коллеги, ни соседи просто не имели права покарать виновного.
Если бы это сделал кто-то из друзей покойного, то родственники убийцы также могли начать кровную месть, и тогда произошла бы целая череда преступлений.
Очень часто охваченные жаждой возмездия люди карали не только непосредственного виновника преступления, но и его соучастников или, вообще, третьих лиц, просто присутствовавших при совершении убийства. В результате, у пострадавших появлялось много новых врагов, гибли десятки или даже сотни людей, а противостояние между родами продолжалось веками.
Материальная компенсация
Жители Дагестана, Абхазии, Осетии, Кабардино-Балкарии и представители других народов Кавказа могли простить убийство своего родственника, совершенное без отягчающих обстоятельств или непреднамеренно. Порой убитый был сам виноват в разжигании конфликта, в результате которого и отправился на тот свет. Различные обстоятельства учитывались обеими сторонами.
Как утверждают в своей книге Ш.М. Казиев и И.В. Карпеев, старейшины селений всегда стремились уладить дело примирением сторон. Для этого организовывались третейские суды, рассматривавшие конфликты с использованием норм как обычного (адат), так и религиозного (шариат) права.
Основываясь на степени виновности каждой из сторон, судьи решали, какую материальную компенсацию должна заплатить семья преступника. При этом, например, у осетин наибольший выкуп за преднамеренное убийство равнялся 324 коровам. Столько крупного рогатого скота не было ни у одной семьи, поэтому расплачиваться за умышленные преступления приходилось кровью. Но если виновником был, к примеру, сумасшедший, то материальная компенсация, установленная судом старейшин, обычно оказывалась по силам его семье.
В.А. Адуев в вышеупомянутой статье написал: «Так, у чеченцев родной брат убийцы обязан был заплатить родственникам убитого выкуп в размере 10 коров, двоюродный – 9 коров, троюродный брат – 8 и т.д. Кроме того, периодически выплачивал выкуп сам кровник. Система выплат была такой, что позволяла одному роду экономически поработить, сделать своим данником другой на неопределенно долгое время».
В книге «Повседневная жизнь горцев Северного Кавказа в XIX веке» говорится, что жители Дагестана часто помогали односельчанам собрать материальную компенсацию для «выкупа крови». Это считалось делом, угодным Всевышнему.
Обряд примирения
У каждого народа существовали особые традиции, но суть обряда примирения между враждовавшими семьями была общей для всех. Обычно это пир на все селение, во время которого глава пострадавшего рода публично прощает кающегося убийцу.
А у кюринцев преступник надевал на себя папаху, погребальный саван и вешал шашку на пояс. В таком виде старейшины вели кающегося к дому пострадавших, откуда выходил один из ближайших родственников жертвы. Он снимал с убийцы в знак прощения и шашку, и саван, и папаху, а затем гладил преступника по голове. Присутствующий во время обряда мусульманский священник читал первую суру Корана, которая называется «Аль-Фатиха» (Открывающая). На этом вражда считалась оконченной, что необходимо было хорошо отметить во время совместного застолья.
Обычаи кровной мести на Кавказе: на кого они не распространялись
Изгнание из родных мест
Известный драматург, писатель Шапи Казиев и кандидат исторических наук Игорь Карпеев в совместной книге «Повседневная жизнь горцев Северного Кавказа в XIX веке» (Москва, 2003 г.) отметили, что кровной местью карались только тяжкие, с точки зрения горцев, преступления: убийство, изнасилование, прелюбодеяние, серьезное оскорбление и т.п.
Как только жителям того ли иного населенного пункта становилось известно о преступлении, родственники подозреваемого собирались и в спешке уезжали из родных мест. Они опасались, что в порыве гнева кто-то из пострадавших может не сдержаться и отомстить без всяких разбирательств.
«В противовес изгнанию «своего кровника» общество заботилось о невыдаче других кровников, ищущих у него покровительства. Вопрос этот считался делом чести. В рассматриваемый нами период канлы [кровники] были рассеяны по всему Дагестану и надежно укрыты до примирения. Нередко они так и оставались на жительство в приютивших их селениях», – написали Ш.М. Казиев и И.В. Карпеев.
Некоторые люди предпочитали не совершать кровной мести, а лишь постоянно угрожать семье виновного, заставляя людей десятилетиями жить на чужбине в постоянном страхе. Это был своеобразный вид домашнего ареста, когда родственники убийцы не могли появляться в общественных местах, на общих праздниках, посещать различные мероприятия.
Кого нельзя убивать
Далеко не каждого человека могла коснуться кровная месть. Например, от нее освобождались все женщины и дети. Ни при каких условиях горцы не допускали убийство представительницы прекрасного пола или ребенка. Психически или умственно неполноценные мужчины, совершившие убийство по причине помутнения рассудка, тоже не могли стать жертвами расправы.
Преподаватель кафедры правовых дисциплин Чеченского государственного педуниверситета Валит Адуев написал статью «Кровная месть и примирение в обычном праве чеченцев (историко-правовой анализ)», которая была опубликована в журнале «Северо-Кавказский юридический вестник» (No 4 за 2017 год). Автор перечислил основные правила и запреты, связанные с исполнением древнего обычая.
«Согласно морально-этическим установкам, строго запрещалось убийство кровника (и не кровника) внезапно, без предупреждения, из-за угла, со спины и, тем более, безоружного, связанного, больного, дряхлого старика и, особенно, не достигшего совершеннолетия юнца. Запрещалось убивать во время месяца Рамазан, религиозных (календарных) праздников, в людном месте. Запрещалось убивать обидчика спящим, трапезничающим, совершающим молитву и т. д.», – написал В.А. Адуев.
Так что мужчина имел право покарать только равного ему противника, способного дать отпор, где-нибудь в безлюдном горном ущелье.
Когда месть обязательна
Если убийство было совершенно непреднамеренно, по неосторожности, то родственники покойного могли простить виновного, проявившего искреннее раскаяние. Совсем другое дело – умышленное преступление, например, совершенное из корыстных побуждений. В таких случаях месть вменялась в обязанность родственникам убитого, поскольку считалось, что душа жертвы не сможет упокоиться с миром, пока не будет пролита кровь. Нельзя прощать, по мнению горцев, и нанесенное всему роду оскорбление. Так, позор, причиненный в результате изнасилования, они считали возможным смыть только кровью.
Часто смертным врагом всех местных жителей становился человек, уличенный в воровстве из мечети или умышленно разрушивший единственный мостик, соединявший горное селение с внешним миром. А такие деяния, как убийство родного отца или матери, осквернение или разграбление могил, кровосмешение или гомосексуальный половой акт, считались бесчестьем для всего рода. Покарать человека, уличенного в подобных действиях, были обязаны даже его ближайшие родственники.
Иногда братья мужчины не могли простить его жену, сбежавшую от супруга, ведь брошенный горец неизбежно терял авторитет в глазах общества. Разумеется, женщину не убивали, но ее родительская семья могла подвергаться серьезным нападкам и притеснениям.
А убийство представительницы прекрасного пола считалось отмщенным лишь после смерти двоих мужчин из числа родственников преступника.
Клятва на Коране
Кандидат педагогических наук Аза Саракаева в статье «Кровная месть», которая была опубликована сайтом НОХЧАЛЛА.com в январе 2016 года, рассказала о том, как подозреваемый в убийстве человек мог убедить родственников жертвы в своей невиновности. Для этого было необходимо поклясться на Коране в присутствии уважаемых старейшин, которые как бы разделяли с подозреваемым ответственность за слова, произносимые перед Всевышним.
«Конечно, бывает и так, что дают ложную клятву. Есть даже термин в чеченском языке для такого понятия – «кхера дуй». Считается, что клятвопреступление гораздо страшнее самого убийства, и часто бывает так, что родственники убитого, зная, что перед ними стоит настоящий убийца и клянется на Коране, все-таки принимают его клятву, полагая, что он наказал себя сам и гораздо страшнее, чем это могли сделать кровники. Кхера дуй – один из самых тяжких грехов Ислама», – отметила А.Х. Саракаева.
Если клятва принята, а виновность человека впоследствии подтвердилась, то от него могут отречься все родственники и старейшины, которых он «подставил» своей ложью перед Всевышним.
Только кровный родственник
Месть потому и называется кровной, что исполнить ее могли лишь люди, связанные родственными узами с пострадавшим. Ни друзья, ни коллеги, ни соседи просто не имели права покарать виновного.
Если бы это сделал кто-то из друзей покойного, то родственники убийцы также могли начать кровную месть, и тогда произошла бы целая череда преступлений.
Очень часто охваченные жаждой возмездия люди карали не только непосредственного виновника преступления, но и его соучастников или, вообще, третьих лиц, просто присутствовавших при совершении убийства. В результате, у пострадавших появлялось много новых врагов, гибли десятки или даже сотни людей, а противостояние между родами продолжалось веками.
Материальная компенсация
Жители Дагестана, Абхазии, Осетии, Кабардино-Балкарии и представители других народов Кавказа могли простить убийство своего родственника, совершенное без отягчающих обстоятельств или непреднамеренно. Порой убитый был сам виноват в разжигании конфликта, в результате которого и отправился на тот свет. Различные обстоятельства учитывались обеими сторонами.
Как утверждают в своей книге Ш.М. Казиев и И.В. Карпеев, старейшины селений всегда стремились уладить дело примирением сторон. Для этого организовывались третейские суды, рассматривавшие конфликты с использованием норм как обычного (адат), так и религиозного (шариат) права.
Основываясь на степени виновности каждой из сторон, судьи решали, какую материальную компенсацию должна заплатить семья преступника. При этом, например, у осетин наибольший выкуп за преднамеренное убийство равнялся 324 коровам. Столько крупного рогатого скота не было ни у одной семьи, поэтому расплачиваться за умышленные преступления приходилось кровью. Но если виновником был, к примеру, сумасшедший, то материальная компенсация, установленная судом старейшин, обычно оказывалась по силам его семье.
В.А. Адуев в вышеупомянутой статье написал: «Так, у чеченцев родной брат убийцы обязан был заплатить родственникам убитого выкуп в размере 10 коров, двоюродный – 9 коров, троюродный брат – 8 и т.д. Кроме того, периодически выплачивал выкуп сам кровник. Система выплат была такой, что позволяла одному роду экономически поработить, сделать своим данником другой на неопределенно долгое время».
В книге «Повседневная жизнь горцев Северного Кавказа в XIX веке» говорится, что жители Дагестана часто помогали односельчанам собрать материальную компенсацию для «выкупа крови». Это считалось делом, угодным Всевышнему.
Обряд примирения
У каждого народа существовали особые традиции, но суть обряда примирения между враждовавшими семьями была общей для всех. Обычно это пир на все селение, во время которого глава пострадавшего рода публично прощает кающегося убийцу.
А у кюринцев преступник надевал на себя папаху, погребальный саван и вешал шашку на пояс. В таком виде старейшины вели кающегося к дому пострадавших, откуда выходил один из ближайших родственников жертвы. Он снимал с убийцы в знак прощения и шашку, и саван, и папаху, а затем гладил преступника по голове. Присутствующий во время обряда мусульманский священник читал первую суру Корана, которая называется «Аль-Фатиха» (Открывающая). На этом вражда считалась оконченной, что необходимо было хорошо отметить во время совместного застолья.