Кто такой женя родионов
«Крестик Жени был в Сирии, на Донбассе, в Крыму…»
Беседа с Любовью Васильевной Родионовой – мамой воина-мученика Евгения Родионова
В годовщину убиения Евгения Воина вспоминаем о нем, о том, что перенесла его мама, разыскивая сына, говорим об ответственности, равнодушии чиновников, воинской чести и памяти.
– Любовь Васильевна, героическая гибель вашего сына объединила сотни тысяч людей по всему миру…
– Да ведь он был простым парнем! Единственное, что было необычного, – он не был никогда раскрытой книгой… Он был таким наблюдателем. Никогда сам на контакт не шел, а стоял и рассматривал человека. И только тогда, когда был уверен в нем, делал шаг навстречу.
Был очень ответственным. У нас был развод в семье. Женя знал, что он случился не по моей вине. Он был в моей жизни такой опорой, что другой мне и не нужно было никогда. Он действительно мужчина с 7 лет. Всю ответственность взял на себя. Не я его только воспитывала. Сама жизнь воспитывала. Окружение. У него была первая очень хорошая учительница. Это вкупе все. А еще у него были две великолепные бабушки по имени Марии. Он их очень любил. Это они его к Богу привели.
– Бабушки говорили о Боге с вашим сыном?
– Бабушки, не я. Я сейчас чувствую за это свою вину. Крестили его они в 11 лет. Он приехал домой с крестиком на веревочке. И потом он делал крестики сам. Занимался отливкой и выжиганием. Чеканка была. Фигурки отливал и крестики.
– Рухнул мир. Рухнул мир, потому что я сразу поняла, что этого быть не может. Пришла беда. Друзья Жени, соседи – никто не поверил в то, что это возможно. Если бы не поехала искать его, не знаю, как все повернулось бы. Наверное, с клеймом «дезертир» так бы и лежал в земле.
– Когда готовился к интервью, заметил такие слова: «Солдатам Первой чеченской кампании, преданным политиками, окруженным насмешками гламурной прессы, было в сотни раз тяжелее, чем воинам Великой Отечественной».
– Это правда. Тут совсем другая история. Одни хлебали грязь и кровь, а другие здесь жировали. В фильме у очень хорошего человека С. Говорухина «Прокляты и забыты» все очень честно. Одни страдают, а здесь собаки лижут бутерброды с икрой. Здесь был сумасшедший пир во время чумы. Какая-то часть ребят были совсем в другом положении. Было очень четкое разделение.
Ребята, воевавшие на той войне, были разуты, раздеты… И все были против них. Только ленивый их не оплевывал
– Кроме матерей, родных и близких никто особо о них не думал…
– Прежде, чем мы поговорим о подвиге вашего сына, хотелось бы вспомнить ваш материнский подвиг…
– Разве это подвиг? Миленькие мои, я не совершала подвига. Я выполнила материнский долг – и всё. Не надо делать из меня героиню.
– Но Любовь Васильевна, вы ради этого долга шли в Чечне по минным полям…
– А какая мать не пошла бы? Покажите мне мать, которая бы не пошла!
– Это правда. Сейчас с годами начались осложнения. И голову разбили. Но разве в этом дело? Дело в другом. Надежда меня вела. Я надеялась. А по минным полям я пошла, когда выкапывать сына нужно было. Тогда уже терять было нечего. Уже было все равно.
– И вы еще столкнулись с безразличием чиновников…
Но, наверное, и среди чиновников есть хорошие люди. Но мне как-то не повезло с ними. Мне с военными больше повезло, а с чиновниками нет.
– Военные другие?
– Да, военные другие. Они смерти в лицо смотрели. Они понимают, что это такое. Было время, когда и среди них было много не очень хороших людей. Но их все-таки было меньшинство. Военный человек служит. А чиновник не служит, он работает. На себя. Это печальная история. Вроде бы несправедливо… Приехали ребята-спецназовцы и говорят: «А как же местные власти?!» Я им: «Ребята, мы не можем их заставить приходить туда».
Если у человека есть любовь и сострадание, желание помочь, поддержать, он поделится этим. А если нет, ну не повезло человеку, он несчастный. День Матери, день рождения… – я никогда не получила ни одного цветка. А они еще меня пытаются обвинять: тут не то сказала, там не так сказала.
– Тех людей, которые все понимают, гораздо больше.
Я очень люблю отца Михаила Васильева. Потому что он, как и я, с парашюта прыгал.
К военным у меня бесконечное уважение. Мало ли где бы он хотел жить, он едет туда, куда его направляет Родина. Поэтому я их очень уважаю. Это люди моей крови.
– К разговору о чиновниках. Вы мыли полы в ханкальской больнице…
– Нет-нет-нет, это не больница была, а гостиница.
– Гостиница?
– Генеральская гостиница в Ханкале. Как раз там жили генералы Трошев, Шаманов. Я их всех знаю. И они меня знают. Там жил Лебедь, с которым мы потом конфликтовали. Это как раз гостиница для генеральского состава.
– И вам пришлось так зарабатывать деньги, чтобы продолжить поиски сына?
– Да. На эти деньги я потом могла поехать, а не пешком идти. Когда приехала, у меня ни копейки не было. Девять месяцев… Это сколько нужно взять денег с собой, чтобы прожить столько времени?! Да, работала.
– Вы помните вашу встречу с боевиком, который сказал, где находится тело вашего сына?
– Это все не так просто было. Для того, чтобы мне приехать в Бамут, мне нужно было 17 раз ездить к Руслану Хайхороеву.
– Это убийца вашего сына?
– Да. Чтобы договориться о выдаче тела сына. И какие еще условия мы должны были выполнить. Мы выполнили кучу условий. Освободили из СИЗО нескольких человек. 17 раз на торговлю я ездила одна, и один раз со мной был Вячеслав Пелепенко. Как раз в ту ночь, когда мы их выкапывали, он был со мной.
Мы выполнили все условия боевиков, а забирать тела были вынуждены так, как будто мы их воровали
– И вы самостоятельно стали выкапывать тела убитых.
– Да. Мы выполнили все их условия, а забирать тела все равно были вынуждены так, как будто мы их воровали. Нам все время выставляли новые условия. И было уже 23 октября, листва падала. А на будущий год могила уже бы сровнялась, и невозможно было бы ее найти. Их в июне закопали.
– Да. Это не было тайной. Это было сказано в присутствии представителей ОБСЕ. Это уже не было секретом. Местные жители мне говорили: «Не забирай парней. Пусть это будет могила». Так что это не было секретом.
Когда мы Чечне три года дали, там было полное безвластие. Тогда там творился полнейший шабаш. Там беспредельничали по полной программе. И конечно, вооружались.
– Правильно: это мои дети. Потому что я их искала – и я их нашла. У Жени на могиле стоит четыре кипариса. Именно потому, что их было четверо. Никогда я их не отделяла, никого. Они все мои. Просто так сложилось, что крестик был только на Жене. А у них медальончики. Но кровью они все вместе покрестились. Была даже формулировка «Евгений Родионов и иже с ним убиенные». Кстати, в Харькове так и построен храм – в честь подвига Евгения Родионова и иже с ним убиенных.
Боевик сказал, что они не захотели подчиниться. Сказал: «Не захотели стать нам братьями. Мы таких или ломаем, или убиваем».
– И ему приказали снять крестик?
– Всего вы совершили около 60 командировок в «горячие точки». Возили продукты, теплые вещи для солдат…
– Какие же это командировки?! Это были поездки с подарками доброты. Мы все их собирали. Я всего лишь их отвозила. Я просто пыталась быть полезной. Бог дал такую возможность. Это было так радостно. Это было такое счастье. Что ты не пустоцвет, а можешь сделать людям что-то доброе. Я в каждом из солдат видела черты сына. Очень много людей тогда подключалось к работе. И храм, где отец Димитрий Смирнов, и храм, где отец Александр Шаргунов. Были военные, пенсионеры.
У отца Александра Шаргунова какое-то время хранился крестик Жени. Потом я его взяла, поскольку стали приезжать люди с войны. Хотели приложиться. Но в храме свои правила. Выносили только в воскресение – как святыню. Я посчитала, что это неправильно. Потому что человек с фронта, и ему нужно именно сейчас. Крестик был в Сирии, на Донбассе, в Крыму, в госпиталях.
Нужно помнить: за каждый наш шаг мы несем ответственность
– Вы жили в разных семьях в Чечне, общались и с простыми чеченцами, с мирным населением…
– Они разные. Если я приходила в разрушенное село, и палками в меня кидали, и унижали, при этом и сами плакали. У них тоже погибли люди. А если село не было разрушено, тогда меня понимали. Давали чашку чая, кусок хлеба. Через простых людей я выходила на главарей бандформирований. Одна женщина мне сказала: «Не все плохие у нас, не все хорошие у вас». Очень уважительно относились, как ни странно, старейшины, они сажали меня за стол, что на Кавказе высокая честь. Они видели во мне мать. А, может быть, были научены 1944 годом.
– О чем вы думаете, когда видите мальчишек и девушек, у которых сейчас какие-то свои проблемы? Какие советы даете, когда встречаетесь с ними?
– Я много с молодежью общаюсь. Хочу только одного: чтобы каждый наш шаг мы несли ответственность. Не думать о себе, а подумать о матери. Мать родила и вырастила. Что из ребенка получится, лежит на матери. Должна быть ответственность за все свои поступки. Прежде всего.
[1] В мае 2011 г. Евгений Родионов включен как «новомученик Евгений Воин» в воинскую панихиду, рекомендованную православным капелланам армии Соединенных Штатов для совершения поминовения погибших воинов в праздник Усекновения главы Иоанна Предтечи и Димитриевскую субботу.
[2] Российский политик и общественный деятель, первый заместитель председателя Всероссийской общественной организации ветеранов «Боевое братство».
Мученик за Веру и Отечество Евгений Родионов
Любовь Васильевна Родионова, долго искавшая сына, объявленного поначалу дезертиром, заплатила убийцам своего мальчика только за то, чтобы ей показали место захоронения. Потеряв здоровье, так как ее жестоко избивали, мать все же нашла и выкопала обезглавленное тело Евгения, чтобы похоронить его на родине по христианским обычаям. Затем снова вернулась и долго искала череп сына, который бандиты раскололи на части, опасаясь преследования души убиенного. Женя был растерзан в день своего рождения, за отказ снять с себя нательный крест и принять веру ислама.
Родился Евгений Родионов 23 мая 1977 года в семье простого плотника. Работа с деревом была распространенной профессией в этом районе. Мать Евгения Любовь Васильевна также работала на мебельной фабрике технологом. По ее рассказам, в день рождения сына с неба упала звезда, а сердце сжалось в предчувствии беды. Возможно, это было лишь результатом изматывающего процесса родов, но сама Любовь Родионова связывает ощущение с трагической судьбой мальчика. В отрочестве Евгений любил ходить в лес и наслаждаться красотой живой природы, его интересовали законы этого мира, его гармония. Мальчик долго не ходил, и его окрестили, после чего ноги окрепли, и Евгений сделал первые шаги. Девять классов общеобразовательной школы, затем работа на том же мебельном заводе и курсы водителей – такова короткая биография воина мученика. В армию Родионов ушел в 18 лет, он готов был с честью выполнить свой долг.
Заступив на погранзаставу, Андрей Трусов, Игорь Яковлев, Евгений Родионов и Александр Железнов, не подозревали, что ожидает их в ближайшем будущем. Как происходил штурм блок-поста неизвестно, однако кровавые следы, найденные на месте боя говорят о том, что ребята сопротивлялись. Сто дней кошмарного плена, нечеловеческих пыток и унижений стали последними днями русских пограничников. Родионов оказался самым молодым из них. По некоторым сведениям, к блок-посту подъехала машина скорой помощи, и даже были слышны крики о помощи, но тревогу никто не поднял и четыре пограничника бесследно исчезли. Сегодня известно, что в машине находился полевой командир Руслан Хайхороев с бандитами.
Розыск пленных не производился. Об этом бесчестном поведении российского командования уже написано немало статей. Сегодня известны шокирующие данные о том, как беззащитные матери пытались разыскать своих сыновей, а российские власти замалчивали факты преступного издевательства над ними. Огромное количество убитых горем женщин, так и не вернулись домой, растерзанные бандитами.
Сначала Евгения объявили дезертиром, но потом все же признали его нахождение в плену. Ребята до последнего дня ждали помощи, но искать их никто не собирался. Системы поиска пленных и погибших вообще отсутствовала, государство не позаботилось об этом и после окончания военных действий. На поиски своего сына отправилась мать, так как отца немедленно убили бы в чеченских селениях. Однако и Любовь Васильевна пережила страшные издевательства. Однажды ее так жестоко избили, что сломали позвоночник, только невероятная сила духа позволила выжить и отыскать останки Родионова.
Жертва четырех молодых парней была отомщена, место, где их пытали и убивали было стерто с лица земли пришедшими сюда вновь русскими войсками, ни один из головорезов не ушел от возмездия. Любовь Васильевна ежегодно приезжает в часть, где начинал службу ее сын и обращается к новобранцам. Она желает им ответственных командиров, не таких которые предали Родионова.
Сегодня мы чтим память погибших пограничников Андрея Трусова, Игоря Яковлева, Евгения Родионова и Александра Железнова.
Светлая память православному воину Евгению Родионову.
Родионов Женя. Ему сегодня должно было исполниться 39, но 20 лет назад он выбрал веру!
Служил в Пограничных Войсках Российской Федерации. Во время первой чеченской войны вместе с товарищами попал в плен к боевикам, где долгое время подвергался жестоким пыткам и издевательствам, на предложение отречься от православной веры, в обмен на жизнь и свободу, дал отказ, за что тут же был зверски убит…
Родио́нов Евге́ний Алекса́ндрович (23 мая 1977, село Чибирлей, Кузнецкий район Пензенской области — 23 мая 1996, близ села Бамут, Чечня).
Женя родился 23 мая 1977 года в селе Чибирлей Кузнецкого района Пензенской области. Отец Евгения, Александр Константинович, был столяром, плотником, мебельщиком (скончался через четыре дня после похорон сына). Мать — Любовь Васильевна, по специальности мебельщик-технолог.
В год с лишним Евгений был крещён, однако нательного креста не носил и лишь в 1988 (или 1989) году бабушка сводила Евгения в храм, где ему дали крестик. Хотя мать Евгения отрицательно относилась к ношению сыном креста, он и не думал его снимать; лишь со временем переменил цепочку на толстую верёвочку.
Евгений окончил девять классов общеобразовательной школы посёлка Курилово Подольского района Московской области, а затем работал на мебельной фабрике (сборщиком, обойщиком, раскройщиком), учился на шофёра.
13 января 1996 года направлен на боевую стажировку в КОПО (Кавказский Особый Пограничный Округ) в Назрановский пограничный отряд, где выполнял служебно-боевые задачи по охране и обороне административной границы с Чеченской Республикой.
13 февраля 1996 года вместе с рядовыми Андреем Трусовым, Игорем Яковлевым и Александром Железновым заступил в пограничный наряд на контрольно пропускной пункт на границе Ингушетии и Чечни.
Вскоре после захвата в плен мать Евгения, Любовь Васильевна, приехала в Чечню на поиски сына, как считалось, дезертира. Его командир сообщил ей, что он в плену, но не проявил никакого участия к его судьбе. Она вышла на Басаева, тот пообещал ей найти сына при всех, но, когда она вышла из селения, её догнал брат Басаева и жестоко избил до полусмерти, сломав ей позвоночник.
23 мая 1996 года, после 100 дней плена и жестоких пыток, Евгению Родионову и его сослуживцам было предложено снять нательный крест и принять ислам. Евгений Родионов отказался снять крест, за что был обезглавлен.
В конце концов мама Жени заплатила боевикам деньги, чтобы узнать место захоронения сына. Тело Евгения мать опознала по нательному кресту, позже мать Евгения передала его в храм святителя Николая в Пыжах, в котором он несколько лет хранился в алтаре. Позже результаты опознания подтвердила экспертиза.
В убийстве признался Руслан Хайхороев. В присутствии иностранного представителя ОБСЕ он рассказал: «…У него был выбор, чтобы остаться в живых. Он мог бы веру сменить, но он не захотел с себя креста снимать. Бежать пытался…». (Хайхроев также был убит в сентябре 1999 года, не ясно, толи по законам кровной мести, толи при попытке «зажечь Дагестан»).
Евгений Родионов был похоронен в Москве, близ деревни Сатино-Русское поселения Щаповское (Троицкий административный округ) (до 1 июля 2012 года — Подольского района Московской области), возле церкви Вознесения Христова.
Надпись на могиле Жени гласит:
«Здесь лежит русский солдат Евгений Родионов, защищавший Отечество и не отрекшийся от Христа, казненный под Бамутом 23 мая 1996 года»…
25 сентября 2010 года в городе Кузнецке Пензенской области был открыт и освящен памятник Евгению Родионову, композиция памятника следующая: бронзовая свеча, пламя которой обнимает фигуру Евгения; вокруг головы Евгения — нимб, в руках у него восьмиконечный крест. Памятник установлен на территории 4-й школы, носящей имя Евгения Родионова.
Дмитрий Дудко, священник:
Рамзан Кадыров, глава Чеченской Республики:
«Мое мнение о гибели солдата Родионова, которого убили бандиты, требуя изменить своей вере, — это геройский поступок одного человека и подлая мерзость тех, кто его убил».
Для многих Евгений стал символом мужества, чести и верности. Посмертно награждён орденом Мужества.
Святой солдат. История погибшего пограничника, которому молятся по всей России (ВИДЕО)
Каждый год 23 мая на кладбище в поселок Сатино-Русское под Подольском приезжают сотни людей: влиятельные чиновники из Минобороны, кадеты, спортсмены, школьники, православные паломники, ветераны боевых действий, священники. В этот же день в Чечне, неподалеку от села Бамут, местные жители возлагают цветы к кресту на лесной опушке.
Неподалеку от чеченского села Бамут, в густом лесу, на небольшой поляне стоит трехметровый крест. Ухоженная площадка смотрится дико в этих зарослях, к ней даже нет дороги. Гостей по едва заметной тропинке на служебной «Ниве» от трассы довозит участковый. Без помощи местных крест найти невозможно.
Как позже сказал солдатской матери сам полевой командир, бойцов 100 дней пытали. Евгения Родионова заставляли снять крестик и принять ислам, но он отказался. Двадцать третьего мая 1996 года, в свой день рождения, Евгений был обезглавлен.
Фрагмент из книги «Сильнее смерти любовь»
Женщина сама стала символом стойкости для многих солдат, воевавших в Чечне, и для их семей. Получив известие о пропаже сына, она продала все имущество, уехала в Ханкалу и полгода искала своего Женю.
Феномен Евгения Родионова в том, что с каждым годом в лесной массив под Бамутом приезжает все больше людей, желающих почтить память героя. В истории двух чеченских войн много трагических страниц и братских могил, но этот случай не похож на другие.
«Лично меня одна вещь удивляет в этой истории. Я сам ветеран боевых действий и бывал во многих ситуациях. Сегодня есть люди, которые живут по принципу «ты мне – я тебе». Принимая участие в боевых кампаниях, я часто видел, как люди, когда им становилось страшно, обращались к Богу. Просили их окрестить. Как они приезжали на мирную землю, вся их религиозность уходила. Здесь другой случай.
Человек, мальчишка еще, носил этот крестик, не снял его перед страхом смерти, остался предан своей вере. Это величайший подвиг, и об этом надо рассказывать – что нельзя жить по выгоде, надо жить честно. Собственно, этим я и занимаюсь, рассказываю молодежи, в том числе трудным подросткам, о подвигах российских военнослужащих, полицейских.
В среде верующих людей образ Евгения Родионова и его подвиг с каждым годом набирает известность, и его нынешняя могила на родине под Подольском для многих стала святым местом.
Погиб за Веру. Евгений Родионов.
Евгений Александрович Родионов родился 23 мая 1977 года в селе Чибирлей Кузнецкого района Пензенской области. Отец Евгения, Александр Константинович, был столяром, плотником, мебельщиком (скончался через четыре дня после похорон сына). Мать — Любовь Васильевна, по специальности мебельщик-технолог.
Евгений окончил девять классов общеобразовательной школы в посёлке Курилово Подольского района Московской области, а затем работал на мебельной фабрике, учился на шофёра.
Весной 1995 года был призван в ряды Вооруженных Сил, в состав пограничных войск РФ.Любовь Васильевна Родионова, долго искавшая сына, объявленного поначалу дезертиром, заплатила убийцам своего мальчика только за то, чтобы ей показали место захоронения.
Чеченские головорезы убили Евгения Родионова 23 мая 1996 года — в праздник Вознесения Господня, в чеченском селении Бамут. В день смерти у Евгения был День рождения — ему как раз исполнилось 19 лет.
О смерти сына мать смогла узнать лишь в сентябре. Чтобы найти тело Евгения и потом вывезти его, вместе с другими погибшими товарищами, на родину, — ей пришлось заложить собственную квартиру. Множество фотографий сына раздавала Любовь Васильевна чеченским посредникам, надеясь узнать хоть что-то. За бешеные деньги один из чеченцев согласился указать место захоронения.
«Когда я приехала в конце февраля, рядовой солдат, живой, стоил 10 миллионов. В августе рядовой солдат, живой, стоил 50 миллионов, когда они уже были в роли победителя. У Мелиховой за ее сына просили 250 миллионов, потому что он офицер. Была уже ночь, когда я с саперами украдкой при свете фар раскапывала яму, в которую бросили тела четверых ребят. Я стояла и только молилась, чтобы среди них не было Жени. Я не могла, не хотела верить, что его убили. Доставали останки – одного, потом другого. Я уже узнала его сапоги, стоптанные так, как снашивал только он, но все говорила: «Я не поверю, если не найдете жениного крестика». И когда кто-то крикнул: «Крестик, крестик!», — я потеряла сознание.»
…Убийцей Евгения Родионова оказался Руслан Хайхороев. В конце концов он сам в этом признался — это признание буквально выпытала у него мать, в присутствии иностранного представителя ОБСЕ Ленарда: «У сына был выбор, чтобы остаться в живых, — сказал Хайхороев. — Он мог бы веру сменить, но он не захотел с себя креста снимать. Бежать пытался…» (Хайхороев вместе со своими телохранителями был убит во внутричеченской бандитской разборке 23 августа 1999 года – ровно через три года и три месяца после гибели Евгения Родионова.)
По рассказам матери, в день рождения сына с неба упала звезда, а сердце сжалось в предчувствии беды. Возможно, это было лишь результатом изматывающего процесса родов, но сама Любовь Родионова связывает ощущение с трагической судьбой мальчика. В отрочестве Евгений любил ходить в лес и наслаждаться красотой живой природы, его интересовали законы этого мира, его гармония. Мальчик долго не ходил, и его окрестили, после чего ноги окрепли, и Евгений сделал первые шаги. Девять классов общеобразовательной школы, затем работа на том же мебельном заводе и курсы водителей – такова короткая биография воина мученика. В армию Родионов ушел в 18 лет, он готов был с честью выполнить свой долг.
А затем начался плен. «Плен испокон веков считался самым страшным, что может случиться с человеком. Плен – это неволя, это издевательства. Жизнь показала, что чеченский плен – это самое страшное, самое нечеловеческое, изуверское, что вообще может быть на свете…», — говорит Любовь Родионова.
«Мама, от судьбы еще никто никогда не ушел. Я могу выйти на дорогу, и меня задавит машина. Тебе что, от этого будет легче? А плен… плен – это уже как повезет…» — говорил сын перед прощанием матери.
А она, как только узнала, десять месяцев искала Женю по всей Чечне. «Мне пришлось пройти все муки, все круги ада, какие только есть на земле, какие только мог придумать человек. Видно, Господь меня водил по тем дорогам, где я ходила и не подорвалась, хотя мин там было больше, чем камней. Видно, Он меня защищал от бомбежек, не дал мне возможности погибнуть, посчитал, что мой долг, долг матери – найти сына, похоронить его в родной земле; похоронить так, как хоронили наши деды и прадеды, по христианскому обычаю, с преданием земле. Это я только сейчас все поняла, а тогда, когда ходила по военным дорогам, я только молча молилась Господу…»
Сто дней кошмарного плена, нечеловеческих пыток и унижений стали последними днями русских пограничников. Родионов оказался самым молодым из них. По некоторым сведениям, к блок-посту подъехала машина скорой помощи, и даже были слышны крики о помощи, но тревогу никто не поднял и четыре пограничника бесследно исчезли. Сегодня известно, что в машине находился полевой командир Руслан Хайхороев с бандитами.
Розыск пленных не производился. Об этом бесчестном поведении российского командования уже написано немало статей. Сегодня известны шокирующие данные о том, как беззащитные матери пытались разыскать своих сыновей, а российские власти замалчивали факты преступного издевательства над ними. Огромное количество убитых горем женщин, так и не вернулись домой, растерзанные бандитами.
В одном из высокогорных лагерей в Шатойском районе условия содержания пленных были изощрённо жестокими. Из 150 человек пленных в живых осталось 55. Солдаты российской армии Клочков и Лимонов изменили Вере, стали мусульманами. Их поставили сначала охранять пленных — охраняли, затем велели добивать раненых — добивали. А потом произошло самое страшное. Когда до этого лагеря добралась группа матерей, к ним выпустили пленных. И Лимонов, окруженный чеченскими и иностранными камерами, сказал своей матери Любе (её звали, как и мать Евгения): «У меня нет матери, у меня есть только Аллах. Я не Костя, я — Казбек». Его мать осела на землю и на глазах пожелтела и засохла, как сломанная ветка. Истерики не было, она тихо сгорела, еле слышно произнеся: «Лучше бы ты умер». Вспоминая увиденное, Любовь Васильевна всякий раз благодарит своего сына за то, что он не предал её, не предал своей Веры…
Сначала Евгения объявили дезертиром, но потом все же признали его нахождение в плену. Ребята до последнего дня ждали помощи, но искать их никто не собирался. Системы поиска пленных и погибших вообще отсутствовала, государство не позаботилось об этом и после окончания военных действий. На поиски своего сына отправилась мать, так как отца немедленно убили бы в чеченских селениях. Однако и Любовь Васильевна пережила страшные издевательства. Однажды ее так жестоко избили, что сломали позвоночник, только невероятная сила духа позволила выжить и отыскать останки Родионова.
Жертва четырех молодых парней была отомщена, место, где их пытали и убивали было стерто с лица земли пришедшими сюда вновь русскими войсками, ни один из головорезов не ушел от возмездия.
После того, как она нашла тело сына начались мытарства, связанные с отправкой тела Евгения на родину. Денег не было ни копейки. Квартира, в которой они жили с сыном, заложена, вырученные деньги пошли на оплату «чеченских услуг». Пограничники почему-то посчитали, что не их забота заниматься отправкой и похоронами солдата. Пришлось давать телеграмму в Москву руководителю погранвойск. Пришел ответ с обещанием помочь. Потом… Помог матери встреченный в госпитале генерал Персеянинов. Узнав обо всём, он изумился и организовал отправку тела её сына домой.
Друзья Евгения помогли в организации похорон на местном кладбище. Местный батюшка совершил отпевание. На пятый день после похорон сын приснился матери радостным и сияющим. В этот день, пролежав долгое время на могиле сына, скончался от инсульта его отец Александр. Похоронила и его.
Как встретили дома женщину, в душе которой до сих пор не закончилась война? Хотя все знали, куда и зачем она поехала, на работе её сократили. В сданной квартире обживались новые жильцы, выкупившие квадратные метры. Все деньги пошли на уплату чеченцам за тело Евгения…
Любовь Васильевна ежегодно приезжает в часть, где начинал службу ее сын и обращается к новобранцам. Она желает им ответственных командиров, не таких которые предали Родионова.
Но она говорит, что ей безразлично, будет ли ее сын канонизирован по всем правилам, или нет. «Бог находит место каждому. Его место не изменится, если его сделают святым. Он уже и так в раю».
До гибели сына Любовь не ходила в церковь, но теперь она считает себя глубоко верующей. «Война быстро раскрывает истинную сущность людей. Если ты кусок дерьма, то быстро скукожишься, но если ты порядочный, то она вытачивает тебя, как алмаз, нужно через многое пройти, чтобы дойти до этой ступени».
При помощи русских патриотических организаций всем миром удалось собрать средства, которых хватило на то, чтобы выкупить для матери русского воина заложенную за тело сына квартиру и поставить на могиле Евгения крест. К месту захоронения русского воина в село Сатино (под Подольском) приезжают люди со всех концов страны.
Сегодня мы чтим память погибших пограничников Андрея Трусова, Игоря Яковлева, Евгения Родионова и Александра Железнова.
. У людей военных свои критерии святости. Памятник православному солдату — это еще и дань памяти всем бойцам, умершим в плену. Сейчас у входа в школу, где учился Евгений, установлена мемориальная доска героя-пограничника. Вышел документальный фильм, посвященный ему. Нательный крестик Евгения Родионова передан матерью в храм святителя Николая в Пыжах и хранится в Алтаре.
Погибнув в День рожденья, в девятнадцать,
За то, что Веру в Бога не предал,
Как только враг над ним не издевался,
Но с шеи Православный крест не снял.
Был праздник Вознесения Господня,
Бандит кричал: «Аллаху помолись,
И станешь правоверным и свободным,
Оставим мы тебе тогда и жизнь».
А майский ветерок, лаская раны,
Как Божья длань коснулась паренька,
Ответил он, в глаза смотрящим, прямо,
Что Родина и Вера лишь одна.
Так пограничник Родионов Женя,
Себе дорогу в Вечность проложил,
Святое убеждение имея,
Хоть мало так на Свете Белом жил.
27.11.2016г. Андрей Григорьев.
Понравилась статья? Подпишитесь на канал, чтобы быть в курсе самых интересных материалов