Кто такой зайсан на алтае
Поселок Зайсан Каменского района
Поселок с довольно странным названием Зайсан располагался в 6 км от села Верх-Аллак (Каменский район; Алтайский край). Основан он был в 1921 г. на территории бывшего Каменушинского сельского Совета.
Как и в большинстве сибирских поселений, обосновались в Зайсане переселенцы из центральной России, в основном из Подмосковья и Симбирской губернии. Основатель поселка – Колбин Стафий Иванович, ранее проживавший в Тараданове. Вместе с ним приехали и другие его односельчане, получившие здесь земельные наделы.
Почему переселенцы, нарушив традиции, дали своему поселку такое название, можно лишь догадываться. Ясно, что слово Зайсан тюркского происхождения. Кстати, здесь немало населенных пунктов, напоминающих своими названиями о Золотой орде: Аллак, Телеутск, Сузун, Чингис, Кирза, Ордынское, Кучук и др.
Зайсаном назывался маленький ручеек, который начинался от ключа и перебегал в овраг, уходящий до самой р. Обь. У истоков этого оврага и обосновался поселок, рядом, на ровном месте, среди берез и зарослей ягодников, располагалось крупное озеро Лебедево. Наверняка название связано с лебедями, когда-то наведывавшимися сюда. Этот водоем ныне облюбован как прекрасное место для отдыха и проведения различных сельских мероприятий и праздников.
Поселок застраивался интенсивно. По переписи населения 1926 г., в Зайсане проживали в 75 домовладениях 403 человека: 205 мужчин и 198 женщин. Перед коллективизацией насчитывалось уже 110 домовладений. Менее чем за пять лет прибавилось еще 35 домов. При застройке учитывалось поведение оврага, который рос в длину, ответвлениями разделяя усадьбы на разные части. Вскоре по самому поселку прошли три «рукава» оврага.
В центре села находились контора, клуб, магазин. Неподалеку, между двумя «рукавами» оврага, утопая в зелени, затерялись школа и дом для ее заведующего. Северный конец деревни завершался мехтоком с сушилкой. Гордостью поселения был дизельный 25-сильный двигатель «Красный Октябрь».
В период коллективизации все жители организованно вступили в колхозы, которых первоначально было два, а вскоре объединились в один, дав ему звонкое имя «Красный Октябрь». Хозяйство получило от государства надел земли – 2895 га. Полеводство стало главным занятием колхозников. Возделывали все зерновые культуры, сеяли подсолнечник и лен, имели бахчи, сажали табак, что было строго обязательным для всех хозяйств, и частники выращивали его. Правда, табак требовал больших трудовых затрат, но принимался по высоким ценам. По всей стране существовала стройная система приемки и переработки под названием «Табаксырье».
На начало 1940 г. колхоз содержал 130 голов крупного рогатого скота, 70 свиней, 485 овец, 156 лошадей. По числу, последних, он входил в первую десятку района. Разводили племенных орловских рысаков.
Председательствовал также Животиков Федор Иванович. Затем он заправлял делами в Верх-Аллакском сельсовете. Трудился, пока позволяло здоровье. Называют еще Малетина Григория, Бирюкова Егора Артемьевича. Был в этой должности даже заведующий школой Зайцев Павел Кузьмич.
Садовод-любитель Харламов Дмитрий Иванович не только создал общественный сад, но и способствовал тому, чтобы каждый колхозник имел культурные насаждения, сохранившиеся по сей день,
А на колхозной пасеке работал дед Колбин – основатель деревни. Водились пчелы и у жителей поселка. Зайсан прославился и многими другими знатными людьми. 40 лет проработал здесь заведующим школой Зайцев Павел Кузьмич. Школа из года в год добивалась 100-процентной успеваемости, что в те времена считалось редким исключением. За это он был награжден орденом Ленина. Авторитет Павла Кузьмича был безграничен. Не одно поколение сельчан преклонялось перед своим учителем, снимало шапки и низко кланялось.
Прочно сохранится в памяти сельчан имя Кутищева Николая Семеновича, честного, скромного человека, долгое время возглавлявшего парторганизацию. С фронта в поселок вернулся со многими наградами воспитанник Павла Кузьмича Зайцева майор Кириллов Иван Васильевич, выходец из бедной семьи, бывший простой колхозник. В мирное время он дослужился до генерал-майора. Летчиком стал и Тришин Николай, сын председателя.
Люди любили свой поселок, неохотно и дольше других не покидали его. Вопреки здравому смыслу, а также воле и желанию жителей, Зайсан, как и большинство таких же деревень, был признан неперспективным поселением. Жители поселка очень долго не покидали обжитые и родные места.
Нет поселка Зайсана, но продолжают расти, плодоносить сады и ягодники, взращенные руками его жителей. Приезжают сюда за ягодой не только старожилы и набирают ведрами ранет, малину. На еще более разросшемся овраге сохранился пруд и родник.
Источник: Мейкшан, И. Верх-Аллакский сельсовет: Зайсан // Каменская народная газета. 2012. 4 авг.
В связке дров тепла больше эксклюзив
«Национальный акцент» продолжает цикл публикаций о том, с чего начинались узы России с живущими в ней народами. Этот рассказ будет скорее о невероятной любви к родине. Любви настолько самозабвенной, что разные по происхождению этносы согласны именоваться единым названием, обозначающим принадлежность к феноменальному региону планеты – географическому центру нашего континента – Алтаю.
Когда б имел златые горы
Более тысячи лет алтайцы попадали в круговорот главных политических и экономических событий Евразии. Они входили в состав крупнейшего государственного образования в истории человечества – Тюркского каганата, на полвека объединившего территории Китая, Монголии, Казахстана, Алтая, Туркестана и Северного Кавказа. В империи Чингисхана в их распоряжении были просторы от лесов Северной Руси до тропических джунглей Вьетнама. Наконец, они до последнего отстаивали честь Джунгарского ханства. Но вот очередной этап экспансии цинского Китая в 1755 году перечеркнул великую кочевую историю алтайцев и стал угрожать самому существованию этноса.
Чтобы уберечь свой народ от гибели, большинство алтайских племенных правителей – зайсанов – обращаются к России с просьбой о защите и принятии их в подданство.
Но желанный союз с великой державой таил новую опасность. По решению властей алтайцам предписано переселение в поволжские степи. И не все смогли уйти от хрустальных озёр, девственной тайги и гор в белоснежных шапках – «Золотые горы» (дословный перевод с тюрскского), Алтай, первозданная красота земли, ставшей за века родной, – оказались дороже жизни своей и своего народа.
Откуда пошли
Нынешние алтайцы, проживающие преимущественно в тезоименных регионах – Алтайском крае и Республике Алтай, – признаны учёными прямыми потомками древнейших племен: гуннов, сарматов, скифов, тюрков, монголов и джунгар. Во времена расцвета Византии и в период образования Киевской Руси на Алтае обосновываются тукю, куу, теле и кыргызы. Ближе к IX веку приходят уйгуры.
Посему «алтайцы» – собирательное название племен, говорящих на тюркских языках.
Самые крупные народности – это телеуты, тубалары, урянхайцы, шорцы, теленгиты. Есть более сотни субэтнических групп, называемых сеоками. Принадлежность к ним определяется, как правило, родословной человека.
Выделяются две этнографические группы: южные алтайцы (алтай-кижи), говорящие на южноалтайском языке (до 1948 года назывался ойротским) и северные алтайцы, говорящие на северноалтайском языке.
В силу разного происхождения и отсутствия лёгкого сообщения – Алтай это ведь, прежде всего, система самых высоких в Сибири горных хребтов – между южными и северными алтайцами долгое время сохранялись значительные отличия не только в языковом, но и в культурном и бытовом планах. Заметная нивелировка и объединение, естественно, произошли во времена Советского союза.
Северяне региона относятся к уральской расе, занимающей промежуточное положение между европейцами и монголоидами. Имеют самодийские, угорские, тюркские, а также кетские корни. Прямыми потомками этих этносов считаются тубалары.
Некогда северных алтайцев этнографы предпочитали называть «черневыми татарами». Они предпочитали жить осёдло, занимались земледелием, охотой, рыбалкой и собирательством.
В свою очередь, на юге тюркские племена встретились с монгольскими. Так появились, к примеру, теленгиты и телеуты. Именно южан называли «ойроты» или «белые калмыки». Это ярко выраженные представители монголоидной расы. Кочуют и, соответственно, жилища предпочитают лёгкие в сборке и транспортировке: аил – шестигранная конусная постройка из брусьев покрытая корой или войлоком и войлочная же юрта. Окончательно увлекут жизнью в постоянных поселениях и научат строить избы алтайцев русские переселенцы лишь к концу XIX века.
Не плюй в колодец
В первой половине восемнадцатого века алтайцы – точнее, тюркоязычные местные племена – в большей степени зависимы от западных монголов, к тому времени называемых джунгарами.
Теленгиты, телеуты или белые калмыки в Джунгарии составляют четырьмя тысячами кибиток оток (группу родов или семей, объединённых по территориальному принципу, но с возможностью сменить дислокацию – всё же речь идёт о кочевниках – и с выстроенной иерархией, которая от перемены географических мест как раз не меняется). Являются вассалами джунгарского хана и платят алман (оброк) пушниной, скотом и железными изделиями.
Однако внутри самого Джунгарского ханства уже нет покоя. И после смерти в 1745 году кагана («правитель» в кочевом государстве – прим.ред.) Галдан-Церена нескончаемые разборки кланов приводят к двоевластию, вражде, наконец, убийству ханом Даваци хана Немеху-Жиргала с последующим скоро предательством Даваци главным сподвижником нойоном Амыр-Саной. Хойтский этот князь не получив желанные «кан-каракольские, тау-телеутские, телецкие и саянские земли», ищет поддержки у цинского двора. И скоро – уже под маньчжурско-китайскими знамёнами – лихо участвует в карательных походах на недавно родную Джунгарию, где отличается жестокостью и рвением и по части мести алтайским князьям – особенно.
Несметная цинская армия окончательно оккупирует столь желанную территорию ханства. И тогда предводители основных алтайских отоков принимают решение об уводе своих людей в Российское подданство.
12 зайсанов – Омбо, Кулчугай, Кутук, Наамкы, Боохол, Черен, Буктуш, Буурут, Каамык, Наамжыл, Измынак, Сандут – в 1754 и 1755 годах обращаются к сибирским властям, включая генерал-губернатора Мятлева, сначала с просьбой о военной помощи, а затем и о предоставлении убежища.
Не получив ответа, пишут прошение о принятии под крыло уже самой императрице Елизавете Петровне: «За долговременным невзятием нас в Россию многие зайсаны взяты мунгалами (китайцами – прим. ред.) в свою землицу вместе с женами и детьми, посему, чтобы уберечь себя, просим взять нас в свою протекцию». В ожидании решения Петербурга, алтайцы перекочёвывают к русским крепостям, недавно возводимым ведь и от их набегов, в том числе. Возможно, в истории найдётся не так много примеров, когда уроки преподаются столь скоро, не отстрачивая мораль на поколения и века.
Близок локоток
Китайцы ещё долгое время будут претендовать на «сбежавший» народ. Заманивать щедрыми посулами или обманом уходящих в Россию. Предъявлять ноты Российской империи. И ещё почти сотню лет будут контролировать предместья реки Чуи и Улаганское плоскогорье. Россия пока не сможет полностью воспрепятствовать аппетиту Поднебесной, данные территории назовёт Первой и Второй Чуйскими волостями, жители оных ещё и в первой половине XIX века будут оставаться двоеданцами – подданными двух держав.
Примечателен и тот факт, что китайская историческая концепция предполагает, что Джунгария всегда была неотъемлемой частью именно их страны. И политика России по освоению, в том числе, Алтая трактуется исключительно как захватническая.
Однако именно жестокое обращение и бессмысленные убийства мирных кочевников, помноженные на бесчисленные поборы, в середине XVIII века окончательно отвернули от цинского двора большинство алтайских зайсанов и убедили в выборе российского протектората для будущего своего народа.
И вместе нельзя, и врозь невозможно
С 1586 года на землях бывшего Сибирского ханства, разгромленного казачьим отрядом Ермака, вверх по течению Иртыша и Оби один за другим появляются русские форты: Тюмень, Тобольск, Тара, Сургут. К 1720-му крепостей заметно прибавится: Омск, Семипалатинск, Белоярск, Бийск, Усть-Каменогорск, Чаусский и Бердский остроги.
Начало лета 1756 года. Вместе со своими семьями и улусными людьми к Бийску приходят зайсаны Буктуш, Бурут, Серен, Намыкай и демичи Менгош и Сергеков.
Согласно полученному 24 мая императорскому указу прибывшие присягают на верность и подписывают уверения в том, что «прикочевали в подданство всероссийской государыне в вечные роды непременно.
И где нам повелено будет селение иметь, по тому указу должны поступить и противу россиян никаких злых поступков, воровства и грабительства не чинить, в том и пред бурханы присягали, если пред в нарушение что учиним, то по воли и правам великия государыни наказание подвергаемся».
Формулировка клятвы не случайна – Коллегия иностранных дел предписала «зенгорцев» – ойратов – принятых в подданство, подальше от китайской напасти «перепровождать по линиям в волжские калмыки».
Свидетели истории
Из «Обращения алтайских зайсанов к командующему войсками Колывано-Кузнецкой линии Ф. Дегаригге с просьбой о помощи»
» Мы, алтайские знатные зайсанги, все между собою согласись, сие письмо к полковнику чрез Намку посылаем.
Ежели бы вы, с толмачом Михаилом переговоря, сие наше дело вскоре привели ко окончанию, то бы оное было хорошо, а ежели бы вы прислали к нам войско и оным нас защитили и к себе взяли, то бы оное хорошо же было, також ежели бы вы здесь на наших местах крепость построили, то бы оное было крепко.
И ныне вы, Белого царя полковник, пожалуйте, возьмите нас к себе, а к нам уже со объявлением нарочные приезжали, что мунгалы хотят нас отсюда взять и перевесть к себе, и ежели вы нам войска хотя и не дадите, однако ж, ежели бы вы прислали к нам одного знатнаго человека, то бы и оное хорошо было, а мунгальским войском командующий владелец, именуемой Шидар Ванг Амунгус, как мы сами видели, имеет при себе пять тысяч человек войска, потом слышали, что оного войска при нем сорок тысяч. А ныне мы намерение имеем Белому царю подати платить и кроме Белого царя иного государя не имеем.
Намки руку приложил.
Из рапорта сибирского губернатора В. А. Мятлева в Коллегию иностранных дел о приеме в подданство России народов Южного Алтая.
» И для того необходимость требует принимаемых в здешнее подданство зенгорцев от тамошних границ отводить вдаль, но внутри Сибири и в отдаленности от тамошних границ таких теплых и для скота привольных мест нет, где б они, зенгорцы, с скотом своим кочевать могли, ибо все те места, которые простираются от зенгорской границы к северу, по их состоянию к житью их за тамошнею стужею и глубокими снегами, им неудобны, а как и вышеписано, их, зенгорских калмык, к поселению привесть никоторым образом невозможно
И потому Коллегия иностранных дел за теми резонами остается и ныне при прежнем своем рассуждении, чтоб зенгорцев, желающих быть в подданстве е. и. в., принимая, препровождать по линиям в волские калмыки таким образом, как о том по посланному к вам из Коллегии иностранных дел от 27 генваря сего 1756 г. указу определено, ибо которые из них единаче туда зайдут, тем уже к обратному побегу никакого способа совершенно не будет, да и зенгорцам доставать их оттуда силою невозможно, а при всем том и прием их в здешнюю сторону им, зенгорцам, столько чувствителен быть не может, нежели когда б они вблизости от них находились».
Из Указа коллегии иностранных Дел Сибирскому Губернатору В. А. Мятлеву о приеме в подданство России ойратских беженцев и населения южного Алтая.
» И потому Коллегия иностранных дел за теми резонами остается и ныне при прежнем своем рассуждении, чтоб зенгорцев, желающих быть в подданстве е. и. в., принимая, препровождать по линиям в волские калмыки таким образом, как о том по посланному к вам из Коллегии иностранных дел от 27 генваря сего 1756 г. указу определено, ибо которые из них единаче туда зайдут, тем уже к обратному побегу никакого способа совершенно не будет, да и зенгорцам доставать их оттуда силою невозможно, а при всем том и прием их в здешнюю сторону им, зенгорцам, столько чувствителен быть не может, нежели когда б они вблизости от них находились.
Только ныне та трудность остается, что, как и выше написано, присланный от зенгорского зайсанга Омбы собою объявил, яко оный зайсанг как к братским калмыкам, так и к волским калмыкам в соединение за дальностью идти не хочет, в каком намерении, может быть, и оный зайсанг Омбо с прочими находятся. Итак, остается теперь ожидать, не склонятся ж они к тому по приезде к ним отправляемых в Сибирь от наместника ханства калмыцкого Дондук Даши нарочных: попа и зайсанга, которые по полученному ныне здесь известию в непродолжительном уже времени к вам и отправлены быть имеют или уже и отправлены. А между тем и до приезда тех, от наместника ханства посланных, и что оные зенгорские зайсанга неотступно просят о принятии их в здешние границы, представляя уже и опасность им от продолжения, чтоб их в мунгалы не захватили, имеете вы по рассуждению, сообщенному вам от действительного тайного советника Неплюева, чрез кого заблагорассудит приказать их еще именем вашим спросить, в каком подлинно они намерении находятся и не склонятся ли, чтоб им для лутчей безопасности и удобности к кочеванию со скотом их перейти к волским калмыкам, обнадеживая их, что они проведены быть имеют по линиям без всякого изнурения их скотам и там врознь не раскочуются.
Ежели ж бы они, зайсанги, и по такому чинимому им от вас обнадеживанию к переведению их в волские калмыки не склонились, а стались при том, чтоб они по принятии их в подданство е. и. в. оставлены были при тамошних границах, то хотя в рассуждении изъясненной выше сего неполезности в содержании их тамо надлежало б им в том отказать и от здешних границ отбить, особливо, ежели бы предугадать было можно, что они в таком случае не иным кем, но мунгалами захвачены б были, но понеже из последнего доношения вашего видно, что они как в китайском подданстве быть не хотят, так равным образом и от Амурсананя удаляются, из которых последнее обстоятельство толь вящее рассуждение заслуживает, понеже они, не имея к тому важных причин, совершенно б от своего народа удаляться не стали, и потому сумнение предстоит, чтоб они, в случае им со здешней стороны отказа, не были принуждены отдаться в защищение по способности Средней киргиз-кайсацкой орде, которая и без того уже полученными доныне над зенгорским народом при настоящем во оном смятении знатными авантажами взмерилась.»
Первый и последний Ага-зайсан алтайского народа
Просмотров:
В конце прошлого года в республиканский литературно-издательский дом «Алтын-Туу» выпустил сборник воспоминаний «АГА-ЗАЙСАН» автора-составителя Николая Витовцева, посвященный памяти политика, исследователя и просветителя Александра Киндишевича Бардина. Предлагаем несколько отрывков из этой книги:
Воспоминание, которое преследовало его всю жизнь… Отца арестовали по линии НКВД, и сначала он находился в тюрьме на окраине Кызыл-Озёка. Комиссары открыли ее на территории захваченного женского монастыря. Сбили кресты, сожгли иконы, обнесли стену вокруг монастыря колючей проволокой. Родственников не пропускали, отгоняли их от тюремных ворот прикладами винтовок, а случалось — и выстрелами в воздух. Крики конвоиров и лай собак, горестные возгласы женщин, которых лишали последних свиданий с мужьями… «Иди! – сказали ему. – Тебя пропустят…» Кто-то из родственников подсказывал его матери: ребенка охрана пропустит, не смогут отказать. И его повели к отцу. Он навсегда запомнил взгляды деревенских мужиков, оторванных от земли, от работы. На него смотрели виновато, растерянно, с болью в глазах. И среди них был его отец. За что их взяли? И кто остался в деревнях после них? Забирали самых лучших — работящих, самостоятельных, крепких. Но тогда он этого еще не знал и ничего не понимал в том, что происходило — поэтому и разрешили попрощаться с отцом.
Он просидел у отца на коленях совсем недолго. Отец ничего не говорил, а только прижимал к себе пятилетнего сына и от горя раскачивался из стороны в сторону. Это было недолго — и это длилось в его памяти всю жизнь. За что лишили жизни его отца? В годы студенчества, после ХХ партийного съезда, он перечитывал мемуары очевидцев тех гибельных событий, документы того времени, но так и не нашел ответ, хотя временами казалось, что жертвы сталинской эпохи были не напрасны, и в годы своего директорства в Ине, Эдигане он был уже готов к тому, чтобы принять перемены тогдашних лет как награду, как воздаяние после всего, что выпало на долю его поколения. Но пришла перестройка, и вместо раскулачивания 30-х годов началось «разгосударствление», к которому подключились внуки комиссаров, и вместо комитетов бедноты стали появляться бизнес-сообщества. К нему в совхоз приехал однажды секретарь обкома и объявил: будущее теперь — за фермерами. Он слушал секретаря, а в памяти снова всплывали горестные возгласы женщин, лай собак, крики конвоиров и гнетущее молчание арестованных крестьян.
Его отец, фермер-единоличник, был убит комиссарами.
Как, почему возродилась Белая Вера в начале ХХ века глубоко в горах? Где искать ее корни? Точно так же, как в русском православии переплетены пережитки языческой веры славян с «Новым Заветом», так и в алтайском бурханизме Бардин искал и находил корни тенгрианства, шаманских верований, бесспорное влияние буддизма и новейших политических настроений, характерных для начала ХХ века. Если не быть алтайцем, то рассуждать со стороны всегда легче: выделять что-то главное и отсекать всё лишнее. Но как быть человеку, который сам оставался живым носителем всех традиций? Как быть с родовой памятью, которая лишала его покоя и не давала искать простых решений? Прямых дорог в горах не бывает, он это знал, и его духовные искания продолжались.
Что посоветовал бы автор книги «Думай и богатей» Наполеон Хилл ему, главе крестьянского хозяйства? На чём предложил бы делать деньги в условиях безумной инфляции? Пожалуй, этот Наполеон предложил бы скупать землю у владельцев земельных паёв, а еще выгодной была скупка недвижимости. Опытные спекулянты знают: скупать надо то, что дешевле. Но к их числу ага-зайсан не принадлежал. С упорством, которое не понимал никто из бывших его коллег по «Алтайэнергобанку», Александр Киндишевич продолжал развивать крестьянское хозяйство «Боор». Память о великом предке не давала ему остановиться.
…В газетах писали в середине 90-х об «алтайских миллиардах», которые бесследно исчезали, не доходя до учителей и врачей, крестьян и шахтеров, пенсионеров и студентов. Кто-нибудь из участников тех хитроумных схем разбогател к началу XXI века? Кто-нибудь сделал полезные вещи для возрождения народной культуры, помог хотя бы чем-нибудь собственному народу? Имён таких меценатов история лихих 90-х, увы, не сохранила. Всё, что легко приходило к «успешным людям», так же легко уходило от них, не оставляя после себя никаких следов.
… Нынешнее поколение должно знать, что у истоков возрождения зайсаната стоял А.К. Бардин, первый зайсан майманов, избранный в 1990 году, ещё при коммунистах, и единственный ага-зайсан алтайского народа. И тот факт, что с его уходом из жизни так и не нашлось столь же влиятельной и авторитетной фигуры на пост Ага-зайсана, свидетельствует лишь о том, что достойного преемника у него пока нет. Но точка отсчёта есть: трехметровая стела в урочище Текпенек с выбитыми на ней словами: «Майман, 1990 год, 7 июля».
Он слушал людей, которые собрались на курултай, и понимал, что пришло время уходить и прощаться с теми надеждами, которыми жило его поколение. К началу осени 2002-го переменчивое эхо лихих 90-х годов докатилось, наконец, и до Горно-Алтайска: новое поколение праздновало победу над «партийной номенклатурой», к которой принадлежал и он, ага-зайсан Александр Бардин.
Было время, республиканский лидер Валерий Чаптынов выступал категорически против учреждения Курултая алтайского народа, не понимая, зачем изобретать какое-то подобие «народных фронтов», а с другой стороны — именно такой курултай мог привести к дальнейшему дроблению алтайского народа. Так и случилось: в республике заявили о себе четыре коренных малочисленных народа. Чаптынов был также против зайсаната: кто решил, что народ должен избрать себе 12 или 15 зайсанов, когда сеоков на самом деле около ста? А что касается Тёс-Торгоо, то его роль для Чаптынова была вообще непонятна. Культуре, просвещению, духовной жизни народа вряд ли нужны какие-то директивы. И можно ли управлять, руководить народным самосознанием?
И вот пришло время для того, чтобы рассудить, кто был прав тогда, в середине 90-х. Прежде в исполкоме курултая тон задавали активисты «Эне-Тил», и, сидя в президиуме, Александр Киндишевич наблюдал за тем, как они держали отчёт о том, что успели сделать за прошедшие три с половиной года и что они оставляют для команды победителей. Курултай задумывали для того, чтобы объединить народ — а вместо этого стали делить власть. Как объединить людей, которые неспособны слышать друг друга и не ищут в политике ничего, кроме личной власти? Он этого не знал.
Время рассудило их споры с Чаптыновым, и они признавали, что главный их оппонент был прав, когда высказывал свои опасения по поводу зайсаната. Прошедшие годы показали, что зайсанов не надо бы избирать по сеокам — это действительно вело к разобщению. В старые времена народ делился по отокам, или по дючинам. Может быть, вернуться к территориальному принципу, говоря о нынешнем зайсанате? Такое предложение поддержали научные работники и, разумеется, актив общества «Эне-Тил». Но радикально настроенная часть делегатов оказалась теперь в большинстве, и никакие доводы учёных не могли их переубедить.
Если зайсанат даже в том виде, в каком он был в 90-х годах, вызывал известные опасения у политиков масштаба Чаптынова, то каким быть новому зайсанату? Прежний исполком курултая, уходя в отставку, не мог дать ясного ответа на этот вопрос. У каждого алтайца в роду переплетены многие (если не все) сеоки, представленные на Алтае. И, может быть, по этой причине внутри каждого из 12-ти «основных» родов наблюдались известные противоречия. Такие уважаемые люди, как ага-зайсан Бардин, хорошо знали, как снимать возникающие время от времени противоречия, и лучше других понимали, как консолидировать свой народ. Но теперь они оставались не у дел.
Из состава исполкома, избранного в феврале 1999-го, в новый состав вошли только двое — Константин Шлыков и Семён Танытпасов. В прежнем исполкоме был 41 человек — теперь обозначили в пределах 25-27 человек. Если верить тому, что в курултае прежде заправляла бывшая партийно-комсомольская номенклатура, то получалось, что в сентябре 2002-го она потерпела поражение, и даже такое движение, как «Эне-Тил», потеряло всякий вес внутри Курултая алтайского народа.
На вторых выборах Главы республики исполком Курултая и зайсанат работали на кандидатуру Владимира Петрова; бывшие комсомольские работники и их сторонники — сначала на Сергея Кречетова, потом на Александра Бердникова, а радикально настроенная молодежь — на кандидатуру Владимира Амургушева. В итоге они сообща помогли выйти во второй тур Семёну Зубакину. Что-то похожее наблюдалось и во время выборов Эл Башчы. Прежний исполком Курултая вместе с зайсанатом и обществом «Эне-Тил» рекомендовали на этот пост кандидатуру Юрия Антарадонова. Другая часть делегатов группировалась вокруг лидера городского курултая Василия Кудирмекова. Были свои сторонники и у Семёна Танытпасова, выставлявшего кандидатуру против Юрия Антарадонова в феврале 1999-го. Делегаты с мест обсуждали кандидатуры Анатолия Соколова и Семёна Тузачинова. На тот случай, если Антарадонов снимал свою кандидатуру, прежние руководители Курултая имели в запасе кандидатуру депутата республики Владимира Сабина. Но, как видно, Сабин ещё до начала работы III Курултая увидел, что дальнейшая борьба с поколением политиков next бессмысленна.
Когда обозначились два явных лидера, сторонники радикальных перемен поняли: нужен кто-то третий, и желательно чтобы это была компромиссная фигура. Зайсан кыпчаков Константин Шлыков, давний друг ага-зайсана Бардина, до последнего момента колебался, не надеясь на поддержку горожан. Но он был одним из двух членов прежнего исполкома, который попадал в новый состав, и это давало шанс. В итоге, как и рассчитывал Александр Киндишевич, победил именно он.
Но власть в Курултае перешла в руки тех, кто на выборах Главы республики работал на В.Амургушева. В числе причин, которые привели бывшую партийно-комсомольскую номенклатуру к окончательному поражению на Курултае, называли её излишнюю самонадеянность. Подвело чувство незаменимости, а их противники не теряли времени даром, работали во всех районах республики, и в этом смысле их победа — заслуженная, ага-зайсан это признавал.
В нынешней политике сплошь и рядом победители перестают слышать тех, кто потерпел поражение. Но, к счастью, Курултай 2002 года оказался счастливым исключением. Есть вещи, по которым не могло быть никаких разногласий между «старым» и «новым» Курултаем, и прежде всего это коренные интересы народа, ради которого, собственно, и сидят в президиумах. Как сказал руководитель общества «Эне-Тил» Владимир Кыдыев сразу после того, как разъехались делегаты, все резолюции, подготовленные его сподвижниками, были приняты на этом Курултае — все до одной.
Они уходили, передавая новому поколению то, что не успели завершить. Вернее, им этого не дали.
Прочитать полный текст книги или скачать ее можно здесь.