Кто такой маккензи сбербанк
Тайные советники Обман на миллиарды и торговля секретными данными. Как консалтинг ведет бизнес к краху
П редполагается, что обращение к консультантам «большой тройки» — McKinsey, Boston Consulting Group (BCG) и Bain & Company — равносильно обретению сакральных знаний, которые должны в кратчайшие сроки привести к росту прибыли и захвату новых рынков. На деле же советы крупнейших компаний сводятся к мотивационным речам в духе Тони Роббинса, а стратегии и программы развития, которые предлагают советники, часто ведут к провалам, убыткам и банкротству. Причем за такие советы приходится платить миллионы долларов. Ложь, жажда наживы и дилетантство в работе крупнейших консалтинговых компаний планеты — в материале «Ленты.ру».
Объем мирового рынка консалтинга вплотную приближается к солидной отметке в 300 миллиардов долларов в год. Наиболее востребованное направление для консалтинговых компаний — так называемый сектор операций, который включает в себя все рутинные и рядовые управленческие решения, задачи, действия. От эффективности выполнения этих задач зависит операционная деятельность компании. По оценкам международного отраслевого портала Consultancy, на его долю в 2016 году приходилось около 71 миллиарда долларов. На втором месте — финансовый консалтинг (70 миллиардов), замыкает тройку технологический (48 миллиардов). По 31 миллиарду в 2016 году пришлось на стратегический и рекрутинговый виды консалтинга.
Для солидных господ
Профессиональный консалтинг официально зародился в конце XIX века. Его пионером был Артур Дихон Литтл — химик, выпускник Массачусетского технологического института (MIT). Свою компанию Arthur D. Little Inc. (ADL) он основал в 1886 году в Бостоне вместе с коллегой, химиком Роджером Гриффином. В 1885 году Литтл устроился на фабрику сульфитной бумаги, которая получается путем химической варки. Литтл быстро освоился и был отправлен в качестве эксперта по настройке производственной линии на втором заводе компании, а его место на первом занял как раз Гриффин. После возвращения Литтла мужчины начали совершенствовать рабочий процесс вместе, но вскоре решили покинуть компанию и открыть свое дело.
Поначалу компания исследовала различные способы производства бумаги. Основатели отмечали, что заинтересованы в «улучшении технологии и конечного продукта», однако долгое время не могли найти клиентов. Помогли профессионализм и безупречная репутация — компании удалось раскрутиться. Изначально контора продавала технологии производства, делилась опытом с клиентами и налаживала производственные мощности. Гриффин и Литтл планировали выпустить книгу «Химия производства бумаги», которая была бы одновременно и научным трудом, и прикладным пособием для предпринимателей. Однако дописать книгу не удалось — в результате лабораторного инцидента в 1893 году Роджер Гриффин погиб.
Смерть друга и партнера не остановила Литтла, компания продолжила эксперименты, в результате которых расширился спектр услуг — появилось производство огнеупорной изоляции и искусственного шелка. Сначала предприятие, на базе которого ставились эксперименты, приносило только убытки, однако в дальнейшем технологии привлекли внимание крупных компаний. Например, Kodak заинтересовался огнеупорным материалом, а Lustron Company выкупила патент на искусственный шелк и занялась производством. В дальнейшем ADL продолжала наращивать экспериментально-промышленную базу, генерируя новые идеи, продукты и способы их производства. Принципиально новым предложением ADL стало создание аналитического отдела под ключ. Первым клиентом в 1911 году стала General Motors. После этого разнообразие предлагаемых услуг ADL росло в геометрической прогрессии: от разведки полезных ископаемых и оценки их экономического потенциала до создания и тестирования электрических мощностей, а также производства алкоголя из древесных отходов.
Артур Литтл умер в 1935 году, создав одну из самых гибких и адаптивных компаний своего времени. После смерти основателя ADL возглавил Эрл Стивенсон, на его время пришелся принципиально новый период компании — ключевым клиентом стало государство. Во время Второй мировой войны ADL разрабатывала для американского правительства водяные фильтры, огнеметы, зажигательные бомбы, огнеупорную защиту для пехоты, заживляющие мази и пищевые добавки. После войны компания продолжала наращивать обороты. Среди клиентов появились многие государства, которые обращались за помощью в создании целых отраслей производства. В начале 60-х наработки компании использовало даже НАСА в первой космической программе США.
Дела шли прекрасно до начала 90-х годов, когда компания разрослась настолько, что стала терять лидерские позиции во многих областях. Ее развал продолжался около 10 лет — лишь в 2002 году ADL подала заявление на банкротство, а ее успешные подразделения разобрали как горячие пирожки вчерашние конкуренты. ADL начинала как исследовательская компания, которая сама изобретала продукт и улучшала технологию его производства — то, чего современный консалтинг не делает вовсе.
Что-то не то
Современным лидером консалтинга считается McKinsey & Co.. Компания была основана в Чикаго профессором бухгалтерии местного университета Джеймсом МакКинзи в 1926 году. Идея создания фирмы пришла ему в голову во время службы в вооруженных силах США, где он увидел неэффективность работы громоздкой военной структуры. McKinsey позиционировала себя как «бухгалтерско-управленческая фирма», а главный продукт компании на первых порах был один — бухгалтерский учет. Первыми партнерами МакКинзи были Том Кирни, который присоединился в 1929 году, и Марвин Бауэр, нанятый в 1933-м. Бухгалтерские услуги пользовались высоким спросом, поэтому компания быстро росла, второй офис был открыт уже в 1932 году в Нью-Йорке.
Преклонение Грефа перед Западом: Кто на самом деле курирует Сбер
Главный государственный банк страны, который претендует на контроль за персональными данными десятков миллионов наших граждан, просто наводнён иностранными агентами. Это серьёзная проблема, которая давно многих беспокоит, в том числе и российских депутатов. О том, кто «крышует» иностранную команду Грефа, в программе «Царьград. Главное» рассказывает обозреватель Юрий Пронько.
Начнём с одной из ключевых тем, о которой все точно умолчали, предложил ведущий «Первого русского». В Госдуме вновь был поставлен вопрос об иностранных топ-менеджерах, которые входят в верхушку управления крупнейшим банком России, каковым является Сбер.
Депутаты обеспокоены тем, что граждане иностранных государств фактически имеют доступ к уникальной конфиденциальной информации. Однако нынешний министр экономического развития России Максим Решетников в этом не видит никаких проблем. Дескать, всё под контролем:
Сейчас Сбер управляется правительством, председатель Совета директоров – министр финансов А.Г. Силуанов, все вопросы рассматриваются через совет директоров, поэтому беспокоиться на тему, что там какие-то иностранцы чем-то управляют. Мне кажется, никаких оснований беспокоиться именно на эту тему нет. То, что присутствие иностранцев в Совете директоров обеспечивает дополнительный спрос, дополнительную экспертизу и дополнительную прозрачность и в том числе помогает задавать не всегда удобные вопросы и менеджменту и мажоритарным собственникам, мне кажется, это всегда хорошо, позволяет «не засыпать». Это касается не только Сбера, но и всех остальных наших обществ.
Какой спрос имел в виду господин Решетников? О какой экспертизе говорил министр экономического развития России? Кто и какие вопросы задаёт топ-менеджерам, если иностранцы и являются высшим руководством Сбера? Постараемся ответить на каждый из вопросов.
Иностранцы в правлении Сбера. Поимённо
Депутат Якубовский напоминает, что Сбербанк является не просто ведущим финансовым учреждением России, а, по сути, через него контролируется весь рынок, практически все (!) бюджетные организации:
Я не против иностранного менеджмента в российских компаниях как такового. Но здесь речь о том, что у человека есть неограниченный доступ к информации – финансовой, персональным данным, в том числе сотрудников спецслужб, силовиков да и просто десятков миллионов наших сограждан. Мы прекрасно знаем и сталкиваемся с тем, что простые менеджеры того же Сбербанка продают базы данных клиентов в DarkNet. Что уж говорить о тех, кто работает на ключевых позициях и имеет неограниченный доступ к такой информации, при этом у них двойное гражданство, постоянное место жительства за рубежом. Это вызывает тревогу, и такого, на мой взгляд, быть не должно.
Ещё раз цитата, подчеркнул Юрий Пронько: имеют доступ к такой конфиденциальной информации, при этом у них двойное гражданство. Депутат Госдумы заметил, что ему поступает информация, дающая основание утверждать, что фактический контроль над базой персональных данных и иных сведений, которые могут составлять государственную тайну, в Сбербанке находится у сотрудников, которые являются гражданами других государств. В запросе господин Якубовский приводит несколько конкретных имён.
Например, Лев Хасис – первый заместитель Грефа. Курирует и координирует работу блоков «Международные операции», «Технологии», «Сервисы» и ряд других направлений. По сути, отвечает за реализацию экосистемы. Является гражданином США.
Юлия Чупина – старший вице-президент Сбербанка, отвечает за стратегию развития банка и управление персоналом. Постоянно проживает либо в Великобритании, либо в Испании, чьей подданной является.
Давид Рафаловский – с февраля 2019 года исполнительный вице-президент Сбербанка. Возглавляет реализацию стратегии группы в области технологий искусственного интеллекта. Также осуществляет управление технологическими лабораториями Сбера. При этом имеет двойное гражданство – Израиля и США.
Сейчас уже известно, что Сбер выиграл борьбу за создание единой цифровой платформы для госуслуг и информационных систем органов власти, получившей название «Гостех». Следовательно, иностранные граждане, которые управляют Сбером, получают прямой доступ к уникальной, конфиденциальной информации. И все делают вид, что это нормально.
Более чем странная ситуация, которую фактически покрывают нынешний глава Минэкономразвития Максим Решетников, министр финансов Антон Силуанов – а от Решетникова мы узнали, что именно Силуанов сейчас координирует и управляет данным процессом – и другие персонажи в федеральном правительстве.
«Унизительное преклонение перед Западом – очевидный факт»
Более того, засилье иностранцев не только в ближайшем окружении Грефа. Они фактически владеют и львиной долей самого крупнейшего банка России, подчеркнул Юрий Пронько. Вы должны об этом знать, потому что другие медиа будут молчать, они либо на «подсосе» у Грефа, либо иные причины не позволяют им об этом рассказывать.
Давайте посмотрим структуру акционеров Сбера, предложил Пронько. Выглядит всё более чем достойно:
50% + 1 акция принадлежат России в лице Минфина. Вроде бы всё хорошо. А теперь – внимание: 43,5% – это юридические лица – нерезиденты. В основном это американские и британские хедж-фонды, финансовые воротилы и спекулянты.
Всё-таки у части российской верхушки необъяснимый комплекс неполноценности перед Западом. Хотя чему я удивляюсь? Среди этой так называмой элиты унизительное преклонение перед Западом – очевидный факт. Они не могут принять ни одного самостоятельного решения, у них очень сильный комплекс неполноценности.
Новый пример – цифровой налог. Один из замов Силуанова Алексей Сазонов откровенно публично сказал, что решение в России будет принято только после изучения опыта Англии:
Вы справедливо отметили, что крупные иностранные цифровые компании зарабатывают прибыль от оказания услуг в России, которая в принципе не облагается сейчас налогом в нашей стране, потому что зачастую у них нет здесь представительств. Поэтому мы будем стремиться изменить ситуацию и облагать эту прибыль налогом. Это глобальный тренд, сейчас идут дискуссии на площадке ОЭСР о создании наднационального налога, который распределялся бы потом между различными странами. Но пока в этом направлении нет ощутимого прогресса, поэтому отдельные страны, такие как Италия, Испания, Англия и Франция, самостоятельно вводят цифровой налог на своих территориях. Мы будем изучать мировой опыт. Например, в Англии первый полноценный год применения цифрового налога закончится 31 марта этого года. Посмотрим на его результаты и будем думать о целесообразности его введения в России. Пока окончательного решения на этот счёт нет.
И это говорит действующий заместитель министра финансов России, с удивлением отметил Юрий Пронько. А своей головой не пытались подумать, господа чиновники? Вас же содержим мы, российские налогоплательщики. Для чего? Для того чтобы вы английский опыт изучали? А может, нам из Британии выписать дельцов, которые и будут принимать эти решения? Или вы их уже выписали?
Если вы заметили, продолжил обозреватель Царьграда, господин Сазонов дал интервью KPMG. Это одна из консалтинговых компаний, таких как McKinsey и другие консалтеры, которые и консультируют все эти министерства и ведомства. И этот шизофренический дуализм, когда с голубых экранов нам рассказывают, как Родину любить, а проекты решений готовят якобы, с юридической точки зрения, «российские компании». А ушки-то чьи, вот такие чебурашкины растут, удивляется Пронько:
Я никого ни в чём не подозреваю, не обвиняю, просто хочу понять. Почему английский опыт является для российского Минфина доминантой в принятии решений, которые касаются нашей с вами страны? Или министр экономического развития заявляет: «ничего, никакой проблемы-то нет», что иностранцы сидят в Сбере. Это «повышает спрос, повышает экспертизу»… Какую экспертизу? Если вы интеллектуальные импотенты, это не значит, что в стране нет других людей, которые вас не смогли бы заместить. Будем внимательно следить. И цените: то, что говорит Царьград, другие СМИ не скажут в силу разных причин: у кого-то кураторы «там, за бугром», кому-то хочется визу получить туда, у кого-то виды на жительство и так далее. А у нас есть только Россия.
Ползучий захват власти: Греф снова лезет нам в карман
Герман Греф и его британо-американские топ-менеджеры приступили к самой масштабной афере века – ребрендингу Сбербанка. Речь идёт не просто о переименовании крупнейшего госбанка России. Не просто о желании убрать четыре буквы в названии и заменить цвет логотипа за несколько десятков миллиардов. Речь о более масштабном проекте – подмять под себя отечественную экономику, а по возможности – и всю Россию, где будет сплошной Сбер, который будет решать, кому жить, а кому банкротиться, кого и на какую сумму обложить «данью», какие комиссии ввести за каждую транзакцию. Сбер – это не банк, это империя дельца, который считает себя «пупом земли российской».
Итак, в крупнейшем госбанке России, в котором федеральному правительству принадлежит 50 % плюс одна акция, решили провести ребрендинг. Правда, почему-то разрешения ни у кого не спросили. Греф решил из названия убрать слово «банк» и перекрасить логотип.
В 1994 году эмблема уже незначительно менялась: исчезла надпись с годом основания банка, расцветка вместо изумрудной стала зелёной. В 2009 году галочки были смещены влево под небольшим углом, надпись тоже изменилась: «Сбербанк» вместо «Сбербанк России». Тогда на эти манипуляции было потрачено – барабанная дробь – 20 млрд рублей. Новый логотип – это незаконченный круг с градиентом из голубого, жёлтого и зелёного цветов. Название в логотипе сокращается до «Сбер». Этот товарный знак был зарегистрирован ещё в апреле 2019 года.
Название Сбербанк устоялось, все в России к нему уже привыкли, и учитывая, что все пассивы формируются за счёт российских клиентов, которые привыкли к этому логотипу, я не вижу большого смысла убирать слово «банк» и делать название банка просто Сбер. Это (ребрендинг. – Ред.), скорее всего, связано с тем, что руководство Сбербанка последовательно проводит политику перехода всё больше и больше в сферу IT, выхода из банковского бизнеса – то, о чём Греф говорил неоднократно. Но в основе всей инфраструктуры, которую они наращивают, всё равно лежит банковский бизнес, поэтому в избавлении от слова «банк» я не вижу большой необходимости,
– прокомментировал это событие экс-замглавы ЦБ России Михаил Сенаторов.
По оценкам экспертов, на новый ребрендинг будет потрачено как минимум 300 млн долларов или почти 23 млрд рублей. Вот так, перемещение галочки и новое цветовое решение обойдётся в несколько десятков миллиардов рублей. Очень интересно, что это за фартовая контора, которая получила заказ на разработку нового логотипа? И кто уполномочил временных топ-менеджеров, а именно таковым является Греф и его команда, сплошь состоящая из граждан других государств, на переименование старейшего и крупнейшего банка России?
«На текущем уровне, на бытовом уровне это будет использоваться, прежде всего, извините за мой французский, для распила и отмывания денег. Потому что 300 миллионов долларов за ребрендинг – это больше, чем предыдущий ребрендинг, которого никто даже не заметил, и больше всего напоминает вульгарное воровство. Естественно, для такого либерала, каким является господин Греф. И, наконец, последнее. Сегодня Сбербанк является государственным банком Российской Федерации. Вполне может произойти его объединение с какой-нибудь частной компанией, скажем, с МТС или с чем-нибудь ещё, в результате чего произойдёт размывание доли государства в этом банке, и Сбербанк перестанет быть государственным. То есть без приватизации, в силу слияния, он окажется уже негосударственным банком, так как доля государства опустится ниже 50 процентов», – предупреждает экономист Михаил Делягин.
Происходящее не случайно. Тактическая задача – ребрендинг, стратегическая – подмять под себя экономику России. Жёстко разделить страну на тех, кто с Грефом, и тех, кто будет уничтожен, если посмеет сопротивляться новому монстру. Ещё в конце прошлого года Греф заявил: «Мы всё больше и больше становимся технологической компанией, а не банком». Он уже тогда предупреждал, что Сбербанк как экосистема может отказаться от слова «банк» в своём названии. Госбанк, который наполовину контролируется западными спекулянтами, зарегистрировал товарный знак «Сбер», чтобы начать атаку абсолютно на все отрасли и сектора отечественной экономики. Дальше всё пойдет по накатанной: появятся «СберТакси», «СберМедицина», «СберАвиа» и т. д. Мы с вами и не заметим, что уже должны конторе Грефа и его акционерам!
Агрессивность Сбербанка зашкаливает, там не скрывают, что желают присутствовать в жизни каждого своего клиента как можно больше и чаще. Оказания только финансовых услуг уже недостаточно. Команда Грефа хочет от позиции посредника перейти к позиции провайдера конечных услуг. Уже сегодня через различные ресурсы и формирующуюся экосистему Сбер подминает под себя строительство, торговлю, медицину, телекоммуникации, медицину и т. д. Очевидно, что Греф воспарил, он ведёт себя агрессивно. Даёт наставления ЦБ, шантажирует ФАС, влезает в вопросы образования. Вспомните, как Никита Михалков его разделал под орех, когда проанализировал грефовские инициативы в области образования.
Онлайн-обучение – это не только проблема физиологическая. Это проблема нравственная, для человечества вообще, а не только для детей. Вот, например, господин Греф внедряет цифровые платформы в 15-ти школах и хочет внедрить ещё в 50-ти или даже в 100. Есть вопрос: почему председатель Сбербанка занимается обучением, цифровыми платформами? Это не мой вопрос, но он есть. А ведь получается, что для этого рода деятельности, внедрения цифровых платформ, пандемия – мать родная. А как же. Вот что говорит сам господин Греф: «Нет ни одной причины, которая заставила бы нас отказаться от приоритетности обучения школьников. Угроза распространения коронавируса стала дополнительным стимулом для скорейшего внедрения цифровой образовательной платформы. Сложности предоставляют новые возможности»,
– рассказал Михалков в одном из выпусков своей программы «Бесогон». И далее – он же:
«Господин Греф говорит о том, что всё образование должно измениться. Это значит, что должна быть принята программа «Образование–2030». Посмотрим сканы. Вот программа «Образование–2030». Мне будут говорить: она ещё не принята, это ещё только прожект, это. Слушайте, когда она будет принята – будет поздно. Над ней работают с 2013 года. Вот, смотрите, очень любопытно. Ранее был проект «Детство–2030». И этот проект был отвергнут. Но на месте этого проекта, отвергнутого, возникает проект «Образование–2030″. Это более фундаментальный труд».
Обращаю ваше внимание на то, что ни одна сфера – ни социальная, ни экономическая – не застрахована от того, что в один не очень хороший день не окажется под контролем всеядного монстра. Мало того, что Греф «спёр» целый банк через ребрендинг, так ещё намерен установить тотальный диктат в России.
Посмотрите на задачи, которые ставят перед Сбербанком его топ-менеджеры. Речь идёт не просто об интеграции целых предприятий и секторов экономики в их экосистему, а о делении всей экономики на «своих» и «чужих». Те, кто отказываются «от полной интеграции с экосистемой Сбербанка», будут лишены партнёрства с крупнейшим госбанком страны. Более того, команда Грефа считает, что выплаты и иная заинтересованность (например, пакеты акций) топ-менеджерам должны быть кратно увеличены.
Убеждён, что ребрендинг, когда уберут четыре буквы и поменяют цветовую гамму за десятки миллиардов рублей, – это только первый тактический шаг. Дальше – и Греф этого не скрывает – окончательная приватизация Сбера. Кто будет контролировать этого монстра, тот получит ключи от всей страны. Борьба за Россию только начинается.
Как работают в McKinsey Перелёты бизнес-классом, четырёхчасовые собеседования и сборная по яхтингу — The Village узнал, как работают в знаменитой консалтинговой компании
McKinsey занимается управленческим консалтингом, по всему миру находится больше 100 офисов компании. В России только одно представительство McKinsey, и находится оно в Москве. Здесь работают 260 консультантов, 22 отраслевых эксперта и порядка 120 человек административного персонала (HR, PR, финансы, дизайнеры и другие).
Компания McKinsey пришла в Россию в 1993 году и открыла офис в Санкт-Петербурге. Когда стало понятно, что все основные штаб-квартиры крупных компаний находятся в Москве, офис переехал сюда. McKinsey занимает три этажа в бизнес-центре «Белая площадь» на Белорусской. The Village узнал, как работают и чем живут в компании.
Наём сотрудников
Шанс устроиться на работу в McKinsey есть не только у специалиста с опытом, но и у вчерашнего студента. Процесс отбора состоит из нескольких этапов. Сначала кандидаты присылают свои резюме и сопроводительные письма через форму на сайте. Команда рекрутинга отбирает подходящие. Затем соискателям дают тест из 26 вопросов (Problem solving test), призванный определить аналитические способности. На то, чтобы его выполнить, кандидату дают 75 минут. Если кандидат справился, его ждёт серия интервью. Сначала — собеседования с тремя руководителями проектов или младшими партнёрами.
С каждым из них в течение 50 минут соискатель обсуждает личные и профессиональные достижения, рассказывает истории о командной работе, опыте руководства, постановки и достижения целей. На интервью также придётся решить несколько бизнес-кейсов. Эти задачи не требуют узкоспециализированных знаний, а снова проверяют аналитическое мышление кандидата и способность делать выводы.
Собеседования занимают около четырёх часов, потом интервьюеры совещаются и принимают решение о том, стоит ли продолжить общение с кандидатом.
В случае положительного вердикта соискатель приходит на второй раунд интервью, который проходит в другой день. На нём процесс повторяется уже с партнёрами и директорами. В компании рассказывают, что в первую очередь обращают внимание на личные качества кандидата: то, как он умеет работать в команде, решать сложные задачи, достигать целей и вносить вклад в общее дело. Среди сотрудников встречаются музыканты из оркестра Большого театра и кардиохирурги.
У студентов последних курсов есть возможность пройти стажировку в компании: для этого им нужно пройти тестирование и один раунд собеседований.
McKinsey
Количество сотрудников: 9 000 во всем мире, 400 — в московском офисе
Площадь офиса: 6 000 м 2
Начало работы
Работа каждого консультанта начинается с поездки на недельный тренинг (Basic consulting readiness) в одну из европейских стран. На него съезжаются новички всех офисов McKinsey. В течение недели они проходят тренинги и в командах разбирают ситуации, в которых они могут оказаться, попав на проект к клиенту.
С первого дня работы к каждому консультанту прикрепляется наставник. Он отвечает за профессиональное развитие сотрудника на протяжении всей работы в McKinsey. Именно наставник узнаёт мнение команды о человеке и представляет результаты на ежегодной оценке персонала. После оценки каждому даётся обратная связь: какие качества развиты сильнее, а над развитием каких стоит поработать.
Обучение сотрудников проходит в виде тренингов. Для тех, кто перешёл на новую должность, их устраивают в Лондоне, Стокгольме, Праге, Амстердаме или корпоративном университете в Австрийских Альпах. Есть ряд тренингов, которые проводятся внутри офиса. Их обычно ведёт эксперт компании, который может поделиться знаниями по своей отрасли.
В компании есть возможность обучаться дистанционно. На корпоративном портале есть курсы и онлайн-вебинары, которые проводят профессионалы из разных офисов по всему миру. Темы разные: от развития навыков общения и освоения компьютерных программ до узкоспециализированных отраслевых семинаров и профессиональных политик компании.
Офисная жизнь
Обычно в офисе McKinsey немноголюдно с понедельника по четверг: большая часть консультантов работает у клиентов. Пятница — office day: даже если сотрудники работают на проектах в других странах и городах, они прилетают в Москву на пятницу и выходные.
В компании ненормированный рабочий день: в начале проекта команда договаривается о графике. Причём он может быть разным для всех участников.
В среднем консультанты работают по 60 часов в неделю. Основная масса сотрудников приходит на работу до 10 часов утра. Если человек задержался на работе после 9 вечера, то компания оплачивает ему такси до дома.
Дресс-код в McKinsey не строгий. Если встреч с клиентом не запланировано, можно прийти в джинсах или даже шортах. В остальное время консультанты придерживаются делового стиля в одежде. Все, включая руководителей, общаются на «ты». Сотрудники рассказывают, что всегда можно обратиться с вопросом или за советом к коллеге, и он обязательно тебе поможет. Многие сотрудники дружат, вместе ужинают после работы и ездят в отпуск. Например, каждый Новый год часть коллег отмечают праздники вместе за границей. Причём каждый раз для поездки они выбирают новую страну.
Многие консультанты часто летают в командировки. Если перелёт длится дольше четырёх часов, то сотрудник летит бизнес-классом. Если он работает на зарубежном проекте, то имеет право вернуться на выходные в Россию за счёт компании. Но можно этого и не делать, а потратить эти деньги, например, на билет супруге и привезти её к себе. Эту сумму можно потратить и на выходные в другой стране. У каждого есть возможность взять дополнительный отпуск между проектами, который не должен превышать 12 недель. В McKinsey это называют take time.
Проектные команды работают в переговорных комнатах. Остальные подразделения сидят в кабинетах. На каждом этаже есть кофе-пойнты, куда несколько раз в день приносят фрукты, йогурты и сладости. Пообедать, позавтракать и поужинать можно в офисной столовой. Все расходы на питание в рамках определённой суммы компания компенсирует. Раз в месяц сюда приглашают кейтеринговую компанию, которая устраивает день национальной кухни — например, японской или грузинской. А если сотрудник задержался в офисе после 19:00, то он может бесплатно перекусить в одном из ближайших кафе.
Не так давно в компании появилась лаундж-зона, где можно почитать сидя на пуфах, поиграть на рояле или в настольный теннис.
Корпоративы и спорт
Самым важным праздником в компании считают Новый год. Помимо основного представления отдельное шоу организуют новички, которые пришли в компанию в этом году и свежеиспеченные партнёры McKinsey. В канун Нового года в компании вручают премию «Оскар». Получить её можно в номинациях «Лучший консультант», «Рекордное количество командировок»,
«За самую широкую улыбку» и других. Номинантов выбирают всей компанией путём анонимного голосования.
Ежегодно в компании проходит день ценностей McKinsey. В этот день сотрудники обсуждают одну из ценностей компании. В последний раз это был client impact — все рассуждали о том, как вносить вклад в бизнес клиентов и работу компании. В прошлом году мероприятие проходило в загородном клубе, где все желающие могли поиграть в гольф или конное поло.
В компании активно поддерживают спорт. Например, каждую субботу сотрудники играют в волейбол в парке Горького. Есть в московcком офисе и официальная команда McKinsey по парусному спорту. И чтобы лучше выступать на глобальных соревнованиях между европейскими офисами McKinsey, сотрудники в течение года ездят на тренировки. Кроме того, здесь есть сборные по футболу и академической гребле. Каждую среду в офисе проводятся занятия по йоге. Все расходы на тренировки компания берёт на себя.