Свои требования истец мотивировал тем что
Отзыв на исковое заявление в 2021-2022
Закон устанавливает обязанность ответчика, участвующего в арбитражном процессе, ответить на предъявленный ему иск.
Остальные участники процесса тоже могут подать аналогичное обращение, но для них это не обязанность, а право. Отзыв на исковое заявление — это письменный документ, в котором указываются возражения по каждому пункту исковых требований. Естественно, они должны быть аргументированы.
Как написать этот документ?
Если вы собираетесь составить какой-либо письменный документ, прежде всего следует собраться с мыслями и определить цель его создания.
При написании судебного отзыва целью является минимизация ущерба от удовлетворения иска либо полное освобождение от ответственности.
Это важно в случае, если вы не виноваты, или в других обстоятельствах, например, может истечь срок исковой давности. Именно на достижение этой задачи и должен быть направлен текст данного документа.
По каждому пункту выдвинутых требований и обвинений следует выразить свое несогласие и подкрепить его ссылками на законодательные акты и другие документы, например, договор. Также можно мотивировать возражения обстоятельствами дела и другой касающейся его информацией.
Ваша цель — привлечь внимание суда к любым обстоятельствам, которые могут быть истолкованы в вашу пользу.
Большая часть граждан не имеет необходимых знаний и опыта для качественной защиты своих интересов в ходе судебного разбирательства. Мы рекомендуем вам привлечь к составлению необходимых документов для суда квалифицированного юриста.
В гражданском процессе
Ст. 35 ГПК РФ позволяет подавать возражения на ходатайства и доводы других лиц. При всей своей схожести эти два типа документов имеют принципиальное отличие.
Отзыв — это не всегда возражение, часто это сообщение дополнительных сведений, помогающих суду лучше понять причины, по которым в реальной ситуации ответчик действовал именно так, а не иначе.
Гражданин дает пояснение о том, на какие нормы права он опирался в действиях, какие имеет основания считать, что не является нарушителем прав истца, либо нарушил их в меньшей мере, чем та, на которой настаивает потерпевший. Соответственно, ответчик может не возражать прямо против аргументов, приводимых истцом в заявлении.
Возражение предполагает противоположность позиций. В тексте обязательно указывается, что гражданин не признает законности требований заявителя.
Эта позиция подтверждается ссылками на законы, правила и факты. Выдвигается требование об отказе в исполнении требований истца.
С логической точки зрения, возражение — это частная форма отзыва на исковые требования. Однако юриспруденция не терпит приблизительности. Следует понимать, что в разных судебных процессах используются разные названия схожих по существу бумаг.
Оба вида документов всегда следует подавать в письменном виде.
Причина в том, что судебный процесс часто не заканчивается в первой инстанции, а передается в суды высших инстанций. Такие судебные органы рассматривают только те документы, которые имеются в деле.
Если вы подавали свои возражения в устной форме, в протоколе заседания судебного органа будет запись о том, что возражение подано, но использованные аргументы там приведены не будут. Соответственно, органы высших инстанций изучить эту аргументацию не могут. В итоге у вас будет меньше возможностей убедить их в своей правоте.
В арбитражный суд
В АПК РФ есть понятие отзыва на исковое заявление. Более того, там предусмотрена обязанность ответчика в письменном виде составить этот документ.
Иные участники процесса имеют право на составление аналогичной бумаги, если у них есть возражения против искового заявления. Обязанность составить этот документ лежит только на ответчике, остальные подают его по желанию.
Срок на составление и подачу отзыва устанавливает суд. Если гражданин не уложится в этот период, суд может провести заседание без учета мнения ответчика.
Если судья решит, что имеющихся сведений недостаточно, а отзыв не подан, дату судебного заседания перенесут. В этом случае на ответчика имеют право возложить судебные расходы. В этой части они не будут зависеть от решения суда по существу дела.
Возражения могут быть двух типов:
Материально-правовые
Процессуальные
При процессуальных возражениях чаще всего указывают причины:
Структура и содержание отзыва
Структура определяется общими правилами делопроизводства. Слева оставляют поле шириной 2 см для подшивки. Адресная часть с указанием сведений о суде, истце и ответчике размещается в верхнем правом углу документа. Ниже посередине строки пишется наименование: «Отзыв ответчика на иск. ». Ниже с красной строки излагается основная часть.
В основной части указывается дата подачи истцом иска, факт несогласия с требованиями и объяснение оснований, по которым гражданин считает их неправомерными.
После этого посередине строки пишут «Прошу:» и ниже с красной строки излагают свою просьбу отказать в исковых требования частично или полностью. Ниже составляется список приложений.
Если от имени ответчика действует представитель, в этом списке обязательно указывается его доверенность. В конце документа ставится подпись ответчика и дата составления бумаги.
Образец
Какие пункты должен содержать этот документ:
Правила подачи возражения в суд
Отзыв ответчика подается в арбитражный суд в установленные судом сроки. Возражения в гражданских процессах могут подаваться как во время подготовки к судебным заседаниям, так и в процессе разбирательства.
АПК РФ устанавливает возможность подачи документа через интернет — на сайте соответствующего суда. Следует зайти на ресурс и заполнить там специальную форму. Однако далеко не все суды нашей страны предоставляют такую возможность.
Если по каким-либо иным причинам подать отзыв через интернет невозможно, документ должен быть отправлен в суд и всем остальным сторонам процесса по почте.
Обязательным требованием является отправка заказным письмом с уведомлением о вручении.
Полученные вами извещения подтвердят выполнение требований, изложенных в законе. За нарушение правил ответчик может быть наказан материально.
Резюме
Отзыв на исковое заявление является инструментом защиты ответчика. Этот документ позволяет гражданину наиболее подробно и обоснованно представить суду свою правовую позицию по данному делу.
Составление грамотной бумаги требует наличия серьезных познаний в юриспруденции и опыта участия в судебных делах. Если вы не обладаете такими навыками, лучше доверить эту работу профессиональным юристам нашей компании.
«Халатный» текст решения суда: недооцененная роль судебной мотивировки в жизни гражданина
Юридическая практика привыкла к тому, что первостепенное внимание при анализе текста любого судебного решения отдается изначально резолютивной его части, а затем мотивировочной, где содержатся выводы суда, положенные в основу решения.
Очевидно, что каждый судья использует собственный набор методов и средств, которые применяет в написании текста судебного решения. Кто-то склоняется к полноценному отражению всех основных частностей по делу, кто-то ограничивается изложением лишь самых существенных фактов, а кто-то помещает в текст не всегда логично связанный набор обстоятельств и одновременно с этим цитирует общие нормы закона, не доводя их до конкретного применения. Однако все три случая, как и положено по природе, объединяются одним – резолютивной частью, которая должна быть недвусмысленна и отчетлива: «иск удовлетворить», «в удовлетворении иска отказать», «признать виновным», «оправдать»…
Но недаром процессуальный закон задумал так, чтобы решение суда, например, по гражданскому делу, имело не только вводную и резолютивную части, но и мотивировочную часть, которой еще и «помогает» описательная. Причем закон потребовал от суда готовить полный текст решения в последовательном изложении вводной, описательной, мотивировочной и резолютивной частей. Не нужно обладать огромными способностями логического мышления, чтобы понять роль мотивировочной части. Если её не переоценивать словами, то можно сказать, что мотивировочная часть – это база судебного решения. И насколько суд умело изложит свои мотивы и выводы в этой части в переплетении с нормами закона, настолько грамотный участник дела поймет резолюцию суда. То же самое будет работать и в случае апелляционного и кассационного обжалования этого решения – вышестоящему суду будут ясны точные причины постановления того или иного решения по делу, если ему будут видны из текста решения выводы нижестоящего суда и нормы примененного им законодательства. В этой связи мотивировочный элемент любого судебного решения рационален. Его существование оправдано, уместно и крайне необходимо.
ГПК РФ предъявляет к мотивировочной части решения суда по гражданскому делу ряд требований. Так, решение суда должно не просто состоять из вводной, описательной, мотивировочной и резолютивной частей, но и в каждой из них должна отражаться определенная информация по делу (ст. 198 ГПК РФ). Законодатель устанавливает форму решения суда не просто так – он стремится обеспечить единообразие, а через нее – законность и обоснованность каждого решения. Особенно это актуально при тех обстоятельствах, что в России – наследнице советского опыта – подавляющее большинство официальных текстов принято подчинять некой форме (формулярам), потому как в силу приобретенного опыта государству их проще обрабатывать и отрабатывать. И судебное решение тут не исключение. Несмотря на идеально представляемое нам судейское усмотрение, текст решения суда все-таки должен быть одинаков по структуре.
Вместе с тем не все судьи, как в начале было отмечено, стремятся излагать в мотивировочной части своих решений по делу выводы, к которым они пришли при рассмотрении дела, далеко не все судьи, к сожалению, излагают оценку доказательствам по делу в текстах своих решений, и явно не все судьи четко формулируют свои выводы в текстах решений. О причинах можно только догадываться. Точно сказать можно лишь одно – это системная проблема. В огромном государстве сложно найти судей, одинаково ответственных, одинаково пишущих, одинаково оценивающих последствия написания или ненаписания о тех или иных частностях дела. «Судьи тоже люди». Да, безусловно, люди, но люди ведь по природе должности ответственные, «власть предержащие», а потому обремененные особыми задачами. Кто-то из судейского корпуса вовсе не придает значения мотивировке, формально её «отписывая», поскольку считает, что его решение по делу в корне является верным, а «околорезолютивный» контекст дела ни на что не влияет. Попробуем представить, что они и правы, но только не в том случае, когда постановленное решение может преюдициально повлиять на другие дела с участием тех же сторон.
В 2017 году в производстве Черемушкинского районного суда г. Москвы находилось гражданское дело по иску бывшей супруги к бывшему супругу о разделе супружеского имущества. Дело рассматривал один из судей, по оценке ряда граждан не достаточно «отрабатывающий» гражданские дела, то есть не в полной и необходимой мере оценивающий те или иные значимые обстоятельства, а также не в полной мере «отписывающий» судебные решения по рассмотренным делам.
По означенному делу 22 марта 2017 года истица в окончательной форме изменила исковые требования в день проведения предпоследнего заседания по делу, уточненное исковое заявление было принято судом. В нем она просила взыскать с бывшего супруга причитающуюся ей ½ часть дохода, фактически полученного бывшим супругом от сдачи в аренду нежилого помещения, принадлежащего сторонам на праве совместной супружеской собственности. Заявив это требование, истица не уточнила период, за который она просит взыскать половину дохода, обозначив лишь его общую сумму – 1 650 000 рублей и сославшись на договоры аренды – от 14 мая 2015 года и от 25 апреля 2016 года как на основания своего требования. Из чего эта сумма складывается, истица в своем заявлении суду не сообщила, а пояснения на этот счет в заключительном заседании 5 апреля 2017 года не дала, поскольку вопрос об этом судьей поставлен не был.
Автор не хочет вдаваться в причины «молчания» стороны ответчика по поводу выяснения этого обстоятельства, в первую очередь заостряя внимание на том, что в силу процессуального закона именно суду в целях полноценного рассмотрения дела надлежит выяснять мотивы требований истицы. Однако суд, в прямом смысле слова рассердившись на истицу из-за бесконечности заявляемых ею ходатайств, не выдержав чрезмерный поток сообщаемой ею информации об ответчике, в которой, надо сказать, лишь 10% относилось к делу, стремительно провел процесс, окончил судебное разбирательство и, не заслушав прений сторон, которым было что сказать по делу, удалился в совещательную комнату для постановления решения. В итоге – изготовленное через несколько дней мотивированное (полное) решение по делу содержало все необходимые структурные части, цитировало все исковые требования истицы, обозначало, на первый взгляд, важные обстоятельства по делу, излагало окончательную резолюцию суда о частичном удовлетворении иска, кроме одного – не было исчерпывающей мотивировки суда относительно требования истицы о взыскании половины «арендного» дохода. Это и создало для ответчика впоследствии весьма серьезные проблемы.
Поскольку постановленное решение от 5 апреля 2017 года устанавливало период совместного проживания бывших супругов и ведения ими общего хозяйства с 27 февраля 1997 года по 1 июня 2016 года, то разрешенное требование истицы о половине «арендного» дохода в 1 650 000 рублей при анализе решения суда новым представителем ответчика представлялось как относящееся к периоду с 27 февраля 1997 года по 1 июня 2016 года, то есть распространяющееся на период ведения супругами общего хозяйства. Очевидно, что новый представитель ответчика исходил из элементарной логики раздела супружеского имущества и представлял себе, что исковые требования бывшей супруги ограничивались только периодом ведения супругами общего хозяйства и никак не выходили за него. Но, как впоследствии выяснилось, заявленное ею требование о половине «арендного» дохода просто не могло «вписаться» в указанный период времени. Так нечеткость мотивировочной части решения суда впервые ввела в заблуждение и ответчика, и его нового представителя по смежному делу.
Решение суда от 5 апреля 2017 года под «штампом» Мосгорсуда, вступило в законную силу 26 июля 2017 года.
В феврале 2018 года названная бывшая супруга предъявила в Черемушкинский районный суд г. Москвы новый иск к бывшему супругу – о взыскании неосновательного обогащения, полученного в виде дохода от сдачи того самого нежилого помещения в аренду в период с 1 июня 2016 года по 26 июля 2017 года. Преподнося вниманию суда вступившее в законную решение суда о разделе имущества, истица положила в основу своего нового иска преюдициально значимый вывод суда о том, что супруги вели общее хозяйство до 1 июня 2016 года, и сообщила, что её требования о взыскании средств в этом решении суда не фигурировали и не могли фигурировать по определению, так как суд разрешал её исковые требования в контексте периода ведения общего хозяйства (фактического брачного периода). В то время ответчик по новому иску – бывший супруг истицы, разобравшись при помощи нового представителя в тонкостях судебного решения от 5 апреля 2017 года, довел о суда, что новый иск бывшей супруги в части периода с 1 июня 2016 года по 31 марта 2017 года является тождественным тому иску, который разрешался в деле о разделе имущества. Несмотря на очевидное несовершенство текста решения суда от 5 апреля 2017 года, сторона ответчика в полной мере попыталась обоснованно убедить суд в том, что тождество исков все-таки имеется.
Как ранее уже говорилось, что иск по делу о разделе имущества, содержа требование о взыскании причитающейся бывшей супруге половины «арендного» дохода, обозначал только общую сумму взыскания («1 650 000 рублей») и указывал на два договора аренды («договор от 14 мая 2015 года» и «договор от 25 апреля 2016 года», их копии вошли в материалы этого дела), но период взыскания не оговаривал. В мотивировочной части решения суда от 5 апреля 2017 года также не содержалось сведений о том, за какой именно период времени истица просила взыскать с ответчика половину дохода. Суд апелляционной инстанции, проверяя данное решение, этому вопросу внимания не уделил, поскольку апелляционная жалоба истицы на это не указывала, и, проверив решение в пределах доводов истицы, оставил его без изменения. На тот момент ответчик тоже не ставил об этом факте вопрос, поскольку не был еще сосредоточен на судебной ошибке, не знал о ней. Тем временем решение суда от 5 апреля 2017 года, постановившее частичное удовлетворение иска и отказ в удовлетворении иска в остальной части, как оказалось, затрагивало требование истицы о половине «арендного» дохода не только в контексте периода до 1 июня 2016 года, как недобросовестно утверждала истица во всех судебных заседаниях по новому делу.
Поскольку договоры аренды от 14 мая 2015 года и от 25 апреля 2016 года были упомянуты в мотивировочной части решения суда о разделе имущества, ответчиком, полностью погрузившимся в процесс, и его новым представителем они были тщательно изучены, по результатам чего последовал вывод – сумма в 1 650 000 рублей, которую требовала взыскать истица, опираясь на указанные договоры, не могла сложиться в период о 1 июня 2016 года по следующим причинам. Договор от 14 мая 2015 года предусматривал сдачу супружеского помещения в аренду в период с 1 июня 2015 года до 30 апреля 2016 года под условием, что арендная плата в месяц составит 150 000 рублей. То есть означенный договор имел действие с 1 июня 2015 года по 30 апреля 2016 года (11 полных месяцев). Договор от 25 апреля 2016 года, пришедший по сути на смену предыдущему, устанавливал сдачу помещения в аренду на период с 1 мая 2016 года до 31 марта 2017 года под условием, что арендная плата в месяц составит также 150 000 рублей. Иными словами, этот договор имел действие с 1 мая 2016 года по 31 марта 2017 года (очередные 11 месяцев). Таким образом, оба договора последовательно предусматривали аренду помещения в период с 1 июня 2015 года по 31 марта 2017 года за плату в 150 000 рублей в месяц, то есть по сути приносили ответчику доход в 3 300 000 рублей (150 000 рублей * 22 месяца), из которых 1 650 000 рублей являлись ни чем иным, как половиной этого дохода – то есть супружеской долей истицы.
Как вытекало из содержания уточненного искового заявления от 22 марта 2017 года, истица производила расчет взыскиваемых сумм только исходя из условий договоров аренды от 14 мая 2015 года и 25 апреля 2016 года, а не из фактически поступившего ответчику дохода. Тем не менее это не мешало стороне ответчика таким арифметическим способом сделать вывод о том, что требования истицы о половине «арендного» дохода по делу о разделе имущества и требования истицы о взыскании неосновательного обогащения, полученного в виде дохода от аренды, совпали, а значит тождественны.
Однако позиция стороны ответчика судом в новом деле принята не была, районный суд, не приведя мотивов отклонения позиции ответчика, взыскал с него причитающуюся истице половину «арендного» дохода за период с 1 июня 2016 года по 26 июля 2017 года, которую при всем этом неверно рассчитал. Решение по новому делу было принято судом 15 января 2019 года. Не согласившись с ним полностью, ответчик принес на него апелляционную жалобу. С вынесенным решением не согласилась и истица, которую смутил неверный расчет взысканного обогащения.
Одновременно с этим ответчик обратился в Черемушкинский районный суд г. Москвы с заявлением о разъяснении решения суда от 5 апреля 2017 года, поставив вопрос о том, как именно следует понимать решение суда в части отказа истице в удовлетворении её требования о взыскании половины «арендного» дохода – как отказ по периоду с 1 января 2015 года по 1 июня 2016 года или как отказ по периоду с 1 июня 2016 года по 31 марта 2017 года. Районный суд в лице того самого судьи, который рассматривал дело в 2017 году, в разъяснении отказал, указав, что решение по делу исчерпывающе излагает все значимые обстоятельства и «в разъяснении не нуждается».
Дело о неосновательном обогащении по обеим апелляционным жалобам слушалось в Мосгорсуде, который 12 сентября 2019 года на всеобщее удивление оставил решение от 15 января 2019 года без изменения и придал ему законную силу. Воспользовавшись итогами судебной реформы 2018-2019 годов, обе стороны обжаловали судебные акты по делу во Второй кассационный суд, который апелляционное определение Мосгорсуда от 12 сентября 2019 года отменил, направил дело в Мосгорсуд на новое рассмотрение, признав обстоятельства по делу неверно установленными и найдя в истории производства дела существенные процессуальные нарушения. Вместе с тем кассационный суд, «откомментировав» установленные на тот момент факты по делу, никак не затронул тождественность исков относительно периода с 1 июня 2016 года по 31 марта 2017 года, уклонившись от оценки данного факта.
И только 20 августа 2020 года Московский городской суд по результатам рассмотрения этого дела по правилам производства в суде первой инстанции, к которому он был вынужден перейти вследствие обнаружения кассационным судом целого ряда материально-правовых и процессуальных ошибок, прекратил производство по делу в части требований истицы относительно периода с 1 июня 2016 года по 31 марта 2017 года, сочтя доводы стороны ответчика обоснованными и верными.
Так несовершенство мотивировочной части решения суда от 5 апреля 2017 года о разделе супружеского имущества было по сути «излечено» усилиями стороны ответчика, нашедшими внимание суда, но это излечение произошло спустя 2 года после первичного рассмотрения дела. Получается, что «исправление» дела украло не только у ответчика, его представителей, но у истицы, её представителей, а также у судей 2 года их профессионального и личного времени, которое в XXI веке люди вынуждены ценить очень высоко, ведь «время – это жизнь» и «время – это деньги». К сожалению, нерадивый судья, вынесший решение от 5 апреля 2017 года, не смог дополнить его смысл разъяснением и решить проблему с пониманием тождественности, он выбрал другое – глупо настоять на своем, отказать в разъяснении под формулировкой «решение исчерпывающе и не нуждается в разъяснении». Только он, боюсь, не осознавал, что его действия повлекут такие «дикие» последствия.
Кто-то безусловно из опытнейших специалистов права скажет, что сокрушение тем, что какой-то суд допустил какую-то ошибку и это вылилось в её преодоление в течение нескольких лет – «детский лепет», но лично я, молодой, пусть недостаточно опытный, но довольно понимающий их коллега, познавший истинную суть юридической профессии, не буду здесь оригинален и скажу, что за каждым решением суда стоит судьба человека. Ведь действительно суд не вправе таким вот образом отнимать у человека время и распоряжаться им – суду таких полномочий никто не давал: ни закон, ни человечество. Поэтому не являются смешными возмущения людей относительно беспредельной работы судов в этом контексте.
Правосудие – изобретение древнее, возможно, слишком идеализированное, но вечное и нужное, а главное – надежное по своему определению. Правосудие обязано быть опорой граждан, их последней возможностью восстановить справедливость в своем деле. Причем суд должен сам организовать процесс так, чтобы пришедший к нему гражданин мог выразить свою позицию, добиться внимания суда, найти его понимание, заявить свою претензию к ответчику или наоборот оправдаться. В этом смысл состязательности, в этом смысл правосудия, ведь оно задумано для установления истины. Но разве можно говорить о справедливости, если суд намеренно её искажает изначально, отметая на своем пути все, что значимо для дела, и выносит только то решение, которое он изначально видит. Убеждение, конечно – дело хорошее, но если это убеждение рождено из личной оценки в отрыве от реальности, то есть обстоятельств дела – это катастрофа.
В нашем государстве суду даны серьезные права по установлению обстоятельств дела, их оценке и выведению некоего истинного представления о ситуации в деле. Странно будет обвинять сейчас российский процессуальный закон в том, что его базовые нормы не позволяют находить истину в деле. Напротив, законодатель предоставил пусть не идеальные, но адекватные правовые условия для работы суда, в том числе исследовательской. Остальное, получается, за судом – его задача не «осрамить» подаренный законом некий «кредит правового доверия». А этот кредит как раз состоит в добросовестности применения закона и добросовестности судейского усмотрения в тех местах, где применение закона неоднозначно. При таких обстоятельствах мотивировка суда – это ключ к пониманию его логики, ключ к пониманию его правовой квалификации фактов, ключ к пониманию существа рассмотренных по делу отношений. Решение суда как итоговый акт просто теряет свою первую роль – информационную, если не позволяет обычному участнику дела, его получившему, после ознакомления понять, в чем суть отношений сторон, и по каким именно причинам суд решил удовлетворить иск или отказать в нем.
С утратой решением суда своей первой роли теряется и правосудие. Оно постепенно превращается в набор формально-необходимых действий, почти ритуальных, которые со временем становятся ненужными. И соблюдение процессуальных требований закона превращается для суда, загруженного десятками дел в день, в отвратное ритуальное телодвижение. Правосудию в таких условиях сложно выжить и сохранить лицо. Тем не менее, это не дает повода судье не мотивировать свое решение по делу в полном и необходимом объеме.