в комнате тихо помни имя свое текст

В комнате тихо помни имя свое текст

Поль Тома запись закреплена

Я нем.
Я выхожу на сцену, но я нем.
Давно играю собственную тень,
Накладываю грим поверх морщин.
Я так привык казаться смелым.

Я, шутя, из ваших глаз
Ворую грусть.
Мне больно, ну и пусть,
Ведь иногда
Мне кажется,
Что я живу не зря.
Мне кажется, что я вам нужен.

И я кричу во тьме,
Но мне в ответ лишь громкий смех.
И тишина вокруг меня.
И я один.
И пустота.

Я нем.
Уже почти прозрачен, как стекло,
Но держит на земле меня одно:
Так много я ещё хочу сказать,
Так мало верных слов я нахожу

И прячась в тишине своих картин,
Я не один — вы слышите меня.
Я знаю это жизнь,
А не игра.
Я снова выхожу на сцену:

И я кричу во тьме,
Но мне в ответ лишь громкий смех.
И тишина вокруг меня.
И я один.
И пустота.

И тонет небо голубое
В лучах закатных снов
И в гуле городских окраин.
Вновь шаги мои стихают,
Рождаясь вновь,
Рождаясь вновь.

И я кричу во тьме,
Но мне в ответ лишь громкий смех.
И тишина вокруг меня.
И я один.
И пустота.

И я кричу.
И я кричу во тьме,
Но мне в ответ лишь громкий смех.
И тишина вокруг меня.
И я один.
И пустота.

Источник

Ассаи — Нежность

Слушать Ассаи — Нежность

Слушайте Нежность — Ассаи на Яндекс.Музыке

Текст Ассаи — Нежность

В твоих красных глазах не было льда
Спасибо тебе, благодарю тебя
На южных пляжах венчались
Сжимали кисти, акустика

Твоя нежность меня пленила с первых минут
Окутала, навсегда
И кто-то рвет струны где-то в парадных
А я ищу твои руки губами

Почтовые голуби улетали в Лондон
А мы играли на мобильных тонами
Пускали пепел в море
Разбуди меня шепотом тихим, пока не далеко я

Твоя нежность, Ассаи
И лед тихо тает, кружит медленный танец
Перенеси меня в май
Или придумай имя, ты меня выдумай

Минуты не влюблена
От имени зимы уснула или умерла
В твоих красных глазах я искал солнце пятое
А время капало-капало

Айда уйдем от людей, расправив крылья
Ведь эти люди нас переменили
А я так много слов берёг для тебя
Соткана солью, нежная

Как и прежде трамваи бежали в «Автово»
Давай, брачо, увидимся завтра мы
От Ветеранов до Стачек дворами
Туда, где дым Винстона и буквы из пачек
Бледный свет луны, сквозь тюль
Голова гудит — наверное, к дождю
Жду звонка ее в марте, жду в июне
Пустая кухня, скрипучие стулья
В руке пульт, клик-клик, каналы TV
Где ты была эти дни, где твое алиби?
Ни слова о любви более
Ведь я болен тобой уже давно, и не найти покоя
В пустой комнате эхо, помню смех
Помню слезы твои, помню приколы те
Белых бессонных ночей магия
Я рисовал в небе тебя как на бумаге
Звезды таяли, а я тонул в глазах твоих
И весь мир для нас двоих
Дышал ожиданием встречи, плёл кокон
И лишь твои ладони меня, не били током
Потом еще что-то нежное шепотом
Просил повторить, но время не остановить
Прости, обещаю хранить
Остатки нашего с тобой прежнего, нежного бережно

Об одном прошу: утешь душу грешную
Об одном молю: спой мне колыбельную
Я велю всем птицам замолчать
Лишь бы ты была со мною нежной, как и прежде
Об одном прошу: утешь душу грешную
Об одном молю: спой мне колыбельную
Я велю всем птицам замолчать
Лишь бы ты была со мною нежной, как и прежде

Об одном прошу: утешь душу грешную
Об одном молю: спой мне колыбельную
Я велю всем птицам замолчать
Лишь бы ты была со мною нежной, как и прежде
Об одном прошу: утешь душу грешную
Об одном молю: спой мне колыбельную
Я велю всем птицам замолчать
Лишь бы ты была со мною нежной, как и прежде

Источник

В комнате тихо помни имя свое текст

Ника,
Не камень –
Пальцев фаланги.
Позвоночник, увы, – не остов.
Да не об этом: Новый Завет или Веды.
Я бы предал тебя, мой ангел, я бы предал.
Предавать – удивительно просто.

На пустошах вереска,
Где вода слаще хереса,
Подле оврагов и по опустевшим дворцам,
Жаждой мучаясь,
Бродит, поправляя брючины,
Отец моего отца.

Да, не об этом: ни Пятикнижие,
Ни главы в Экклезиасте.
Через дырку в бутылке пластиковой,
Наклонившись слегка,
Я поджёг и вытянул
Страшнейшее из лекарств.
Предавать – удивительно просто.

Мой ангел,
Пойми же: и горечь обиженных жалоб,
Их громкое эхо,
Мне не спрятать в моих измятых доспехах.
Мне не спрятать в моих измятых доспехах,
Мне не спрятать,
Мне не спрятать,
Мне не спрятать!
Просто то, что в тесном сердце произросло.
Кроме этих усталых слов,
У меня нет для тебя ничего другого.
У меня нет для тебя ничего другого.

У меня нет для тебя ничего другого.
У меня нет для тебя ничего другого.
У меня нет для тебя ничего другого.
У меня нет для тебя ничего другого.
Просто кроме этих уставших слов.
Просто кроме этих уставших слов,
У меня нет для тебя ничего другого,
У меня нет для тебя ничего другого.

Просто кроме этих уставших слов,
Просто кроме этих уставших слов,
У меня нет! У меня нет! У меня нет.

Этой соли мы съели пуд,
Хватило бы и горсти.
Навсегда суждено мне запомнить:
Твой задумчивый взгляд
И лёгкую поступь.

Источник

В комнате тихо помни имя свое текст

Насадия. Насадия. Насадия.

Насадия. Насадия. Насадия.

Будет петь холодный одинокий ветер.
И осипшим криком птиц на лунном теле
Раздвоится воздух, отравляя город,
И возникнут тени на моей дороге:

Вот моя надежда – полуслепый мальчик.
Виновато смотрит и так горько плачет.
Он все тянет руки, будто что-то ищет.
А мои шакалы – страхи рядом рыщут.

Будет петь холодный одинокий ветер.
Я пойду тропою своего забвенья
Сквозь года и воды прошлого и мимо
Тех теней, что камни все несут к обрыву…

И раскроет бездна отголоски жизни:
Я рожден. Вот мама. Я любил. Любимых…
Смысл…Поиск…Жажду каждого мгновенья.
Я иду тропою своего забвенья.

Ночь
Крадется
Следом.
Дрожащий крик
Мой будет
Минутным сном
Удушье слез.

Одиночество
С мертвым лицом
Накроет стол…
Убить в памяти
Обломки твоих
Пустых глазниц.

— Как я любил тебя?
мне было больно,
но эту боль я признавал
за справедливую расплату.
Как я любил тебя,
пожалуй, бог не знал.

Пожалуй, бог не знал,
что мои кости
растрескивались по частям,
дробились от
безмолвной злости.
Как я любил тебя,
Пожалуй, бог не знал.

Я стал жестоким.
Сжался. Скрылся.
Прямолинейней по щекам
хлестал чужих,
чужих и близких.
Я стал жестоким
к двадцати годам.

Я – сильный.
Не веришь? Сильный!
Я сам сгноил утробный крик
дрожащими руками,
Сильный.
Я сам сгноил утробный крик.

Я был ребенком.
Я был птицей.
Я был всем тем, что ты сказал.
Бессилие растит убийцу.
Я сам себя же убивал.

Я – сильный.
Не веришь? Сильный!
Я сам сгноил утробный крик
дрожащими руками,
Сильный.
Я сам сгноил утробный крик.

Птицы бьются в окна.
Это я к тебе.
Впустишь?
Птицам больно
В ледяной
Зиме.

Утром я растаю.
Пусто.
Я
Пустой.
Лишь приму в объятья
Выдох легкий
Твой…

Эта ночь не принесет покоя
Эта ночь чужая для меня.
Я найду, найду к тебе дорогу.
Я приду к тебе земля.
Я приду к тебе земля.

Эта ночь не принесет покоя
Эта ночь чужая для меня.
Я найду, найду к тебе дорогу.
Я приду к тебе земля.
Я приду к тебе земля.

Источник

В комнате тихо помни имя свое текст

«Улетаем» — кричали птицы.
Город съёжился и пропал.
Поезд мой без оглядки мчится,
От вокзала и на вокзал.

Люди в тамбуре, слышен топот.
Ночь заходит на новый круг.
Сквозь железнодорожный рокот,
Вслед, с перрона, мне машет друг.

Друг, которого я оставил,
Среди многоэтажных скал.
Поменяться бы с ним местами,
Чтобы я его верно ждал.

Эта ноша осядет пылью,
В сердце вклинится глубоко.
Между нами дремучей хлябью
Снова выросло «далеко».

«Далеко»— вот мой крест, отныне,
И во веки веков.
Прощай…
Повторяется твоё имя,
Превращаясь в мой хриплый лай.

Повторяется день и вечер.
От вокзала и на вокзал.
Я ищу тебя в каждом встречном,
В отражении всех зеркал.

Я ищу тебя словно нищий
Ищет свой настоящий дом,
Обратившийся в пепелище,
В образ, вымазанный углём.

Каждый день,
Бродя в толпе прохожих
Сквозь страх и одиночество,
Сквозь старость и смятение,
Я буду ждать

Почему сто тысяч
Чёрных вечностей
Горят незрячим светом?,
Но боль такая острая,

Как будто кто-то лезвием
Вспорол все двери в прошлое
Смешал прах и пепел,
И голоса безмолвия

«Стань мне ближе «
Стань мне ближе угрюмых лиц,
В поездах затаивших грусть.
На перронах твоих ресниц
Напоследок ещё задержусь.

Стань мне ближе пустых городов
И стремящихся к небу глаз.
Будь надёжнее честных слов,
Пусть ничто не разрушит нас.

Стань мне ближе горящих звёзд
И сумей в трудный час понять
Всю беспомощность моих слёз.
Научи меня счастье знать.

Стань мне ближе без сна ночей,
Попытайся со мной молчать.
Я терял навсегда людей,
Но тебя не хочу терять.

Слышишь голос океана?
В глубине тяжёлых вод
Бьётся сердце океана,
Бьётся сердце и поёт.

Промелькнут века и годы,
Скалы обратятся в пыль.
Только голос океана
Будет вечно жить один.

Ну что с того, что я там был.
Я был давно. Я все забыл.
Не помню дней. Не помню дат.
Ни тех форсированных рек.

(Я неопознанный солдат.
Я рядовой. Я имярек.
Я меткой пули недолет.
Я лед кровавый в январе.
Я прочно впаян в этот лед —
я в нем, как мушка в янтаре.)

Но что с того, что я там был.
Я все избыл. Я все забыл.
Не помню дат. Не помню дней.
Названий вспомнить не могу.

(Я топот загнанных коней.
Я хриплый окрик на бегу.
Я миг непрожитого дня.
Я бой на дальнем рубеже.
Я пламя Вечного огня
и пламя гильзы в блиндаже.)

Но что с того, что я там был,
в том грозном быть или не быть.
Я это все почти забыл.
Я это все хочу забыть.
Я не участвую в войне —
она участвует во мне.
И отблеск Вечного огня
дрожит на скулах у меня.

(Уже меня не исключить
из этих лет, из той войны.
Уже меня не излечить
от той зимы, от тех снегов.
И с той землей, и с той зимой
уже меня не разлучить,
до тех снегов, где вам уже
моих следов не различить.)

Источник